ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Как-то вечером за самоваром зашел разговор о войне. Андрей Иванович сидел в расстегнутой до пупа рубахе во главе стола, через плечо льняное полотенце с красными петухами. Вытирая мокрым концом лоб, он говорил:

– Чего ж это, и силы нету в мире, чтобы Гитлера остановить? Страну за страной щелкает, стервец, как орехи. Данию взял за один день, потом Норвегию, шутя слопал Голландию и Бельгию, расколошматил Францию… Теперя, выходит, на очереди мы?

– Подавится, – заметил Дмитрий Андреевич.

– У нас же договор о ненападении, – ввернул Дерюгин. Он тоже вспотел, но воротник гимнастерки не расстегнул. Сидел прямо, густые вьющиеся волосы чуть слиплись на лбу, чисто выбритые щеки отливали стальной синевой. От всей его крепкой фигуры веяло спокойствием и невозмутимостью. Медлительный, неторопливый в движениях Дерюгин производил впечатление человека, знавшего гораздо больше, чем говорит. Впрочем, так оно и было: часть подполковника Дерюгича находилась неподалеку от границы. Но Григорий Елисеевич привык беспрекословно подчиняться вышестоящему начальству и свято выполнять все его директивы. А директивы были таковы: немцы – наши союзники, упаси бог, ни в какие конфликты на границе не вступать, сохранять полное спокойствие. Интуиция кадрового военного подсказывала ему, что в воздухе пахнет порохом, но он справедливо полагал, что это известно и штабу армии, который издает директивы и приказы. Дерюгин принадлежал к типу военных, которые во всем полагались на вышестоящее начальство. Это удобнее – не надо самому принимать ответственные решения – и начальству нравилось. Комдив неоднократно ставил исполнительность Дерюгина в пример другим.

– Я верю, что Красная Армия выдержит любые испытания, – сказал Дерюгин. – Наши бойцы знают свое дело, и техника у нас на уровне. Думаю, не уступит немецкой.

– Думаешь или знаешь? – поставил вопрос прямо Дмитрий Андреевич.

Дерюгин промолчал, мол, может, и знаю, да говорить не имею права.

– В газетах кажинный день пишут, что Красная Армия непобедима, – сказал Андрей Иванович. – И нет такой силы, которая бы против нее устояла. – Ты вот артиллерист… Пушки-то наши хоть стоящие?

– Пушки хорошие, – заявил Григорий Елисеевич. – Только вот механической тяги маловато. Но армия технически перевооружается: старые истребители снимаются с производства, и в серию запускаются новые.

– А много их? – поинтересовался Дмитрий Андреевич.

– Этого я не знаю, – усмехнулся Григорий Елисеевич. – А и знал бы, не сказал.

– Мы тут вон на пороховой бочке живем: кинет германец бомбу – и все на тот свет загремим без пересадки, – пробасил в бороду Андрей Иванович.

Дерюгин промолчал, а про себя подумал, что если и впрямь грянет война, то тут будет не менее опасно, чем на фронте. Может, зря он привез сюда семью? Ведь у него есть дальние родственники в Куйбышеве? Да разве Алена согласилась бы сейчас туда поехать с детьми?..

– Что это вы такие страсти на ночь рассказываете? – подала голос от плиты Ефимья Андреевна.

Она принесла со двора противень с нанизанными на тонкие палочки грибами, по комнате распространился густой грибной запах. За стеной слышались смех, ребячьи голоса – дети укладывались спать. В дверь просунулась голова Вадима, он был в одних трусах.

– Баушка, разбуди меня завтра пораньше, – попросил он. – Я пойду в Мамаевский бор, за дальнюю будку.

– Ох, не к добру нынче столько грибов высыпало, – когда закрылась за ним белая дверь, сказала Ефимья Андреевна. – Быть большой беде народу.

– Мать, ты спроси у бога: будет ли война али нет? – ухмыльнулся Андрей Иванович.

– Чему быть, того не миновать, а на лучшее всегда надо надеяться… Говорят же, что добрая надежда лучше худого поросенка.

– А я слыхал другое: с одной надежды не сшить одежды, – возразил Андрей Иванович.

– Григорий, может, и мы завтра за грибами? – взглянул на шурина Дмитрий Андреевич.

– Выеду я, пожалуй, в пятницу... – думая о своем, сказал Григорий Елисеевич.

