ЛитМир - Электронная Библиотека

«Надеюсь, мне хватит порядочности не соблазнить ее, ведь все равно я бы ее оставил, когда мне придет время покинуть табор. Я теперь начинаю понимать, почему, несмотря на все тяготы, расставание с тинеранами оказывается такой мучительной болью. И Таня… я не должен забывать о Тане.

Но могу же я наслаждаться близостью Фрайны, пока это возможно. В ней столько жизни. Как и во всем вокруг. Я и не подозревал, что смогу достичь такой полноты и свободы ощущений, пока не присоединился к кочевникам».

Он заставил себя сосредоточиться на том, что делал. Его тяжелый нож легко рассекал шкуру, мышцы, сухожилия, даже мелкие кости — гораздо быстрее и эффективнее, чем миниатюрные лезвия его товарищей. Он смутно удивился, почему они не переняли у северян более удобное орудие или по крайней мере не добавили такие ножи к своему арсеналу, затем, наблюдая, как ловко они работают, подумал, что тяжелые лезвия были бы не в их стиле.

«Гм, да, я начинаю теперь понимать, какие тонкие различия часто существуют между культурами и сообществами».

Закончив разделывать тушу и погрузив мясо на стафов, они втроем расположились на отдых у родничка в низинке. Она была похожа на чашу, восхитительно прохладная и тенистая. Перьевица кивала своими султанами над мшистыми стенками, стремительные насекомые серебряными искрами мелькали над водой, ручеек журчал по камням, пока не терялся в пустыне. Люди всласть напились и уселись отдохнуть, опираясь на прохладные камни, Фрайна между мужчинами.

— Ахх, — выдохнул Миккал. — Можно не спешить. Я знаю, как добраться до табора в два прыжка, если отправиться коротким путем. Давайте отдохнем перед обедом.

— Хорошая идея, — одобрил Айвар. Они с Фрайной улыбнулись друг другу.

Миккал перегнулся через сестру, В его руке оказались завернутые в кусочки бумаги какие-то коричневые волокна.

— Закурим? — предложил он.

— Что это? — спросил Айвар. — Я думал, что вы, тинераны, избегаете табака. От него больше хочется пить, не так ли?

— О, это марван. — В ответ на вопросительный взгляд Айвара Миккал продолжал: — Никогда не слышал о таком? Ну, не думаю, что твой народ стал бы им пользоваться. Это такое растение, ты его высушиваешь, а потом куришь. Похоже на алкоголь. Лучше, я бы сказал, хотя на вкус и уступает первосортному виски.

— Наркотик?! — воскликнул Айвар шокированно.

— Не свирепей, Рольф. Эта штука чертовски необходима, когда ты уходишь из табора, вроде как мы — на охоту или в разведку. — Миккал сморщился. — Эти дикие места не для человека. Когда вокруг друзья, ты защищен. Но когда ты сам по себе, нужно же чем-то притупить мысли о том, что ты одинок и смертен.

Никогда раньше Айвару не приходилось слышать от тинерана признание в собственной слабости. Миккал обычно был жизнерадостен. Даже по пути через Кошмар Айронленда, хотя его нервы тоже были на пределе, он не хватался за нож, используя другое оружие — не менее острый язык; казалось, он меньше, чем его товарищи, страдает от напряжения и ищет разрядки в демонстрации своей мужественности. И вот…

«Пожалуй, я могу с ним согласиться — Они давят, эти просторы и тишина. Бесконечное memento mori.[10] Мне это никогда не приходило на ум, там, дома. А теперь… Не будь здесь Фрайны, само присутствие которой — радость, я мог бы поддаться искушению попробовать его наркотик».

— Нет, спасибо, — сказал он Миккалу.

Тот пожал плечами и протянул марван Фрайне. Девушка сделала отрицательный жест, Миккал поднял брови, изображая то ли удивление, то ли сарказм. Фрайна нахмурилась и еще раз решительно покачала головой. Миккал ухмыльнулся, убрал сигареты, кроме-одной, и прикурил от зажигалки. Айвар почти не обратил внимания на эту сцену и тут же выбросил ее из головы, только порадовавшись, что Фрайна избегает этого греха. Он наслаждался ее близостью и сладким запахом — здорового тела, нагретых полуденной жарой волос, пота, выступившего на ее полуобнаженной груди.

