ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тамбилис криком прервала процедуру:

— В Исе никогда не было лучшего короля! А сейчас он уехал, чтобы сберечь нам нашу свободу! — Сидящая рядом с ней Бодилис взяла ее за руку.

Нежданно-негаданно кивнула Малдунилис:

— Его Митра наверняка сильный Бог, раз Граллон все время побеждает.

Гвилвилис согласилась с большей энергией, чем можно было ожидать от ее изнуренного тела. Форсквилис заволновалась.

— Вполне может быть, — сказала она, — хоть я и думаю, что над Ним сгущаются Его же сумерки. Но он не наш бог. Как и Христос. — Она вернулась к своему отчуждению, в котором пребывала последнее время.

— Продолжайте, Оратор, — резко сказала Ланарвилис.

— Король Граллон, по правде сказать, был сильным и решительным правителем, — без теплоты произнес Сорен. — Вел ли он нас все время по верному пути, — нет возможности поспорить. В былое время большинство королей довольствовались тем, что оставляли управление Исом в таких руках, которые будут верны и после них. — Он поднял палец. — Вот о чем мы робели спорить вслух, чтобы не казалось, будто мы желаем ему зла. Он смертен. Рано или поздно придет время, когда мы его потеряем.

Может, мы уже его потеряли. Король должен был уже вернуться. Допустим, он просто задержался, из-за того, что мы слышали о бурях и наводнениях. Но от него не пришло ни одного гонца. Он мог и умереть — скажем, в каком-нибудь нелепом несчастном случае. Либо римляне могли отказать ему в петиции, арестовав его или даже отрубив голову. В этот час сюда уже может направляться легион, чтоб установить в Исе римское правление.

По скамьям зашелестели тревога и гнев. Неожиданно инициативу проявила Иннилис:

— Нет. За день до отъезда он сказал мне, что чтобы они не хотели там еще сделать, но на это у них не хватит человеческой силы, тогда как готы причиняют столько беспокойства на юге. — Виндилис бросила на нее вопрошающий взгляд. — Это было в нашем храме, — пояснила Иннилис. — Он пришел воздать краткую дань уважения Богине, как и должен поступать король перед отъездом. Мне случилось дежурить накануне. Мы немного поговорили.

— Чего я хочу, так это чтобы мы изучили случайности, — продолжал Сорен. — Что если Граллон не вернется? Либо вернется, что скорее вероятно, что тогда? — Он старался не смотреть на Дахут. — В результате непрерывного кризиса возникла ситуация, которую он не может обойти вниманием, как он обделял вниманием многое другое. Давайте не будем здесь все происшедшее оглашать. Правда сама всплывет в свое время. Но мы вполне можем подумать о некоторых проблемах, уходящих куда глубже… таких, которые разделяют королевы — и суффеты, магнаты, великие дома — какие у них претензии к королю. Тогда он может быть, уяснит, что натворил с Исом, и исправит это.

Дахут вскочила, открыла рот, затем затаила дыхание и так же поспешно села.

— Королева изъявила желание говорить? — спросил Сорен.

Под их взглядами она покачала головой. Было прекрасно видно, что она едва сдерживается. Он вздохнул.

— Замечательно, давайте же продолжим паши размышления, — произнес он.

VI

Ночь, в которую Грациллоний и его люди заночевали в Маэдрекуме, выдалась первой ясной ночью на их пути домой.

После вынужденной задержки они двигались со всей возможной скоростью. Хорошо, когда город или гостиница попадались под конец дневного перехода, но если еще можно было преодолеть несколько миль, они оставляли ночлег позади и на закате разбивали лагерь, только палатки. Когда на огне подогревался паек, все, за исключением двух часовых, сразу отправлялись спать.

Дорога, что привела их на Арморикский полуостров, была немощенная, но сделана римлянами, хорошо сложена и высушена. Грациллоний выбрал ее в предпочтение более прямому пути через Кондат Редонум, потому что прослышал, будто там наводнение. Здесь, из-за уровня суши по отношению к центральному плато, грязи было меньше, чем там, где отряд шел раньше. Весна вспыхнула в виде полевых цветов, первоцветов, маргариток, гиацинтов, вероник, огуречника и многого другого. На иве появлялись листочки, на дубе и каштане набухали почки, фруктовые сады белели цветами. Ему вспомнилась первая его дорога в Ис.

