ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Раздался слабый щелчок, и басовитое жужжание прокатилось по залу, однако сэр Чарльз был настолько увлечен собственным голосом, что ничего не заметил. Как Кэшью, Бейли или Эйнджи. Один Джонас внезапно наклонился вперед и вперился в плоскопленочный экран. Пруденс тоже услышала легкий звук, но предположила, что, должно быть, включился кондиционер.

— Барахла, — повторил сэр Чарльз. Лазерный луч метался туда-сюда, вспыхивая разноцветьем салюта. — Колеса? Так называемые механизмы чужаков цельнокроеные. Стало быть, болванки. Они не могут перемещаться в пространстве, как и Великая Пирами…

Позже было доказано, что в случившемся повинна модуляция цвета лазерной указки. Восьмидесяти миллионам зрителей показывали крупным планом, в деталях, колесника. Медленно и недвусмысленно колеса начали вращаться; что-то происходило и вдоль его «спинного хребта» — по-видимому, он разворачивал надкрылья. Странного вида лопасти вырастали из спины колесника, формируя своего рода оборку, подобную пластинам древнего ящера диметродона. Оборка слегка пульсировала.

Затем колесник засветился многоцветьем, которое просачивалось откуда-то изнутри корпуса. Казалось, будто металл превратился в цветное стекло.

Сэр Чарльз и еще восемьдесят миллионов замерли. Нет, не замерли — потеряли дар речи. Атмосфера в помещении наэлектризовалась. Пруденс почувствовала, как волосы на голове встали дыбом.

Колеса продолжали крутиться. Колесник задергался взад-вперед, продолжая жужжать и загадочно пульсировать. Крошечные зигзаги молний — медленных молний — мерцали на его поверхности. Он непреклонно продвигался к краю стола.

Сэр Чарльз, выйдя внезапно из ступора и, видимо, смутно осознав, что надо что-то предпринять, шагнул вперед, чтобы схватить колесника до того, как он свалится на пол. Но схватил пустоту.

Жужжа, светясь, вращая колесами, древняя машина продолжала двигаться по горизонтали, как будто под ней по-прежнему находилась столешница. Поскольку восемьдесят миллионов зрителей были прикованы к своим креслам, они не спускали глаз с колесника, левитировавшего в пространстве между публикой на галерее и заседателями и направлявшегося непосредственно к загипнотизированной председательнице.

Это был почти единственный случай расследования, когда испуганные присяжные в панике покинули суд из-за вещественного доказательства. И определенно единственный случай расследования, когда председательствующая возглавляла паническое бегство.

Какую бы валюту ни предложить на рассмотрение, Кхи Минг-Куо был миллиардером. Удачливых дельцов Свободного Китая по обыкновению представляют эдакими жирными, самовлюбленными, хитрыми и злыми неряхами. Ничего подобного. Кхи был изящен и спортивен, несмотря на свои восемьдесят шесть лет, и особой злостью не отличался. По собственной самооценке он был высокоморальным человеком, который преодолел соперников в силу таланта; по правде говоря, он вообще редко обременял себя сомнениями. Кхи Минг-Куо проделал собственный проход в этическом минном поле и, в отличие от большинства коллег, всегда видел в варварской культуре Экотопии потенциальный источник дохода. Чтобы привлечь внимание воротил, которые поддерживали изоляционистскую националистическую идеологию, для ввоза варварских товаров требовались веские основания. Кхи было около двадцати, когда его осенила мысль, что возрождение традиционной медицины способно стать идеальным условием для чрезвычайно прибыльной торговли животными, которые в урбанизированной «стране-муравейнике» не водились. Что такой бизнес подвергался решительному противодействию со стороны властей, являлось препятствием скорее практическим, нежели моральным.

Предприимчивый китаец превозмог его, выработав выглядящие устаревшими принципы Охоты и вербуя в ее ряды достаточное число молодых людей. Главное, чтобы они отличались алчностью и бредили навязчивой идеей уничтожения диких животных. В чересчур отрегулированной, малонаселенной, мягкотелой Экотопии агенты Кхи Минг-Куо легко находили подобных парней. В прежние времена они буянили в лесах Среднего Запада Севмерики, увлекались машинными видами спорта и экстремальными играми; в двадцать втором столетии серьезные ограничения варваров на стрелковое оружие Кхи обратил в свою пользу, галантно предложив вернуться к арбалетам и кинжалам. Он подумывал и о мечах, но быстро исключил их по причине непрактичности. Охотничьи арбалеты представляли собой высокотехнологичные устройства: лазерные прицелы, нактовизоры, стрелы из выработанного урана для увеличения дальности.

