ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В розовой рубахе горошком, с обгорелыми усами и осоловелыми от дыма глазами, глава дома нынче не выглядел богатырем. Вадим, бросая на деда быстрые взгляды, поскорее отворачивался, чтобы не рассмеяться. Ефимья Андреевна да и обе тетки поглядывали на него с неодобрением, но сам Андрей Иванович позволил отличившемуся на пожаре внуку присутствовать на вечернем чаепитии.

На небе уже высыпали яркие звезды, на электрический свет летели ночные бабочки, тоненько тянули свою волынку комары. В этом году впервые пили чай на открытой веранде. В доме было душно. Пришлось вытащить из большой комнаты стол, стулья. Отсюда виден был вокзал с башенкой, сквер, а за путями приземистые кирпичные склады, построенные еще до революции. С пожарища медленно тянуло гарью, поднимался молочный дым. Он стелился за кустами, однако пропаханная трактором и прорытая лопатами широкая канава преградила путь пожару. Встревоженные галки, устраиваясь на ночь, с резкими криками летали над привокзальным сквером.

– Одного я не пойму, – сказал Семен Супронович. Он один из сидевших за столом взрослых мужчин не пострадал на пожаре, хотя побывал в самом пекле. – Такая сушь, а белые грибы прут из земли напропалую. Я не помню, чтобы каждый день по столько таскали из леса.

– Не к добру это, ох не к добру! – завздыхала Ефимья Андреевна. Она сидела за столом по правую руку от Андрея Ивановича. Чай пила из блюдечка с сахаром вприкуску.

– Перед первой мировой, кажись, тоже был летом небывалый урожай на белые грибы? – сказал Андрей Иванович.

– Беда не по лесу ходит, а по людям, – заметила Ефимья Андреевна.

– Это пожар на тебя, мама, страху нагнал, – улыбнулась Варвара. – Какая беда? Только люди хорошо зажили, всего у нас вдоволь, вон детишки подрастают, а вы тут всякие ужасы пророчите!

– А ведь точно, я вспомнил, – разглаживая морщены на лбу, сказал Андрей Иванович. – Летом четырнадцатого я собирал белые прямо у крыльца своей будки… – Он взглянул на жену. – Мы тогда с тобой, мать, целый мешок насушили. А Яков, твой батька, – глянул Андрей Иванович на зятя, – большую деньгу в тот год на продаже сухих грибов зашибил. Со всего поселка тащили ему грибы, а он их кулями в Питер сплавлял.

– Меня тогда еще на свете не было, – вставила Алена.

– В восемнадцатом ты махонькая чуть в Лысухе не утонула, – вспомнила Ефимья Андреевна. – Тонька тебя уже синюю за волосенки из воды вытащила.

– Когда же Тоня-то приедет? – перевела разговор Варвара. – В кои веки все вместе собрались…

– Видно, Федора с работы не отпущают, – сказал Андрей Иванович. – Оно и понятно: только что устроился на новом месте, пока то да се… Квартиру надо было обставить… Как-никак начальник дистанции пути.

– Со дня на день жду, – вздохнула Ефимья Андреевна и взглянула на держащего обеими рукам фарфоровую кружку Вадима. – И внучка маленького до смерти хочется поглядеть.

– Я новую сестричку свою еще не видел, – вмешался в разговор Вадим.

– Братик у тебя, – покачала головой Ефимья Андреевна. – Геной назвали.

. – А где Олька? – взглянула на Вадима Варвара. – Вроде она с вами и не ужинала? Господи, с этим проклятым пожаром я и про ребятишек совсем забыла! – вскочила она со стула.

– Куда она денется? – подал голос Семен. – Спит, поди, у наших.

– Пошли, – скомандовала Варвара. Слова мужа ее не успокоили.

Не прошло и десяти минут, как они снова заявились, – на Варваре лица не было.

– Чуяло мое сердце… – с порога запричитала она. – Нету Ольки. Как утром позавтракала, так больше и не видели ее.

– Может, у Шмелевых? – предположил Дмитрий Андреевич. – Я ее часто с Игорем вижу. Заигрались, и осталась у них. Нас-то все равно никого дома не было.

Варвара бросилась в комнату к детям. Тараща на нее моргающие глаза, девочки спросонья туго соображали, скоро выяснилось, что с утра никто из них Олю не видел.

Варвара уже плакала навзрыд, Семен держал ее за руку, успокаивал, но и у самого лицо было бледное. Все поднялись из-за стола. Вадим, воспользовавшись суматохой, прихватил из сахарницы пригоршню конфет «Раковая шейка».