Миккал вдохнул дым, задержав дыхание, потом медленно выдохнул. Его веки опустились.

— Аах… — пробормотал он, — и еще раз ах… Я обретаю способность думать. Особенно о том, как приготовить эти бифштексы. Женщины вечером сварят похлебку, конечно. Я прослежу, чтобы остальное мясо было как следует промариновано. Если понадобится, позову на помощь короля. Уверен, он меня поддержит. Хоть он и уксусная душа, наш Самло, — все вожди такие, — но он обладает здравым смыслом.

— Это точно, он не ведет себя как остальные тинераны, — съязвил Айвар.

— Короли всегда так. Для того они нам и нужны. Я не отрицаю, мы легкомысленный народ, — если уж на то пошло, я этим горжусь. Ну вот и получается, что нам нужен кто-то, кто будет за нас осторожен и предусмотрителен.

— Да, я слышал о том, что ваши вожди проходят специальную подготовку. Должно быть, в них здорово вдалбливают дисциплину, раз им хватает благонравия на всю жизнь — да еще среди таких, как вы.

Фрайна хихикнула. Миккал, который тем временем сделал несколько затяжек, задрыгал ногами и захохотал.

— Что я такого сказал? — удивился Айвар. Девушка потупилась. Айвару показалось, что она покраснела, хотя сказать точно при ее бронзовой коже было невозможно.

— Пожалуйста, Миккал, не святотатствуй, — прошептала она.

— Ну разве что слегка, — согласился ее брат. — Да Рольфу можно сказать. Это ведь не секрет, просто не принято говорить… Чтобы не разочаровывать невинных и так далее, — его глаза стрельнули в сторону Айвара. — Только семье короля положено знать, что происходит в храме, в священных пещерах, в киосках на Ярмарке. Да только жены и наложницы вождя принимают во всем этом участие, и как же потом не поделиться с подружками. Вот ты думаешь, что мы, тинераны, устраиваем себе развеселые праздники. На самом деле мы даже и не знаем вовсе, что такое настоящее веселье!

— Но такова наша религия, — заверила Айвара Фрайна. — Она же не в божках, амулетах и заклинаниях на каждый день. Нужно почитать силу жизни.

Миккал снова засмеялся:

— Айе, официально все это — обряды ради плодородия. Ну, я читал кое-что по антропологии, разговаривал с разными людьми, даже размышлял иногда, когда нечего было делать. Лично я думаю так: этот культ появился потому, что вождю требуется полная разрядка, оргия без всяких запретов, чтобы в остальное время оставаться таким занудой, какой нужен для управления нами.

Айвар опустил глаза, наполовину в смущении, наполовину в гневе. Разве нет резона в том, чтобы тинеранам проявлять побольше самоконтроля? Такое впечатление, что их чрезвычайная эмоциональность специально культивируется. Зачем? Или это в нем говорит предубеждение? Разве сам он с каждым днем не становится все больше похож на тинеранов и разве не получает от этого удовольствия?

Фрайна взяла его за руку. Дыхание девушки коснулось щеки Айвара.

— Миккал не может без шуток. По-моему, в том, что делает король, есть и святое, и греховное. Святое потому, что нам нужны дети: слишком много малышей — и людей, и животных — умирает. А что касается греха… в этом тоже он берет на себя… многое. Но даже это — ради табора, он выпускает на свободу зверя, который иначе грыз бы нас изнутри.

«Не очень-то это все понятно, — подумал Айвар, — но какая она умная и серьезная, не говоря уж о том, какая славная и хорошенькая!»

— Угу, пожалуй, мне стоит помочь Дулси округлиться, — произнес Миккал. — Говорят, пока младенец в пеленках, с ним не так уж много хлопот. — Как только детишек тинеранов отлучали от груди, их селили в особом детском фургоне. — С другой стороны, — добавил Миккал, — я и сам мастак по части разных сказочек, если нужно охмурить простака с денежками в кармане…

Тень заслонила солнце. Трое охотников вскочили на ноги.

То, что спускалось к ним, миновало диск Вергилия, и теперь лучи заиграли на просвистевших в воздухе золотисто-бронзовых крыльях шести метров в размахе. Фрайна вскрикнула. Миккал схватился за дротик.

— Не смей! — крикнул Айвар. — Йи-лава! Это ифрианец!

вернуться

10

Помни о смерти (лат.).

20
{"b":"1527","o":1}