ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

На какое-то время все, включая и меня, к этой идее охладели. Но осенью того же года я с отрядом из тридцати человек выехал на трех «Симургах» в район севернее дороги, идущей на Калат. В головном дозоре у нас шли два мотоцикла. Этот выход также не увенчался успехом поскольку ехать надо было по дорогам, проходящим через кишлаки, в которых находились люди, участвовавшие в проводке караванов. Обнаружив машины, не останавливающиеся там, где останавливаются все, и не отвечающие на сигналы, установленные на данном участке маршрута, духи заподозрили неладное и на время закрыли маршрут. Днем у меня возникли те же проблемы. Куда спрятать машины? Загнали их в сухое русло и замаскировали тентами, но это не обеспечивало скрытности в полной мере. В конце концов мы пришли к выводу, что использование трофейных машин в нашем районе бесперспективно.

Спустя примерно полгода в Лошкаргахе вместе со штабом бригады разместился шестой отряд. Я со своей группой летал к ним на вертолетах для того, чтобы передать приобретенный за год войны опыт. Именно тогда и была высказана мысль о том, что для них наиболее перспективным способом борьбы с караванами мятежников могут быть поисково-засадные действия на автомобилях. Я порекомендовал запросить в Союзе несколько УАЗ-469 с установленными на них пулеметами или АГС-17. Дело было в том, что зоной ответственности шестого отряда были пустыни Дашти Марго и западная часть Регистана. Здесь не было, как у нас в Кандагаре, конкретных караванных маршрутов, а были только направления движения. По ровной как стол пустыне Дашти Марго духи на своих «Тойотах» и «Симургах» могли ехать где угодно и делать на них засаду при таком положении дел было занятием абсолютно бесперспективным. Я это прекрасно знал, поскольку свой первый выход с группой совершил именно в этом районе. Находясь в засаде, я видел огни фар движущихся автомобилей, но каждый раз в разных местах. В такой ситуации можно было двигаться им наперерез, только имея такую же машину. Все это я рассказал командованию батальона и командирам рот и групп. Однако комбат майор И. Крот проигнорировал эту идею. Отклонил он ее и тогда, когда его офицеры вслух заговорили о ней спустя полгода бесплодного сидения в пустыне в ожидании одного шанса из тысячи.

Когда же по прошествии еще полугода начальник штаба округа генерал-лейтенант Гусев обратился к офицерам нашего отряда с просьбой пояснить, почему результаты нашей двухмесячной деятельности многократно превосходят годовой результат шестого отряда, мы с начальником разведки нашего батальона старшим лейтенантом Кривенко подошли к нему и начали объяснять, что все дело в неверной тактике. Мы рассказали, как Крот уклоняется от реализации предложенной нами идеи. С Гусевым рядом стоял наш комбриг подполковник Герасимов, от которого после этого нам очень здорово досталось. Особенно «драли» Кривенко. Мне же, как человеку заслуженному, жестко разъяснили, что мы просто не осведомлены, и что в шестом отряде уже стали применять для глубоких пустынных рейдов автомобили «Урал». С тех пор в шестом отряде все чаще и чаще действовали именно так. В конце концов ими была выработана своя тактика.

Г. Должиков

«Погонщики» караванов

Боязнь материальной ответственности, как фактор боевой эффективности...

Пустыня. Огромная песочница, в которой есть все: горы и холмы, долины и овраги, сухие русла рек и озер. Где-то ноги проваливаются по колено в песок, а где-то даже разрыв гранаты оставляет только пыльное пятно. Где-то она совсем мертвая, а где-то есть жизнь и буйная растительность.

Над всем этим солнце. Страшное солнце, которое может свести с ума, парализует волю, заставляет думать только о воде, о глотке воды. Жить в пустыне тяжело, тем более воевать. Но ко всему можно привыкнуть. Нужно только желание.

