ЛитМир - Электронная Библиотека

— Богатеи из Паутины, — ехидно улыбнулась Татьяна. — Да, их понять легко: они готовы на что угодно ради прибыли.

— Ну, здесь вам изменяет объективность. Да, конечно, некоторые из них беспринципные оппортунисты. Но разве такие никогда не встречаются среди землевладельцев или в университетских семьях? Неужели вы не можете себе представить предпринимателя или финансиста, искренне считающего сотрудничество с Империей благом для своей планеты? И почему вы не хотите задуматься: а что, если он прав? — Десаи вздохнул. — По крайней мере признайте: чем лучше мы, представители Империи, будем понимать вас, тем больше вы от этого выиграете. Более тоге, взаимопонимание может оказаться жизненно важным. Если бы… скажу вам откровенно, если бы я раньше знал наверняка то, что мне становится ясно только теперь, — как важны для энейцев Мемориал Мак-Кормака и традиция владения личным оружием, — может быть, мне и удалось бы добиться отмены непопулярных указов губернатора сектора. Тогда, возможно, мы не спровоцировали бы вашего жениха на тот отчаянный поступок, в результате которого он оказался вне закона.

На лице девушки отразилась боль.

— Возможно, — прошептала она.

— Мой долг, — продолжал Десаи, — любой ценой обеспечить мир. Это значит — установить закон и порядок и позаботиться о том, чтобы они сохранились, когда терранские войска покинут Эней. Но что для этого нужно сделать? И как? Следует ли нам, например, полностью изменить существующие структуры? Следует ли лишить всякого влияния землевладельцев, чей милитаризм, возможно, и был причиной восстания, и создать парламент, избираемый на основе всеобщего голосования, без всяких цензов и привилегий? — Наблюдая за сменой выражения на лице Татьяны, Десаи начинал лучше ее понимать. — Вы шокированы? Возмущены? Стараетесь убедить себя, что столь драконовские меры все-таки не будут приняты?

Десаи наклонился вперед.

— Моя госпожа, — произнес он, — среди тех грустных истин, которым меня научила история человечества, да и мой собственный опыт, есть такая: ужасающе легко направить потерпевшее поражение и подвергшееся оккупации государство по любому пути. Это случалось так много раз. Иногда два победителя, исповедующие разные идеологии, делили побежденного между собой, и две половинки начинали ненавидеть друг друга, становились фанатичными в гораздо большей степени, чем их хозяева.

Десаи почувствовал головокружение и должен был несколько раз глубоко вздохнуть, прежде чем смог продолжить:

— Конечно, оккупационные войска могут быть выведены слишком рано или не выполнить свои функции в должной мере. Тогда сохранится прежнее устройство, хотя и в искаженном виде. Но это значит «слишком рано» и «не в должной мере»? И к чему следует стремиться? Моя госпожа, в окружении губернатора есть люди, считающие, что безопасность сектора альфы Креста достижима только при условии превращения Энея в копию Терры. Я считаю такие взгляды не только ошибочным — ваша культура уникальна и ценна, — но и смертельно опасным. Что бы ни говорили апологеты психодинамики, я думаю, что, если столь гордый и деятельный народ подвергнется радикальной хирургической операции, последствия могут оказаться непредсказуемыми.

Я хочу ограничиться минимальными изменениями. Может быть, окажется достаточным, если просто укрепить торговые связи с центральными системами Империи — тогда сохранение мира станет для Энея жизненно важным. Я не знаю. Я тону в океане отчетов и статистики, а когда всплываю на поверхность, вспоминаю древнее изречение: «Если народ будет петь песни, сочиненные мной, то совершенно неважно, кто напишет законы». Так не поможете ли вы мне понять ваши песни?

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь завываниями ветра за окном и тихими трелями мыши-летяги. Наконец Татьяна стряхнула с себя задумчивость:

— На самом деле вы просите о сотрудничестве, комиссар. О дружбе.

Десаи нервно рассмеялся:

— Я согласен просто на разрешение расходиться во мнениях с вами. Конечно, я и мечтать не могу о таком количестве откровенных разговоров с вами, как мне хотелось бы, — точнее, как мне было бы нужно. Но если вы, молодые энейцы, снизойдете до того, чтобы подружиться со своими ровесниками — морскими пехотинцами, техниками, космонавтами, — вы увидите, что они вполне порядочные люди, страдающие от изоляции, много знающие, много видевшие…

— Ну, не знаю, возможно ли такое. И уж точно не по одной моей рекомендации. Да я и не стану это рекомендовать, пока ваши ищейки охотятся за моим любимым.