– Не реви, – строго сказала дочери Ефимья Андреевна. – Лучше пораскинь головой, где она может в такое время быть.

– Ума не приложу…

Ефимья Андреевна ни при каких обстоятельствах не впадала в панику, не теряла головы. Даже когда по поселку пошел слух, что пожар вот-вот перекинется на крайние к лесу избы, и кое-кто уже стал выносить из домов вещи, она спокойно занималась своими делами. Глядя на нее, перестала швырять из окна узлы и Мария Широкова.

Никто не заметил, как исчез Вадим. Пока взрослые сокрушались и раздумывали, где искать Олю, он выскочил из дома, добежал до башни, хотел влезть в окно, но увидел, что дверь приоткрыта. Сюда весь день подъезжали заправляться пожарные машины, в глубоких колеях поблескивала вода, вся трава вокруг башни была примята.

Взобравшись по винтовой лестнице наверх, Вадим сразу увидел на полу свернувшуюся калачиком на стружках Олю. На ноги у нее была накинута какая-то мешковина. Видно, услышав его, завозились в гнездах стрижи. Голубоватый свет далеких звезд чуть заметно посеребрил густые волосы девочки. Длинные ресницы заметно трепетали, на губах безмятежная улыбка. Вадим секунду смотрел на нее, потом легонько потрепал рукой за плечо. Оля сразу проснулась, поморгала большими глазами и, ничуть не удивившись, сказала:

– Какой я красивый сон видела…

– Потом расскажешь про сон, – перебил Вадим. – Почему ты вслед за нами не слезла?

– Я крикнула, но вы даже не оглянулись…

– Ты что, обиделась?

– Я смотрела, как тушили пожар, а потом любовалась на небо, – сказала она. – Какое оно огромное и красивое! Видела, как звезды падали.

– А мать там с ума сходит!.. И не страшно тебе тут одной? – полюбопытствовал Вадим.

– Я ведь не одна: на ночь все стрижи прилетели в свои гнезда. И потом я слышала, как поселок дышит.

– Дышит? – удивился Вадим.

– Ну да, вздыхает, ворочается, кряхтит и даже чихает.

– Выдумщица ты!

– А вообще-то страшно, – призналась девочка. – Я поплакала и уснула. Как хорошо, что ты пришел.

– Держись за мое плечо, – сказал Вадим, осторожно спускаясь по лестнице. В башне было тепло, нагревшиеся за день камни не успели остыть. Зато железные поручни приятно холодили пальцы.

– Я тебя видела на пожаре, – говорила Оля, спускаясь вслед за ним. – И папу видела, и дядю Митю.

– Влетит тебе от мамки, – сказал Вадим. Ее босая нога мазнула его по щеке, а подол синего сарафана накрыл голову.

– Если бы ты знал, как мне есть хочется! – протянула Оля.

– Сейчас тебя накормят…

– Запомни, меня никогда не бьют, – сказала она.

– Везет же людям, – рассмеялся он.

Глава двадцатая

1

Давно замечено, что насекомые, птица, животные, даже рыбы заблаговременно чувствуют перемену погоды, не говоря уже о землетрясении или разрушительном урагане. Чувствуют и предусмотрительно укрываются в безопасном месте. Человек лишен дара чувствовать смертельную опасность. Гитлеровцы заканчивали последние приготовления для вероломного нападения на нашу страну, а люди работали, ходили за грибами, ездили на велосипедах на рыбалку, слушали кукушку, любили, ссорились, воспитывали детей.

После пожара над Андреевкой прошла гроза с зелеными молниями и раскатистым громом. Сразу посвежело, с сенокосов хлынули в поселок пряные запахи скошенных трав, перед закатом над дорогами и лугами низко носились ласточки, заливались у своих скворечников скворцы, в роще, у Лысухи, можно было услышать песню соловья. Все добрее становились кукушки, всем отсчитывая по сотне лет. Сумерки опускались на поселок в двенадцатом часу ночи, а со всех концов доносились молодые голоса, переборы гармошки, треньканье балалайки. Бесшумные ночные птицы тенями проносились над головами, звезды ярко блистали на сиреневом небе.

Погасли огни в доме Абросимовых, ушел спать Яков Ильич Супронович, а братья Семен и Леонид все еще сидели в саду. Дым от папирос цеплялся за нижние ветки яблони, рядом в высокой картофельной ботве стрекотали кузнечики, слышно было, как на станции шумно отдувался маневровый.

73
{"b":"15281","o":1}