Наш 370-й отдельный отряд специального назначения 22-й отдельной бригады располагался в провинции Гильменд на окраине кишлака Лашкаргах. Зона ответственности лашкаргахского батальона спецназа по плану командования 40-й армии находилась в пустынях Регистан и Дашти-Марго, простираясь на 300 км по фронту и более 200 км в глубину. Конечно, силами одного батальона перекрыть такой участок было нереально. Долгое время результативность батальона была низкой, особенно на фоне соседних Кандагарского и Шарджойского батальонов. Причин, на мой взгляд, было несколько. Основная, конечно, это специфика района наших действий, его большая протяженность и, как следствие — распыление сил батальона. Очень много времени и сил уходило на сбор информации. Практически отсутствовала агентурная разведка, или же данные были мало достоверными.

Отрицательное влияние на результативность боевых действий оказывал и штаб бригады, находящийся в расположении части. Особенно политотдел. Постоянная опека со стороны вышестоящего штаба лишала наше командование и офицеров инициативы и свободы в действиях.

Обстановка в батальоне начала меняться с осени 1986 года. Командование накопило достаточно информации по зоне ответственности, были выявлены районы дислокации бандформирований и основные направления передвижений караванов. Можно сказать, набили шишек.

Началась плановая замена офицеров первого состава, вновь прибывшие энергично взялись за реализацию опыта предшественников. Сильный коллектив подобрался в первой роте. И дело не только в том, что офицеры были хорошо профессионально подготовлены, но главное — стремились добиться наилучшего результата при выполнении боевой задачи.

Лидером среди офицеров первой роты стал лейтенант Алексей Панин. О нем можно смело сказать — это и есть «Солдат удачи». Он постоянно искал противника, часами просиживал над картой, впитывал всю информацию и анализировал ее. На боевых выходах вел постоянный поиск, не жалел ни себя, ни подчиненных. Солдаты группы гордились своим командиром, и это давало возможность увеличивать требовательность к подготовке группы и дисциплине. Все это в конечном итоге привело к увеличению результативности.

Опыт показал, что действие пеших групп в пустыне не эффективно, так как автомобильный и вьючный караваны практически беспрепятственно могут следовать во всех направлениях, строго не придерживаясь дорог или троп. Проводники старались избегать движения по одному и тому же следу. Где это было невозможно, организовывалась тщательная разведка. Скрыть на песке присутствие группы очень сложно, следы на подходе к месту засады являлись основным демаскирующим признаком.

Группам часто (особенно в ночные бинокли) приходилось наблюдать караваны, идущие мимо засад, на удалении недосягаемости стрелкового оружия. Попытки пешим броском выходить на перехват были малорезультативны и опасны, так как ставили группу в невыгодное положение. Вся она совершать бросок не могла. Приходилось делить ее на части, оставляя тяжелое вооружение, ПКМ и АГС во второй подгруппе, что снижало огневую мощь первой, которой приходилось вступать в бой с ходу и с неподготовленных позиций. Все это приводило к низкой результативности огня и потерям.

Перехватить движущийся караван в пустыне нелегко. Физические нагрузки на разведчиков достигали предела, особенно в летние месяцы. Страшная жара и отсутствие волы затрудняли путь. Оставался вариант блокирования переправ через реку Гильменд, которая рассекала пустыню на две части. Но и тут были свои трудности. Подойти группе к переправе незамеченной было очень трудно, так как они охранялись и находились в основном в крупных кишлаках. И тем не менее, наиболее результативные операции были проведены именно в районах переправ Палалак, Дари, Богат. Идея поиска и перехвата караванов душманов группой, замаскированной под такой же караван, но следующей в обратном направлении, была опробована осенью 1986 года лейтенантом Сергеем Лежневым из Кандагарского батальона. Он использовал вьючных верблюдов.

Операция носила больше разведывательный характер, так как огневые возможности группы были сильно ограничены. Первый выход результата не дал, но как опыт был очень полезен.

54
{"b":"15280","o":1}