ЛитМир - Электронная Библиотека

«А это еще что такое?» Генька запустил руку на дно портфеля и выгреб оттуда вместе с обрывками тонкого провода полпригоршни охотничьего пороха. Бросился к письменному столу. Так и есть! Коробка пороха ополовинена. Хотел было разбудить Валерку и задать ему хорошую трепку, но раздумал. Такое дело и до утра потерпит.

Мощный бой кремлевских курантов разбудил братьев в шесть утра. Генька попытался оторвать от теплой подушки голову, но не смог. Голова была тяжелая, сонная.

— Ты спи, Гень, — пробормотал Валерка, выдернув вилку из штепселя, — сейчас физзарядка… сей… час.

И тут же уснул.

Завтракали в десять часов. Генька, злой, лохматый, вертел в пальцах вилку с черной подгорелой котлетой (это Валерка постарался) и в упор свирепо смотрел на младшего брата. За ним столько накопилось грехов, что Генька не знал, с чего начинать.

Валерка смотрел в тарелку невинными глазами и храбро жевал горькую черную котлету.

— Ешь, Гень, — сказал он. — Бабушка говорила, что подгорелые вещи ужас как полезные для живота… Помнишь, как она смешно говорила? «Пользительно для брюха». Ха-ха!

Генька бросил в сковородку вилку с недоеденной котлетой, поднялся во весь свой полуторавалеркин рост и гаркнул:

— Где, черт возьми, будильник? Где порох? Что в классе выкинул?

Валерка мужественно приготовился к трепке, но тут как нельзя кстати зазвонил телефон. Валерка пулей бросился к нему.

— Кто? — спросил Генька.

— Из школы… директорша, — отворачиваясь от трубки, сказал Валерка. — На, поговори.

Генька, краснея, попятился.

— Это… ты лучше сам разговаривай.

— Ладно, приду, — сказал Валерка и повесил трубку.

— Чего там? — небрежно спросил Генька, глядя в окно.

— В школу вызывают, — сказал Валерка.

— Кого вызывают?

— Папу. Я говорю, его нет. «Ну, тогда, — говорит, — вы приходите…» Так и сказала: «вы». Чего ты там натворил, разбойник?!

— Она тебя за маму приняла, — сказал Генька. — А ну, живо в школу! Подумать только! На два урока опоздали благодаря твоей милости.

После обеда Генька принялся натирать полы в квартире. Он всегда натирал полы, когда был в расстроенных чувствах. Трет, смотрит под ноги и лоб морщит. Полы заблестели, как крышка пианино.

— Что новенького? — спросил, глядя на Валеркин затылок.

— Все по-старому, — сказал Валерка и уронил на тетрадку кляксу.

— Родителей нет… Придется, дружок, тебе идти к директорше. А я, так и быть, схожу к твоей Вере Ивановне.

— Хитрый! — сказал Валерка. — Обдурить хочет… Знаешь, какая директорша сердитая? Не то что Вера Ивановна.

— Ты ей скажи, что наши родители уехали. И все.

— Сам скажи.

— Вот человек! — нахмурился Генька. — Не поверит она мне.

— Подпиши дневник, тогда пойду к директорше, — сказал Валерка.

Генька подписал. Рядом с двумя прежними двойками появилась третья, по чистописанию.

— Ишь нахватал… — пробурчал Генька. — Папа посмотрел бы.

Валерка слышал, как брат подошел и остановился за спиной. Молчит. Не оглядываясь, Валерка видел нахмуренный лоб брата, колючий ежик светлых волос, такие же серые, как у него, Валерки, глаза. Только грустные. Сейчас Генька не задается и не командует… Сам проштрафился.

От директорши Валерка вернулся скоро. Но Генька уже был дома.

Мрачно приплясывая на одной ноге, натирал полы на кухне. Увидев на тумбочке будильник, Валерка торопливо сбросил пальто и стремглав уселся за уроки.

— Ну что? — спросил Генька.

— Ничего, — сказал Валерка. — Прогнала.

— Я так и знал, — усмехнулся Генька и так дернул по паркету щеткой, что та сорвалась с ноги и он шлепнулся на блестящий пол.

Валерка уткнулся носом в задачник и тихонько засмеялся.

— Дай руку! — сказал Генька.

Валерка дал и сразу же очутился на полу, рядом с братом.

— Эх ты, чучело, — сказал Генька. — Многоступенчатые ракеты изобретаешь, а задачки решать не хочешь. Поэтому-то твой будильник и зазвонил на уроке. Неточно рассчитал, садовая голова!

Эту несчастную реактивную ракету Валерка с Вовкой Шошиным изобретали целый месяц. Потихоньку от всех. Хотели мир удивить. Мир не удивили, а класс переполошили здорово. Сделали маленький ракетодром, установили ракету, напичканную папиным порохом и еще всем, что может быстро воспламеняться, подвели от трех батареек ток, подключили будильник. Ракета должна сработать в точно заданный срок — в большую перемену. А чтобы ее не стащили, спрятали за классной доской. Вместо того чтобы сработать в большую перемену, ракета взяла да и сработала на уроке русского языка. Сначала звякнул будильник, потом грохнуло так, что побелка с потолка посыпалась. Шипя и отплевываясь огнем и вонючим дымом, ракета запрыгала по полу как очумелая. Что тут было!..

— Почему все-таки будильник раньше времени замкнул цепь? — задумчиво сказал Валерка. — Мы все точно рассчитали.

— Изобретатель! — язвительно усмехнулся Генька. — Да будильники сроду точно не звонили. Плюс-минус пятнадцать минут.

Валерка с ненавистью посмотрел на будильник.

— Поднялась ваша ракета хоть на метр? — спросил Генька.

— На метр! — усмехнулся Валерка. — Да она, если бы не потолок, до самого неба долетела.

— А горючее как расположили?

— В середку натолкали.

— Сапожники!

— Гень, давай мы завтра с Вовкой ракету сюда притащим и вместе попробуем запустить!

Генька провел пальцем по сверкающей паркетине.

— Блестит!

— Ух, здорово полетит! Мы ей хвост, как комете, приделаем.

— Зачем хвост? В таком деле форс ни к чему… — сказал Генька. — Я бы, конечно, помог вам… Некогда, понимаешь, мне: надо двойку по тригонометрии исправлять.

— Исправишь!

— Я-то — да, а ты?

Валерка, загибая пальцы на левой руке, стал что-то подсчитывать.

— Пять дней мне надо, — сказал он.

— Вот через пять дней и займемся ракетами. А сейчас — за уроки!

— Гень, реши мне в последний раз задачку! — попросил Валерка. — А с завтрашнего дня буду сам решать.

— Пока не научишься решать задачки, забудь про ракеты. Тоже мне Циолковский! А если бы в твоей ракете люди сидели? Что тогда? Из-за глупого математического просчета они кокнулись бы.

— А парашют на что?

— Парашют! Тут парашют не поможет… Будешь решать или нет?

— Буду, — сказал Валерка, запуская пальцы в волосы. — Как же это мы с Вовкой о людях-то не подумали?

В комнате тихо. Слышно, как диск крутится в электрическом счетчике. «Хорошо бы, — думает Валерка, — приспособить счетчик для решения задачек… За полчаса накрутил бы десять штук!»

— Гень, — говорит Валерка, — кто двойку исправит, тот в этот день ни завтрак, ни ужин не обеспечивает. Отдыхает.

— А если оба исправим в один день?

— Посидим голодные. Чай будем пить!

— Ладно, — улыбается Генька, — будем чай пить.

Через полчаса Валерка кладет перед братом тетрадь.

— Решил!

Генька проверяет.

— А говорил, не можешь!

Валерка стучит себя кулаком по голове и весело кричит:

— Соображает!

Оказывается, приятно самому решить задачку!

Валерка и Генька смотрят на циферблат перронных часов. Стрелка прилепилась к одной цифре и никак не может отлепиться. В гулких сводах вокзала эхом отдаются паровозные гудки, беспорядочные голоса встречающих. У многих в руках цветы.

— А мы забыли про цветы, — говорит Валерка.

— Деньги кончились, — бурчит Генька.

— Нарвали бы в сквере.

— А штраф мама заплатила бы?

Валерка смотрит вдоль путей. Далеко, где-то между пустыми вагонами, сверкнули два желтых глаза. Рельсы засияли, загудели.

— Едут!

Людской поток подхватывает их и несет навстречу составу.

— Гень, если мама с папой спросят, как я вел себя, что ты скажешь? — на ходу спрашивает Валерка.

Генька молчит.

— А я знаешь что скажу, если про тебя спросят?

— Мне это безразлично, — усмехнулся Генька. — Ну что ты скажешь?

2
{"b":"15297","o":1}