ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Нарисуй нас, — помолчав, предложил Андрей.

— Я людей не умею. И потом… я рисую для себя. Эти рисунки еще никто не видел. Только — вы.

— А стихи ты не сочиняешь? — спросил Андрей. — Про природу?

Элла посмотрела на него и не сразу ответила.

— Я вас привезла сюда потому… потому что вы из Ленинграда. И еще, я не люблю, когда надо мной смеются.

— Я и не думал смеяться, — горячо сказал Андрей. — Просто я почему-то подумал, что ты и стихи сочиняешь. Про природу… Я и сам один раз попробовал…

— Я наизусть помню его гениальные стихи, — сказал Ваня. — Слушай: «Туру-туру-туру-туру, мы идем на физкультуру…» Андрюша решил, что его стихотворение новое слово в поэзии, и… послал их в «Пионерскую правду»… Что тебе ответили, Андрюша?

— Зачем ты такую чепуху в газету послал? — спросила Элла.

— Для юмора.

— Ты думаешь, там, в «Пионерской правде», им делать нечего?

— Об этом ему и написали, — ввернул Ваня. — На газетном бланке.

— А тебе лишь бы подковырнуть товарища, — неодобрительно взглянула на него Элла.

— Что, получил? — рассмеялся Андрей.

Элла вышла в сени и вернулась с ведром и тряпкой. Половики ногами отодвинула к порогу.

— Вы, пожалуйста, не смейтесь надо мной, — сказала Элла. — Я сейчас буду полы мыть.

— Это еще зачем? — удивился Ваня. — Тут ведь никто не живет.

— Тут живут пыль и плесень, — сказала Элла. — Неделю всего я здесь не была, а поглядите, сколько пыли. — Она провела указательным пальцем по буфету — палец стал серым, а на буфете образовалась полоса. — А там, под окном, плесень, видите?

— Это называется мартышкин труд, — сказал Ваня. — Ты стираешь пыль, моешь полы и уезжаешь, а потом через неделю заявляешься сюда — и все надо начинать по новой.

— Зачем мыть полы, если тут нет людей? — пожал плечами и Андрей.

— А вы разве не люди? Неужели вам приятно видеть эту грязь?

— Мы сейчас уйдем, — сказал Андрей.

— Уходите, а я буду мыть.

— Все понятно, — усмехнулся Ваня. — В этом доме живут привидения.

— Чистоплотные привидения, — прибавил Андрей.

Помочив тряпку в воде, она нагнулась и стала мыть пол. Мальчишки озадаченно смотрели на нее. Им почему-то стало неловко.

— Ну идите же! — сказала она.

Мальчишки вышли на крыльцо.

— Чего это она вздумала? — сказал Ваня.

— Может, это ее хобби.

— Моя мать тоже любит посуду мыть, — сказал Ваня. — Берет из серванта чистую и заново начинает мыть. Говорит, что это здорово нервы успокаивает.

— Неудобно все-таки — человек работает, а мы сидим, — сказал Андрей. — Давай хоть половики выколотим?

— Давай, — пожал плечами Ваня.

Когда они вошли, Элла обернулась и одернула подоткнутое спереди платье.

— Комары искусали? — спросила она. Полкомнаты уже было вымыто, крашеные половицы влажно блестели.

— Наверное, в половиках пуд пыли, — сказал Андрей, сграбастывая пестрый ворох.

— Чтобы привидения ножки не запачкали… — улыбнулся Ваня и поднял с пола второй половик.

На лужайке каждый взялся за свой конец и одновременно взмахнули. Раздался громкий хлопок, поднялась пыль. Это им понравилось. Второй хлопок получился еще громче, а на третий раз половик с треском лопнул как раз посередине.

— Ничего, — сказал Андрей. — Был один — стало два.

Элла вымыла сени, крыльцо, хотя оно и без того было чистое. Мальчишки приносили воду. Тряпку девочка выжала и повесила на перекладину. Остатки из ведра выплеснула на заросшую бурьяном грядку.

— Мне понравилось наводить порядок в твоем Белом городе, — сказал Андрей. — Давайте так по порядку и будем мыть полы во всех домах?

— Сейчас я вам покажу мою тетю Катю, — не обратив внимания на его слова, заявила Элла. — Ваня, принеси, пожалуйста, из лодки садок, он на корме, рядом с черпаком.

— Тетя Катя — это говорящая ворона, — сказал Андрей. — Или скворец?

— Нет, — улыбнулась Элла.

На щеке у девочки, чуть повыше шрама, коричневое пятнышко. Это после мытья полов.

— Тетя Катя — это бездомная киса, — сказал Ваня и похлопал по цинковому садку. — Мы ей живую рыбку привезли.

