ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Он самый, — Ревда снова запросил экипаж «Горыныча»:

— Семьсот сорок третий, я Берестяной — старт, на связь.

В эфире царила тишина.

— Они могут быть в «мертвой зоне»[10] для нас. Если они сели, то с земли нас не слышат, а мы не слышим их. Попросите другой экипаж связаться с ними, — подсказал Давыдов.

Командир кивнул и твердым голосом произнес:

— Семьсот сорок шестой, я Берестяной — старт, как меня слышите?

— Берестяной — старт, слышу вас на четверку, — последовал немедленный ответ.

— Вызовите сорок третьего.

— Вызываю. Семьсот сорок третий, я семьсот сорок шестой. На связь.

По отсутствию дальнейшего радиообмена Анатолий понял, что ответа не было. Ответа «потерявшегося» борта, находись тот на земле, на СКП все равно бы не услышали, но если бы экипаж, находящийся в воздухе, установил связь с «Птеродактилем», были бы слышны фразы «сорок шестого». Поскрипывали катушки магнитофона, наматывающие на ленту секунды и минуты. В динамике снова прозвучало:

— Семьсот сорок третий, я семьсот сорок шестой, на связь.

Экипаж «Змея Горыныча» не отвечал.

— Берестяной — старт, я семьсот сорок шестой. Связи с сорок третьим нет. Как поняли?

— Принял, — четко выговорил Ревда, по лицу его трудно было что-либо прочесть, оно казалось высеченным из горной породы.

Внезапно из динамика донеслось:

— Берестяной — старт, я семьсот сорок второй, наблюдаю столб дыма в районе пункта шесть второго маршрута.

— Берестяной — старт, я семьсот сорок шестой, столб черного дыма подтверждаю, — эхом отозвался экипаж второго вертолета.

— Семьсот сорок шестой, установить источник дыма, — скомандовал Ревда. Еще несколько минут прошло в напряженной тишине.

— Шестой пункт, это где? — не выдержал Сухов.

Комэск обернулся и молча постучал прокуренным ногтем по прозрачному пластику висящего у него за спиной планшета. Давьщов подвинулся ближе к карте. У указанной точки, значилась возвышенность — гора Столовая.

— Берестяной — старт, я семьсот сорок шестой, наблюдаю на южном склоне об ломки, вертолета, горит керосин из баков.

— Что с экипажем?

— Людей не видно.

— Сорок шестой, сесть рядом сможете?

— Есть площадка возле дороги, буду садиться там.

— Принял, будь на связи. Семьсот сорок второй, немедленно возвращайтесь на точку.

— Вас понял, на точку. Выполняю.

Ревда нервно обернулся к Давыдову и Сухову:

— Врача и группу ПСС[11] к месту доставим вер тушкой. Вы летите?

— Разумеется, — оба кивнули.

— Собирайтесь, я только доложу наверх и — за вами.

Приятели направились к выходу, Давыдов остановился и подозвал к себе ротного:

— Запись четкая?

— Как из соседней комнаты говорили, связь — пять баллов.

— Пленку опечатать и никому без моей команды…

— Как положено, — успокоил его ротный, показывая жестяную коробку, на корпусе была четко видна свежая печать, — не волнуйтесь, все сделаем как нужно.

ГЛАВА 6. ДЫМ НАД ЛЕСОМ

Столб дыма, поднимающийся над местом аварии, они заметили издалека. Ревда, перекрикивая рев двигателей, скомандовал пилоту:

— Сначала пройди по кругу, посмотрим, чего и как.

Потом жестом потребовал от правака, чтобы тот отдал ему гарнитуру радиостанции. Щелкнув переключателем, запросил экипаж вертушки, севшей у места падения раньше:

— Семьсот сорок шестой, что у вас?

— Не подойти, все в пламени.

— Экипаж?

— Похоже, шансов никаких.

Вертушка, накренившись на левый борт, прошла над кронами сосен, росших на вершине горы, и в иллюминаторы стал виден склон и черный остов вертолета посреди пылающего пятна горящего топлива. Поврежденный корпус Ка-27 лежал недалеко от дороги, огибающей южный склон горы Столовая. Длинные языки оранжевого пламени лизали остов вертолета. Пламя полыхало по всей площади пятна разлившегося топлива, к небу поднимались жирные клубы черного дыма.

— Ни хрена себе, — только и смог выговорить Давыдов, разглядывая место катастрофы через иллюминатор.

— Почти полные баки! Столько керосина! — наклонившись к нему, проорал командир группы ПСС.

Давыдов кивнул и покосился на груду оборудования, брошенного внавал посреди салона.

— Столько всего, и…

Командир группы перехватил его взгляд и развел руками.