— Вот как раз это я и хотел с вами обсудить. Не местоприбывание Айвара или его планы — совсем другое: как вызволить его из ловушки, в которую он угодил по собственной милости? Я был бы искренне рад даровать ему полное прощение. Остается только придумать, как это осуществить на деле.

Несколько секунд Татьяна ошеломленно смотрела на Десаи, потом медленно произнесла:

— А ведь я верю вам — вы на самом деле этого хотите.

— Без сомнения. И я скажу вам почему: мы, имперские бюрократы, имеем агентов и осведомителей, не говоря уже о разнообразной подслушивающей аппаратуре, так что мы не совсем уж слепы и глухи. Мы способны оценить события и лежащие в их основе скрытые течения. Нечего было и надеяться скрыть от народа, что Айвар Фредериксен. Наследник, будущий Архонт Илиона, возглавил первое открытое и преднамеренное выступление против властей со времен Мак-Кормака. Теперь на его соратников, убитых, раненых или арестованных, смотрят как на мучеников, а на самого Айзара, тем более что ему удалось скрыться, — как на знамя свободы, как на законного правителя, если хотите, — который еще вернется. — Улыбка Десаи была бы мрачной, если бы его пухлое лицо было способно на такое выражение. — Вы, наверное, обратили внимание на то, что его семья выразила лишь формальное сожаление по поводу «прискорбного инцидента». Нам, представителям власти, приходится быть очень осторожными и старательно избегать всякого давления на Архонта.

До Десаи, который так и не привык к разреженной атмосфере Энея, звуки доходили как сквозь подушку. Он с трудом расслышал шепот девушки:

— Что могли бы вы сделать… для Айвара?

— Если он — и так, чтобы никакие сомнения в этом были невозможны — по своей собственной воле заявит, что изменил свое мнение, признает, вовсе при этом не заискивая перед Империей, что Эней только выиграет от сотрудничества с властями, — ну тогда, я думаю, возможна не только амнистия для него и его соратников, но и некоторые изменения в сторону большего самоуправления.

К Татьяне вновь вернулась осторожность.

— Если вы рассчитываете, что это послужит наживкой, чтобы выманить его…

— Нет! — нетерпеливо прервал ее Десаи. — Такого рода предложения не делаются во всеуслышание. Сначала требуется конфиденциальная подготовка, иначе все действительно будет выглядеть как подкуп. К тому же, повторяю, я не думаю, что вам известно, где его найти или что он вскоре свяжется с вами. — Комиссар вздохнул. — Но может быть… Я ведь уже говорил вам: основная моя цель — выяснить, в свойственной мне неуклюжей и нерешительной манере, что же все-таки движет им. Что движет всеми вами? Существует ли надежда на компромисс? Каков лучший для Энея и Империи путь выхода из всей этой трясины?

Снова Татьяна долго молчала, обдумывая его слова; потом спросила:

— Не хотите ли перекусить?

Бутерброды и кофе пришлись кстати. Сидя в крохотной кухоньке Татьяны — внтриловом куполе, опирающемся на спины каменных драконов древней башни, — они могли любоваться несравненным видом на сады, строения, шпили и укрепления университета, к дальше — на Новый Рим, сверкающий Флоун с зеленью по берегам и уходящую к горизонту рыжую шкуру пустыни.

Десаи вдохнул аромат кофе — позволения закурить он так и не решился попросить — и вернулся к прежней теме:

— Ситуация с Айваром парадоксальна: по вашим словам, он скептик, а тем не менее вот-вот окажется харизматическим правителем глубоко религиозного народа.

— Что? — Десаи уже потерял счет поворотам их разговора, изумлявшим его собеседницу. — Да нет же. Мы, энейцы, никогда не были религиозны. Не забудьте, сама колония па Энее возникла как научная база для изучения Дпдоны. — Татьяна откинула волосы со лба и после паузы продолжала: — Ну конечно, верующие всегда были, особенно среди землевладельцев… Пожалуй, это тенденция возникла давно, еще до Снелунда, как реакция на декаданс Империи, хотя тяготы последних лет ее усилили — люди все больше ищут утешения в церкви. — Девушка нахмурила брови. — Только они не находят там того, что ищут. Вот и Айвар тоже… Он рассказывал, что подростком был очень религиозен, а потом понял, что доктрина церкви несовместима с научным знание: — так что вера не может предложить ничего, кроме набора успокоительных слов, а ему совсем не это было нужно.

17
{"b":"1527","o":1}