Элла отрицательно покачала головой.

— Тетя Катя… — повторил Андрей. — Дикая коза?

— Белка?

— Белки рыбу не едят, — заметил Андрей.

— Крыса?

— Мышь?

— Обезьяна? Крокодил? Гиппопотам?

— Не старайтесь, все равно не угадаете, — рассмеялась Элла.

Тетей Катей оказалась огромная темно-зеленая щука. Жила она в небольшом пруду. Когда выглядывало солнце, неглубокий пруд просвечивал до дна, и тогда у самого берега смутно зеленело толстое округлое полено. Щука неподвижно стояла на одном месте — возле черной коряги — и, наверное, отчаянно скучала. Кроме нее, в неприветливом пустом пруду никого не было. Даже водоросли не росли. Еще издалека увидев Эллу с белым садком, тетя Катя, не пошевелив даже плавником, бесшумно и стремительно, будто торпеда, отошла от коряги и остановилась в тени от дерева посередине пруда. Длинная хищная пасть чуть приоткрылась, показав великое множество зубов, и снова захлопнулась. Казалось, тетя Катя улыбнулась девчонке.

— Здравствуй, тетя Катя! — серьезно сказала Элла и достала из садка плотвицу. Щука с интересом следила за ней. И взгляд ее круглых темных глаз был осмысленным.

— Я еще таких не видел! — восхищенно ахнул Андрей. — Царица!

— Эх, не взяли спиннинг… — сокрушенно покачал головой Ваня. — Так ее разве поймаешь?

Элла взглянула на них, и лицо ее снова стало замкнутым, как в доме, когда Андрей спросил, сочиняет ли она стихи.

— Мой дядя плавает машинистом на торговом судне, — сказала она. — В прошлом году был в одном американском портовом городе и зашел в зоопарк. Над одной закрытой клеткой надпись: «Самый страшный хищник на земле!». Дядя заплатил деньги и вошел в отдельное помещение. Ему захотелось посмотреть на этого ужасного хищника… И кого вы думаете он там увидел?

— Льва, конечно, — не раздумывая, ответил Андрей. — Или тигра?

Ваня промолчал.

— Он увидел себя в зеркале… Оказывается, самый страшный хищник на земле — это человек.

— Американцы всегда чего-нибудь выдумают, — смутился Андрей.

— Щука тоже хищник, — сказал Ваня.

— Тетя Катя живет здесь с весеннего паводка, когда был нерест. Вода ушла, а она осталась в этой луже… С весны она не съела и трех десятков рыбин. Иногда по неделе ничего в рот не берет.

— А на вид совсем не дистрофик, — заметил Андрей.

— Щука ест только больную или покалеченную рыбу, — сказала Элла. — Вот смотрите, я сначала брошу здоровую, а потом чуть живую.

Элла бросила в пруд плотвицу. Серебристая рыбка молнией юркнула в тень от дерева. Тетя Катя и глазом не повела. В пруд полетела полудохлая рыбешка. Перевернувшись на бок, она всплыла наверх. Щука не спеша подплыла к ней и, чуть не зацепив плавником, прошла мимо.

— Даже больную не взяла, — сказала Элла. — Неделю ничего не ела. Скучает она. Привыкла жить в озере, а тут — как в тюрьме.

— Давайте ее снова пустим в озеро? — предложил Ваня.

— Я хотела, да ее разве поймаешь.

— Вычерпаем воду из пруда, — сказал Андрей. — Два дня работы.

— Ты иногда как-то странно говоришь, — сказала Элла. — То ли нарочно, то ли всерьез?

— Другого выхода не вижу, — буркнул Андрей. — Придумайте что-нибудь пооригинальнее.

— Сейчас мы ее, голубушку, заарканим! — Ваня бегом бросился к лодке и вернулся с удочкой. Достал из садка маленькую плотвицу и пропустил через жабры крючок. Раз десять подводил он рыбку к самому носу щуки, и та наконец не выдержала и схватила. Немного подождав, Ваня резко подсек и вместе с удилищем стал пятиться от пруда. Тонкая жилка натянулась. Против их ожидания, щука спокойно позволила себя вытащить из воды и лишь на суше, завращав глазами, выгнулась толстой дугой и забила скользким хвостом. Рыбка с крючком сама вылетела у нее изо рта. Ребята завернули тяжеленную щуку в Ванину куртку и бегом потащили к озеру. Это метров сто. Прежде чем пустить ее в воду, Ваня кончиком перочинного ножа осторожно нацарапал на окостеневшем щучьем носу одно слово: «Элла». Тетя Катя спокойно выдержала эту процедуру и даже не сделала попытки цапнуть мальчишку за руку.

39
{"b":"15283","o":1}