— Тут это не поможет, — он похлопал ладонью по металлическому боку баллона огромного огнетушителя на колесиках с надувными шинами, — пожарная машина нужна! Пойду к пилотам, пусть на СКП передадут, чтобы из Софьино «пожарку» вызывали, а то из «эскадры» пока доедет, тушить будет нечего.

Вертушка резко накренилась вправо, очерчивая круг над местом крушения.

— Тут садиться негде, место занято, — громко сказал пилот, обернувшись к комэску, — нужно сорок второго поднимать.

Игорь Владимирович с пониманием кивнул и скомандовал, прижав к губам кругляшок микрофона, прикрепленного к гарнитуре связи на длинной дужке:

— Семь сорок шесть! Колеса в воздух! Возвращайся на точку. Заправиться, быть готовым к вылету, если понадобится…

— Вас понял, освобождаю площадку. Отойдите в сторону, взлетаю. Ветер у земли метров пять, девяносто — девяносто пять градусов.

— Вас поняли, отходим, спасибо, — отозвался командир вертушки, перекладывая ручку управления машиной вправо и чуть притапливая правую педаль. Машина скользнула в сторону, освобождая пространство взлетающему борту.

К месту аварии было не подойти. Пламя от земли поднималось почти в рост человека, в воздухе стоял едкий запах горящего керосина. Сажа и копоть осели на иголках растущих у опушки елочек и сосенок, окрасив деревья в черный цвет. Сквозь пламя можно было разглядеть черный корпус вертолета с обломанными винтами и погнутыми рулями. Спасатели стали развертывать свое оборудование. Чтобы быть чем-то полезным, Анатолий, прихватив себе в помощники Дениса, занялся налаживанием связи с «базой».

Пожарная машина приехала только через полтора часа. Пожарные размотали брезентовые рукава и, вылив целый бак, уехали заправляться. Пламя чуть осело, а затем разгорелось с прежней силой. Огонь пылал, пока не выгорел весь керосин, только после этого вернувшиеся пожарные залили корпус упавшего Ка-27 белой пеной. И все равно раскалившаяся земля не позволяла приблизиться к почерневшему остову разбившейся вертушки. Спасатели смогли подойти к ней только к вечеру. За это время у места аварии собралась уйма народа в форме и в штатском, скопилось десятка два машин, развернули передвижную радиостанцию, аппаратную засекреченной связи, полевую кухню и штабной салон для начальства. Сухов где-то раздобыл для приятелей пару комбинезонов наподобие МЧС-овских. Приехали судебные медики, подполковник из службы безопасности полетов ВВС, курирующие агентство по летной части и эксперт из «Авиапромсервиса»[12]. Все были заняты, каждый работал по своему профилю. У корпуса вертушки сверкали сполохи фотовспышки, бродил оператор с камерой, подполковник и гражданский указывали ему и фотографу, что и с какого ракурса снимать. Подполковник попутно надиктовывал что-то на карманный диктофон, а гражданский делал пометки в потрепанном блокноте. Своей неторопливой основательностью и худобой он напомнил Анатолию лейтенанта Коломбо из детективного сериала. Анатолий его так про себя и окрестил. Медики погрузили в машину четыре продолговатых полиэтиленовых мешка и уехали, осталась только фельдшерица, поминутно нюхающая нашатырь. Группа ПСС, построившись цепью, прочесывала склон в поисках обломков машины. Прошло часов восемь с момента аварии. К этому моменту Давыдов и Сухов, вставшие ни свет ни заря, уже буквально валились с ног. Оба держались на чудовищном количестве выпитого кофе и неизбежном в подобных случаях «шиле», но старались ни на шаг не отстать от работающих у вертушки экспертов. Те осмотрели вертолет снаружи и, нацепив респираторы, полезли внутрь. Приятели их примеру не последовали, дышать и около вертолета было нечем, не говоря уже о том, чтобы лезть в салон. Анатолий заглянул внутрь через проем оторвавшегося при падении люка, там было черным-черно, покореженные стойки, жгуты проводки, какие-то металлические трубки. Разобраться в этом металлоломе, как ему показалось, было невозможно. Закончив осмотр, гражданский распорядился, чтобы фотограф и оператор с камерой зашли внутрь и сняли приборную доску. Пока те работали, эксперты выбрались наружу, чтобы не мешать, отошли в сторонку и закурили.

вернуться

10

«Мертвая зона» — область пространства, местности, в которой радиосвязь с корреспондентом невозможна.

вернуться

11

ПСС — поисково-спасательная служба.

вернуться

12

«Авиапромсервис» — государственное предприятие, ведущее расследования авиапроисшествий, связанных с отказами авиационной техники.

13
{"b":"15273","o":1}