То было прелестное время года, тогда как на этот раз было промозгло. Когда расступились тучи, и выглянуло солнце, в войске поднялось настроение.

— Черт, я почти забыл, как это выглядит. — Пробормотал Админий.

Когда солнце зашло, они обнаружили, что находятся среди скопления хижин в центре пашни и выгонов. Народ был одет грубо, сновал туда-сюда вокруг мазанок под соломенными крышами. Взрослых изуродовал непосильный труд. Они с тупым изумлением созерцали солдат, лишь их маленькие дети побежали в этот просвет обыденности с радостными криками. Здесь была деревня крепостных, какие существуют по всей империи.

Грациллоний официально попросил о том, в чем невозможно было отказать — остаться на лугу. Когда вслед за этим он спросил название населенного пункта, вождь проворчал:

— Маэдрекум.

Память Грациллония всколыхнулась. «Нет, должно быть, это была та латифундия, которую разрушил мстительный Руфиний со своими багаудами… тринадцать лет назад, не так ли?» Он спросил о семье — Сикора, ведь так звали патриция? — но мало что разузнал. Эти люди были слишком обособленны. Собрав урожай, они отвозили в Редонум ту большую его часть, что составляла оброк. Время от времени приезжал управляющий имением проверить имущество. Иногда людей призывали для работ на дорогах или еще для чего-нибудь, что их хозяевам никогда не казалось сделанным должным образом. Это все, что они знали о расположенной снаружи вселенной.

Очевидно, никто не делал попытки восстановить главный дом. Грациллоний не был уверен, из страха ли, что в эти времена пришедшей в упадок коммерции и населения, за работу не будет заплачено, или оттого, что наследников Сикора не влекла сельская жизнь. Сенатор и пальцем не пошевелил ради торговли или же дел поместья.

Староста указал на длинный, низкий холм невдалеке.

— Большой дом был там, — сказал он. Грациллоний прошелся, но не обнаружил никаких следов. Черепица, стекло, не уничтоженное добро и инструменты — все, от чего была хоть какая-то польза, — было растащено. Вне всякого сомнения, сначала солдаты правителя извлекли из руин пользу, потом агенты нового владельца увезли все, что хотели, затем крепостные год за годом подбирали остатки. Даже поврежденная мебель и опаленные книги отправились на растопку.

Солнце садилось за горизонт, когда Грациллоний возвращался в лагерь. Над головой была половинка тусклой луны. Небо было ясное, воздух тих и холоден. Он со своими митраистами прочел молитву. Те присоединились к друзьям, которые, поставив палатки, стояли вокруг огня в ожидании, когда приготовится чечевица с беконом. Усталые, но радостные, они отпускали шуточки, сказанные уже по сто раз. Там мог быть и Грациллоний. Спустя почти двадцать лет, среди этих людей он мог отбросить чопорность, не нарушая дисциплину. Он обнаружил, что у него нет на это настроения, и решил побродить.

Сгущались сумерки. Луна светила достаточно ярко, чтобы можно было различить темно-пепельную землю; леса и холмы были черными массами. Замигали звезды. Он снова вспомнил первое путешествие в Ис, когда он был молод, и его ждала Дахилис, и оба они об этом не знали. Наверху пролетел филин…

Форсквилис говорила, что от нее ушло колдовство, волшебная сила иссякла у всех Девяти. Могло ли это быть правдой? Может, сам мир становится старым?

Нет, жизнь наверняка осталась и прилетит с неба, хлопая крыльями. Там он увидел странное явление, невысоко на севере, бледное, но светящееся все ярче на фоне фиолетовых сумерек.

Король остановился.

С каждой минутой видение становилось отчетливей, словно все остальные огни потухали. Это была звезда в серебристой дымке своего же свечения. От нее вверх к востоку широкой лентой стремился хвост, парообразное белое пламя, расщепляющееся на конце на три языка.

Словно через огромное расстояние до Грациллония донеслись крики его мужчин, как будто они были так же далеко позади, как высоко комета над головой, а он один в пустом пространстве. Король сдержал страх прежде, чем тот успел обуять его. Лучше бежать назад и успокоить солдат. Должно быть, кто-то из крепостных тоже увидел и позвал остальных, потому что он слышал, как они выли от ужаса.

83
{"b":"1524","o":1}