ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Солнце напекло голову, плечи зудели. Хотелось пить, но за всю дорогу мы даже паршивой лужи не встретили. На привалах мы ложились голыми животами в пыль. Но кусачие лесные муравьи не давали долго прохлаждаться.

— А что еще говорил Сорока? — спросил я.

— О каких-то станках беседовали с отцом.

— Про бомбу говорили?

— Бомбу нашли? — оживилась Аленка. — В лесу, да?

— Отвяжись, — сказал я. — Ничего не нашли.

— Положить еще каши?

— Сыт по горло.

Аленка убрала посуду, порылась в кухонном столе и положила передо мной кусочек шоколада в блестящей обертке.

— Твоя доля, — сказала она.

От шоколадки я не стал отказываться.

— Вкусно? — спросила Аленка. Я с удивлением посмотрел на нее: с чего вдруг такая заботливая? Обычно посуду заставляет мыть, а тут сама все сделала, да еще шоколадом угощает и спрашивает, вкусно ли? Интересно, бывает шоколад невкусным?

— Выкладывай, что у тебя, — сказал я.

— Возьмешь меня на остров?

— Я туда не собираюсь.

— Сорока завтра будет ждать тебя в десять утра.

— Это он сказал? — удивился я. И даже забыл про шоколадку, которая немедленно расплавилась в моей руке.

— За тобой лодка придет.

— А может быть, вертолет прилетит? — пошутил я. Признаться, я ничего не понимал. Сорока приглашает меня на остров. Когда я хотел туда забраться, он спровадил меня кверху тормашками в воду, а теперь приглашает. Не иначе, как на судилище. Не будет же он мне ручку жать за то, что мы бомбу бросили?

— Возьмешь? — спросила Аленка.

— Чего же ты у него не попросилась?

— Неудобно.

— Посуду вымыла? Вытри стол… А теперь бегом в лес за цветочками…

В другой бы раз Аленка так и взвилась, а тут лишь спросила:

— Хочешь пирога с повидлом?

Заинтриговал остров Аленку не на шутку. А может быть, Сорока?

— Мы с Гариком отправимся, — сказал я.

— Он тебя приглашал, при чем тут Гарик?

Я понял, что от Аленки не отвяжешься. Пускай плывет со мной. Жалко, что ли? Конечно, с Гариком бы лучше… И так все равно ничего мне Сорока не сделает. Не я эту дурацкую бомбу бросал.

— Сердитый был? — спросил я.

— Я ведь его плохо знаю…

Дожевывая пирог с повидлом, я размышлял: плыть на остров или нет? Конечно, Сорока станет выяснять: кто бросил бомбу? Только от меня он ничего не добьется. Не на такого напал. А на острове мне очень хотелось побывать. Вряд ли когда-нибудь еще такой случай представится. Не будут же они меня поднимать на веревке? Узнаю, где ход. Аленку я обязательно возьму, при ней Сорока и его дружки не будут особенно распускать свои языки. Все-таки девчонка.

В комнату вошел отец.

— Ну, что там с вами приключилось? Только не ври, троглодит, а то мне будет стыдно за тебя. Уж лучше ничего не рассказывай.

— Ладно, — сказал я. — Не буду рассказывать.

Глава восемнадцатая

Коля Гаврилов появился утром. В руках у него был брезентовый мешочек, тот самый, с которым я увидел его в первый раз. Мы с Аленкой ждали его… Думали, что он появится со стороны острова, но Коля пришел по берегу. Вернее, приплыл. Волосы мокрые, трусы только что выжаты.

— Поплывем на вашей лодке, — сказал Коля.

Мы с Аленкой не возражали. Я предложил и Гарика захватить, но Коля сказал, что не надо. Обычно разговорчивый, он сегодня помалкивал. На меня старался не смотреть. Упал я в Колиных глазах. И все из-за Федькиной бомбы. Еще раньше, чем появился Коля, к Гарику пожаловал Гриб. Они растянулись на траве, рядом с машиной, и о чем-то толковали. Когда я подошел, они замолчали.

— Твое барахло вернули? — спросил Гарик.

— И банку с червями, — сказал я.

— Мне тоже все принесли.

— А мне ни шиша, — ввернул Федя.

Я сказал им, что меня пригласили на остров. С Сорокой буду беседовать. Вот только зачем я ему понадобился — ума не приложу.

Гарик с Федей переглянулись.

— Тебя не тронут, — заметил Гриб.

— Запомни, где у них вход, — сказал Гарик.

— Ладно, — пообещал я.

— Про бомбу не ляпни, — предупредил Федя.