Кхи сидел за современным столом в помещении с тяжелыми драпировками, окруженный таким великолепием античности, владеть которым могли позволить себе лишь верхние эшелоны власти Свободного Китая: бронза и керамика замкнутой противоречивой бюрократии Чоу, прекрасно инкрустированные доспехи времен Трех Королевств, изящные нефриты императора Као-цу династии Тан, сине-белые безделицы династии Юань, когда Китай был временно покорен монгольскими племенами Чингисхана, массивный отлитый из бронзы тетрапод и гордость коллекции — ритуальный сосуд культуры Чанг тринадцатого столетия до н. э. Другие помещения в его роскошных особняках — на территории Свободного Китая Кхи владел одиннадцатью — содержали одинаково богатые коллекции и секретную камеру, где хранилось около сотни предметов западного искусства — скульптуры Мура, костюмы от Версаче, картины Эль-Греко, Ван Гога, Пикассо, Уорхола, Гиббона-Джонса и Ламбретты. За любой из этих шедевров его могли упечь пожизненно, если не расстрелять, привлеки он внимание Бюро Культурного Принуждения, но БКП было безнадежно коррумпировано, и китаец знал, что может подкупить любого из инспекторов. Нет, его беспокоил не БКП, а наркобарон Дьен По-Чжоу, главарь банды Белого Дракона. Кхи знал, что Дьен завидует ему, а его банда пытается подобраться к прибыльной торговле традиционными лекарствами.

Делец откинул голову и рассмеялся — силы, упорядочивающие Вселенную, были на его стороне! Банда Белого Дракона — это москит, который пищит на тигра. Иначе говоря, пришла пора, чтобы нелегальная программа по размножению уссурийских тигров возле Эршигижана на сибирской границе начала приносить прибыль, на взятки израсходовано более чем достаточно.

Этот новичок, Карлсон, проявил удивительную смекалку. Конечно, с африканским ребенком вышла небольшая заминка, и в иных обстоятельствах она могла бы стоить Карлсону жизни. Однако китаец иногда проявлял снисхождение по отношению к высокомерным молодым людям, которые брали инициативу на себя. Хотя они напоминали Кхи его собственную молодость, лишь везением можно объяснить, что рискованная выходка Карлсона совпала со скачком спроса на кости гепарда.

Кхи колебался, что было для него несвойственно. Перевешивала ли дурацкая ошибка Карлсона бесценный запас добытых им костей? Охотник проявил храбрость и инициативу, в будущем он сможет принести много пользы деловой империи Кхи. Парень бросил своего более опытного компаньона без оглядки — превосходный эгоизм, так и следовало поступать в соответствии с правилами Охоты. Если Кхи расправится с Карлсоном, то растеряет потенциал, да и проблема черного ребенка останется нерешенной. Выгоды в том немного. Важно, чтобы Карлсон никогда не повторил ошибку. Нужно разослать доверенных людей, чтобы передать соответствующее предупреждение, забрать тридцать процентов из выручки Карлсона и заставить его выполнять самые опасные и наиболее трудные задачи. Если Охотник выживет, это отточит его опыт и Кхи сможет использовать специалиста на все сто… А если нет… что ж, бизнес есть бизнес.

Внезапно у Кхи возникло иррациональное желание познакомиться с черным ребенком воочию. Хотя его деловые интересы требовали контактов с обширной сетью коррумпированных варваров, он редко опускался до личных встреч по очевидным причинам безопасности и секретности. Инстинкт самосохранения у китайца был столь же силен, как стенки его секретных камер с нелегальными коллекциями предметов искусства. Впрочем, нет нужды подвергать свою драгоценную особу опасности, лично заглянув в глаза юному варвару. Это можно сделать по-другому.

38
{"b":"15246","o":1}