2

В кабинете председателя поселкового Совета смирно сидели на скамейке у стены с пришпиленным кнопками планом благоустройства Андреевки на 1941 год Вадик Казаков, Павлик Абросимов и Ваня Широков. Офицеров постукивал корявыми пальцами по коричневой папке с бумагами. Сотрудник НКВД Осип Никитич Приходько устроился на подоконнике и с равнодушным видом смотрел в распахнутое окно. Он перевел взгляд на дымящуюся в пальцах папиросу, стряхнул пепел в бумажный кулек, что лежал на подоконнике рядом с пепельницей.

– … Стал я мох-то разгребать, думаю, там еще парочка боровичков должна быть, – взволнованно рассказывал Павел. – Гляжу, под рукой-то будто мягко…

– Яма, что ли? – подбодрил его Алексей Евдокимович Офицеров.

– Думаю, лисья нора, – продолжал Павел. – Пнул ногой, а мох-то, как одеяло, сползает, и земля под ним нарыта свежая. Ну, мы прямо руками и стали копать, а там неглубоко деревянный ящик с веревочными ручками.

– Не с базы же мы притащили его? – подал голос Вадим.

– Где же эта яма? – спросил Приходько.

– Путают они что-то, – вмешался Алексей Евдокимович. – Водили меня по лесу целый час, а ямы так и не нашли.

– Мы ее мхом, как раньше, закидали – вот и не видно, а лес везде одинаковый, – вставил Иван Широков, он был тут самый старший из ребят.

– Только ящик или там еще что было? – поинтересовался Осип Никитич.

– Все обшарили – пусто, – уверенно заявил Вадик.

– А детонаторы, бикфордов шнур? – допытывался тот.

– Коли были бы, мы хоть одну шашку в озеро кинули бы для пробы, – сказал Павлик.

– Не жалко вам рыбу губить? – покачал головой Офицеров.

– Другие-то кидают, – возразил Иван.

– Кто ж это – другие? – спросил Осип Никитич. – Назови хоть одного.

– Рыбачки разные, – туманно ответил Иван. – Я же не видел.

– Когда за грибами ходили, сколько раз слышали взрывы на Утином озере, – ввернул Вадим.

– А почему сразу про ящик не сообщили нам? – неодобрительно посмотрел на него Алексей Евдокимович.

– Так отобрали бы, – видя, что друг замешкался, сказал Вадик.

– Ты не лезь наперед батьки в пекло, – одернул председатель. – Может, враг спрятал. Готовился совершить диверсию, а вы нашли ящик с толом и помалкиваете.

– С базы пропал ящик с толом, – вмешался Приходько. – Это же ЧП. Те, кто рыбу глушит, ну возьмут пяток шашек, а тут – ящик! Так что не скрывайте ничего.

Глядя на новенький пистолет «ТТ» в желтой кобуре на боку сотрудника, Вадим горячо произнес:

– Ну разве мы не понимаем? Да мы сами бы… этого, кто ящик украл, выследили и поймали.

– Да рыбачки заховали, – убежденно заявил Иван Широков. – Много ли на удочку поймаешь? А шашку бросил – рыба кверху пузом пошла со дна!

– Не врут они, – взглянул на Приходько председатель.

– Неужели мы этого ворюгу пожалели бы? – вставил Павел.

– Пойдете за грибами – получше поищите то место, – сказал Приходько. – Обнаружите – запомните его как следует, ну там сук воткните рядом – и бегом сюда.

– Думаете, шпион спрятал? – с загоревшимися глазами посмотрел на него Вадим.

– Говорю, рыбачки сховали, – сказал Иван. – В той стороне Щучье озеро, там и глушат.

– И еще одно, ребята, – внимательно посмотрев каждому в глаза, предупредил Приходько. – Не болтайте никому про ящик и про наш с вами разговор. Даже родителям. Понятно?

– Не маленькие, – пробурчал Павел.

– Ни разу живого шпиона не видел, – вздохнул Вадим.

– У нас в Андреевке нет шпиёнов, – проговорил Иван Широков. – Мы тут все друг дружку знаем.

Ребята гуськом двинулись к двери. Вадим задержался на пороге, видно, ему хотелось еще что-то спросить, но Иван подтолкнул его в спину:

– Айда в лес! Должны же мы найти эту чертову яму?..

А в кабинете в это время происходил следующий разговор.

– Дело-то серьезное, Алексей Евдокимович, – сказал Приходько.

– Я все же полагаю, что это рыбаки базовские…

71
{"b":"15281","o":1}