У них было что-то на уме, я видел по глазам, но допытываться не стал. Не хотят говорить — не надо.

Втроем — я, Аленка и Коля — мы подплыли к острову.

— Кто в лесу книжки читает? — стал разговаривать с Аленкой Коля. На меня он по-прежнему не смотрел. — Книжки и в городе можно читать, а тут природа. Я бы на твоем месте весь день ходил по лесу. Сколько тут земляники! Где еще такой бор найдешь? А озеро? Когда сюда из города приезжают, так им не до книжек. Тут знаменитый артист с месяц жил. Фамилию забыл… Его часто по радио передают. Он стихи читает, а здесь все время пел. Умываться идет — поет. В лес идет — поет. Громко так. На охоту идет поет. Он ни разу никого не застрелил. А все одно был веселый. Сумка пустая, а пост. Эти… серенады из разных опер… «О дайте, дайте мне свободу…» Как же его фамилия? Трудная какая-то. Уехал, когда дожди зарядили. У нас, бывает, как зарядит, так на неделю. Вот начнутся дожди — и читай…

— Мне здесь нравится, — сказала Аленка.

— Хочешь, покажу тебе одну полянку? Красным-красно от земляники.

— Покажи, — сказала Аленка.

Я молчал. Взглянув на берег, я увидел, как Гарик и Федя поспешно усаживаются в резиновую лодку. Куда это они собрались?

Вот и остров. Тихий стоит, ни одно дерево не шелохнется. У самого берега на осоку налипли комки пены.

Куда же мы пристанем? Мне не терпелось увидеть таинственный вход. Это, должно быть, настоящий грот. Ведь туда заходит даже моторка. Когда нос нашей лодки коснулся камышей, Коля опустил весла и посмотрел на нас.

— Сейчас ты скажешь: «Сезам отворись!» — и мы очутимся на острове, сказала Аленка. Но Коля сказал совсем другое:

— Завяжите глаза.

И протянул нам два лоскута. Мы с Аленкой переглянулись.

— Это обязательно? — спросил я.

Коля кивнул.

— И мне? — спросила Аленка.

— Всем, — ответил Коля.

— Я зажмурю глаза.

— Будем сидеть в лодке, — сказал Коля. — Я подожду.

Делать было нечего, пришлось завязывать глаза.

Я, правда, попытался щелку оставить, но Коля поправил повязку, и я больше ничего не видел. Сразу вспомнилась сказка «Али-баба и сорок разбойников». Там тоже всем завязывали глаза. И в романах, которые читает Аленка, путешественникам разбойники набрасывали на глаза черные повязки. А потом все равно убивали их. Придется и нам потерпеть.

Я слышал, как за лодку цеплялись водоросли и камыши, как негромко всплескивает весло.

— Нагнитесь, — сказал Коля.

Мы с Аленкой разом нагнулись и стукнулись головами. Запахло колодезной сыростью. Если раньше сквозь повязку слабо ощущался солнечный свет, то сейчас — сплошная темнота.

— Снимите, — громко сказал кто-то. Голос прозвучал, как в бочке. Сдернув повязку, я сначала ничего не увидел. Темно, как ночью, потом сверху просочился неяркий свет. Над нами было небо. Оно врезалось в отчетливый четырехугольник. Мы сидели в колодце, широком внизу и сужающемся кверху. Коля привязал лодку и первым полез вверх по скобам, вбитым в сруб. Не дожидаясь приглашения, полез и я. Колодец был не очень глубокий, и скоро Колины ноги перестали мельтешить над моей головой. Я выбрался из колодца. Вслед за мной показалась Аленка. Нос у нее был испачкан в земле. В волосах мокрая трава. Аленка улыбалась.

— Ура! Я на таинственном острове, — сказала она. — А где капитан Немо?

Сорока стоял к нам спиной и о чем-то негромко говорил с Колей.

Я оглянулся. Высоченные ели и сосны придвинулись к самому берегу. Это их корни торчат над водой, В глубь острова вела тропинка. Кругом валялись еловые шишки. Вокруг бревенчатого сруба буйно разрослась трава. На колодезной крышке — крепкий засов. Закроют крышку — и никто на остров не попадет.

Из-за куста выпрыгнул пушистый зверек и бесстрашно посмотрел на меня.

— Заяц, — прошептал я.

— Два зайца, — сказала Аленка, глядя совсем в другую сторону. Я удивился и перевел взгляд туда, куда смотрела она. В траве сидели еще два серых зайца и, не обращая на нас внимания, щипали траву. Сорока, увидев наши изумленные лица, сказал:

21
{"b":"15290","o":1}