ЛитМир - Электронная Библиотека

— Это почему мягкие?

— Будто не знаешь! — усмехнулся Вовка. — Раза три врежут по сопатке перчаткой… Сколько, говоришь, она весит?

— Два килограмма…

— Во-во! От такого удара нос может запросто отскочить… Поэтому настоящие боксеры вынимают из носа какую-то косточку, и нос становится как резина. Лупи по нему сколько влезет, ему хоть бы что! Расползется, как блин, а потом снова такой же…

«Пашке Дадонову не надо никакую косточку вынимать, — подумал Валерка, — у него и так нос плоский. Видно, и вправду у него есть эти… данные». А вслух сказал:

— Вытащу я еще эту косточку… Успеется! — И строго предупредил: — В другой раз чужие носы грязными руками не лапай!

Когда у Валерки спрашивали, где он тренируется, он неопределенно отвечал: «Там… в „Буревестнике“.

Вовка Шошин ходил по пятам и просился, чтобы Валерка взял его на тренировку.

«Жалко, что ли? — надоедал он. — Посмотрю и уйду…» — «Говорят, посторонних не пускают! — злился Валерка. — Пропуск нужен». — «А у тебя есть?» — «А это что? — Валерка раздраженно тыкал пальцем в значок. — Это самый лучший пропуск…»

Каждое утро ребята окружали Валерку и засыпали вопросами: «Как вчера закончились соревнования на зимнем стадионе?», «Кто будет чемпионом города?», «Кто поедет на Олимпийские игры?»

Чтобы не опозориться, Валерке приходилось утром на полчаса раньше вставать и, позавтракав, бежать на угол, где возле автобусной остановки висела газета «Советский спорт». За полчаса он успевал проштудировать две страницы. Подпрыгивая и прикладывая теплую рукавицу то к одному, то к другому уху, Валерка читал спортивные обозрения и про себя проклинал всех любопытных на свете. Потом утренняя читка вошла в привычку, и Валерке даже стало нравиться это дело. Однажды он так увлекся, что на урок опоздал. Зато на перемене сам засыпал ребят новостями.

Шошин перестал проситься на тренировки. И вообще Вовка какой-то странный стал. Пересказывая ребятам спортивные новости, Валерка часто ловил на себе его загадочный взгляд.

— Сколько секунд продолжается нокдаун? — неожиданно спрашивает Вовка.

— Десять.

— Правильно, — говорит Шошин. — А раунд?

— Раунд?

— Ну да, раунд…

Валерка, краснея, морщил лоб. В какой же статье он читал про это?

— Полчаса… — наугад сказал Валерка.

— Многовато! — усмехнулся Вовка и отошел.

В другой раз он спросил:

— Так сколько весит боксерская перчатка?

— Я же говорил… — смутился Валерка. — Два… То есть один килограмм. А две — два килограмма.

— Ты говорил, что одна весит два килограмма, — поправил Коля Орлов. — А две — четыре…

— Оговорился…

— Хотелось бы мне посмотреть, — ухмыльнулся Вовка Шошин, — что бы от тебя осталось, если бы тебя припечатали такой перчаткой!

У Валерки испортилось настроение. На большой перемене он сбегал в школьную библиотеку и попросил брошюру про бокс и весь последний урок читал из-под парты. Узнав, что раунд длится всего три минуты, а одна боксерская перчатка весит ровно двести двадцать восемь граммов и ни миллиграмма больше, Валерка почувствовал холодок между лопатками, потом стало жарко. Ему казалось, что весь класс любуется на его уши, пылающие, как два петушиных гребня. И отличница Люся любуется, и в больших глазах ее не восхищение, а презрение.

Валерка наступил на одну свою ногу каблуком и стал изо всей силы давить. Дурак! Зачем нацепил этот проклятый значок? Как будто без него жить нельзя. Нащупав на куртке маленький выпуклый кружок с приготовившимся к бою боксером, Валерка рванул его. Куртка жалобно треснула, и значок соскользнул в потную ладонь.

После уроков Валерка пулей выскочил из школы и пошел совсем в другую сторону от дома. Минут через десять он робко отворил дверь начальника детской спортивной школы.

— Запишите меня, пожалуйста, в секцию бокса, — обратился он к немолодому бритоголовому мужчине в синем тренировочном костюме.

— Нос расквасили? Решил подучиться?

— Не-е, не расквасили…

— Любишь бокс?

Валерка кивнул:

— Ага, люблю!

Мужчина проводил его в большой светлый зал, где с потолка свисали круглые туши, обшитые черной и коричневой кожей. Мальчишки в одних трусах и боксерских перчатках — каждая величиною с их голову — подпрыгивали и яростно дубасили эти туши.

Широкоплечий мужчина с коротким ежиком волос на круглой, как футбольный мяч, голове мельком взглянул на Валерку и отрывисто бросил:

— Раздевайся!

Валерка разделся.

— Вот, возьмите, — сказал он, выкладывая на стол значок. — На улице нашел…

Мужчина посмотрел на значок и улыбнулся, отчего нос его стал в два раза шире.

— Это старый значок, — сказал он. — Теперь разрядникам выдаются другие… Можешь выбросить.

Тренер надел Валерке на руки вовсе не такие уж тяжелые боксерские перчатки, зашнуровал, выставил свою ладонь и сказал:

— Бей!

Валерка несмело шлепнул тренера по широкой ладони.

— Еще! Смелее!

Валерка подпрыгнул и шлепнул сильнее. Потом еще, еще…

— Стоп! — сказал тренер.

Заполнив на Валерку карточку, он крикнул мальчишкам, колотившим бедную грушу:

— Покажите новичку первое упражнение!

— Есть!

Валерка подошел к вспотевшим мальчишкам и тоже несмело двинул черную грушу в упругий бок.

— Привет боксеру-разряднику! — услышал он знакомый голос.

Перед ним собственной персоной в трусах стоял Вовка Шошин и постукивал боксерскими перчатками друг о дружку.

— Привет, — сказал Валерка и, нагнув голову — бум-бам-бом! — замолотил по груше.

ВАЛЕРКА-ПРЕДСЕДАТЕЛЬ

Валерка толкнул плечом тяжелую дверь и зажмурился: снег! Оттепель еще с неделю назад съела весь снег, слизала лед с тротуаров, и Валерке казалось, что зима больше не вернется в город. И вот снова школьный двор засиял, заискрился. Еще утром здесь чернели мертвые клумбы, ветер гонял вдоль остроконечной чугунной решетки грязные листья — все исчезло. Будто чья-то невидимая рука нанизала на пики решетки снежные комки. Из раструба водосточной трубы вылезла ледяная борода.

Валерка удивился:

— Опять зима?

Бросив на расчищенную дорожку портфель, скатал большущий ком и с гоготом обрушил на голову Вовки Шошина:

— Ура-а!

— Ты брось эти штучки, — ворчит Вовка, стряхивая с воротника комья снега. — А то не посмотрю, что председатель… так звездану!

— Попробуй…

— И попробую!

— Думаешь, я не могу звездануть? — показывает кулак Валерка. — Еще как!

— Ты не можешь! — уверенно говорит Вовка. — Не имеешь права: ты председатель…

Валерка хмурится. Его светлые брови так и ходят вверх-вниз. Никто не просил выбирать его… Взяли бы да и выбрали Колю Орлова. Или Люсю. Круглая отличница и еще здорово на скрипке играет. Выходит, если он председатель совета отряда, так теперь и драться нельзя? Выходит, кто хочет, может в любое время его по морде стукнуть, а он молчи?

Вовка идет рядом и улыбается. Он длинный, выше Валерки на целую голову. Глаза у него зеленые и хитрые. И волосы не как у всех людей. У всех людей или светлые, или темные. А у Шошина желтые, будто их в яичном желтке вымазали. Потом, Вовка врать любит. В этом деле никто с ним тягаться не может: чемпион. