ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Теперь тихо, — ответил тот, подбрасывая на ладони здоровый гаечный ключ. — Лежат себе спокойно. Прям как семейка вампиров в древнем склепе. — Боец показал на ящики. — Чтоб не простыли, мы им туда по матрасу бросили.

— А ключ тебе зачем, ты же должен быть с карабином?

— А я и есть с карабином. — Солдат протянул руку в угол, извлек оружие и показал его Давыдову. — «Эскаэс» номер эн ка тридцать четыре сорок два, боевой, заряженный. А ключ — средство постановки помех. Эти кадры между собой переговариваются, а я им мешаю.

Для иллюстрации боец размахнулся и грохнул ключом по ящику. По эмоциональной окраске тирады из-под крышки пенала Давыдов решил, что вряд ли в ней содержатся сведения о количестве людей на Северном и системе охраны. Диверсанты могли из нее узнать лишь о том, что их товарищ жив и не очень счастлив. Анатолий поднес «Моторолу» к отверстиям в крышке и нажал тангенту. С минуту человек в ящике возмущался, наконец затих.

— Это был тот, который по-нашему не умеет, — прокомментировал лейтенант содержание радиотрансляции.

— Чем это вы его так обидели? — осведомился собеседник. — Теперь давайте того, кто говорит по-русски, мне нужно задать ему несколько вопросов.

— Предупреждаю насчет, сами понимаете… — начал Анатолий.

— Понимаю, давайте второго.

Давыдов щелкнул фиксаторами крышки и поднес рацию к лицу пленного. Перевязанный солдат взял карабин на изготовку. Диверсант неуклюже сел, помогая себе связанными руками.

— Давай, граф Дракула, ты все слышал. — Офицер приблизил рацию к губам чужака и нажал кнопку передачи. На корпусе зажегся светодиод. Давыдов прикрыл огонек пальцем.

— Это я, — сказал пленный в микрофон.

— Не волнуйтесь, мы вас скоро вытащим. Уже утром. Мы почти закончили. Вы целы? — спросил голос.

— Вполне, с нами все в порядке. — Пленный вдруг, не переводя дыхания, быстро заговорил на незнакомом языке

«Шалишь, дружище, за лохов нас держишь».

— Извини, дружок, в этот раз я забыл нажать кнопочку. — Лейтенант с усмешкой убрал палец с индикатора. Светодиод не горел. «То-то, мы тоже не лаптем щи хлебаем».

Пленный философски пожал плечами:

— Попробовать все же стоило. Сам понимаешь.

Рация ожила снова:

— Мы вас предупреждаем относительно здоровья и безопасности наших людей. Будьте на приеме. Ждите вызова и не глупите. И еще, я бы не советовал вам пытаться разминировать сами знаете что…

— Всегда на приеме, — оборвал Давыдов.

Мишка Кудрявых распахнул дверь. На его лице аэродромным прожектором светилась радость:

— Есть связь…

Давыдов дурашливо затянул:

— Родина слышит, Родина знает, где над Землей ее сын пролетает… — На «пролетает» он нажимал особенно, вкладывал в это слово смысл, не связанный с перемещением индивидуума в безвоздушном пространстве. Да, здорово пролетели с командировочкой.

ГЛАВА 24.

УТРО 10 АПРЕЛЯ 1988 ГОДА.

КЕСТЕНЬГА.

В связи с ЧП «вожди племен и народов» собрались на командном пункте. С того момента, когда был принят доклад о захвате Северного поста и его последующем освобождении, прошло более пяти часов. В классе подготовки дежурной смены сидели Кайманов, Силинкович, начальник районного отделения КГБ, надевший по такому случаю военную форму, координатор от Комитета из столицы, недавно прибывший капитан морской пехоты Северного флота и экипаж «вертушки». Группу морских пехотинцев доставили прямо с корабля, вернувшегося с боевой службы в Атлантике на базу в Североморске. На вертолетной площадке батальона стоял «Ка-29», на покрашенном шаровой краской борту сжимал в лапах якорь белый медведь — эмблема авиации Северного флота. В убежище на КП батальона разместилась группа крепких ребятушек в черных беретах и камуфляже «мокрая галька — тундра», предмет зависти местного воинства. На сухопутчиков моряки поглядывали с нескрываемым снисхождением, они сразу дали понять аборигенам, что приехали не в бирюльки играть. Вечно кто-то обделается, а ты потом разгребай. Обосновались по-хозяйски: у ящиков и тюков со своим снаряжением выставили часового с АКМ. Морпеховская молодежь начала задирать местных «дедушек».

В класс экстренно вывели линию связи с Северным. Давыдов раз пять повторил свое донесение, все его обращения записывали на магнитофон. Сидящие в зале слушали торопливую речь лейтенанта.

— …Имеют легкое стрелковое вооружение, пока активных действий не предпринимают, между собой говорят то ли по-немецки, то ли по-голландски. С виду европейцы, в лагере ведут какие-то работы, на пространстве между сопкой и прикрывающим лагерь лесом не появляются…

Координатор выключил магнитофон. Воспроизведение записи предназначалось главным образом для капитана морской пехоты.

— Как видите, информации очень мало, этот ваш, как его, — координатор обернулся в сторону Деда, — Давыдов, мог бы сообщить и побольше, если бы, пользуясь темным временем суток, произвел разведку. Он у вас, похоже, не способен на активные действия.

— С обеих сторон есть потери и заложники, один из них, кстати, финский гражданин, — вступился за подчиненного комбат. — Давыдов и так сделал, что мог…

— Сейчас мы делаем все, что можем. Москва приняла решение, дальнейшая разработка операции переходит в ведение КГБ. Вы и морская пехота считаетесь приданными нам для усиления. Вот, можете ознакомиться. — Координатор положил на стол лист бумаги. — С этого момента никакой утечки информации, доклады наверх по линии Министерства обороны прекращаются, вы уже продемонстрировали полную несостоятельность и неумение работать. Теперь нам приходится выправлять положение. Чтобы не спугнуть незваных гостей, решено дополнительно никого пока не привлекать и не информировать армейское руководство. Больше по вашим каналам никакой информации наверх.

Силинкович с неприкрытой неприязнью посмотрел на безукоризненные стрелки на брюках координатора. В костюме, сшитом на заказ у московского портного, этот тип не производил впечатления вконец уработавшегося и блистал на фоне осунувшихся от недосыпа Деда и НШ. Местный комитетчик смотрелся рядом с московским коллегой дремучим провинциалом.

— Мы здесь, а Давыдов там. Обстановку мы знаем со слов Давыдова, оценивать пытаемся… — НШ ткнул пальцем в карту, приколотую на классную доску, — по вот этому шедевру геодезии и картографии от тыща девятьсот шестьдесят второго года. Что там на местности сейчас, никто толком не знает. Давыдов планирует обмен. Ему нужно подсказать, как это организовать лучше. Он опасается подвоха со стороны этих немецко-голландских захватчиков…

— Они, по нашим данным… — слова «нашим данным» координатор выделил голосом, — говорят на африкаанс. Это в Южной Африке, — любезно уточнил он, глядя на Силинковича.

— Какая разница, где это? — НШ вынул флакон с белой жидкостью. Язва, заработанная на нервной почве, совсем распоясалась. Узнав о происшествии на Северном, майор сначала принимал альмагель ложками, но вскоре перестал тратить время на отмеривание дозы и попросту хлебал из горлышка. Столичный гость следил за ним неприязненно.

— Может быть, вам лучше покинуть совещание?

— Да я уж как-нибудь продержусь…

Местный комитетчик грустил и помалкивал. Москвич практически отстранил его от контроля над ситуацией. Хотя, казалось бы, он — представитель КГБ, ему и карты в руки. Координатор по возрасту годился ему в сыновья, а по званию — майор — в подчиненные. Но его появлению предшествовал разговор по линии правительственной связи. Звонили рано утром из центральной конторы и ясно дали понять подполковнику, что ему пока светит лишь роль мальчика для битья: «Как это вы такое допустили, куда смотрели, у вас под самым носом десант высажен, а вы ни ухом, ни рылом…» А майор будет тем, кто пришел, увидел, победил. Звонивший из столицы прозрачно намекнул на неприятности, ожидающие подполковника, «если нашему специалисту не будет оказана вся необходимая помощь».

«Как допустили, как допустили… — печально думал местный гэбист. — Каком кверху, вот как».

33
{"b":"15270","o":1}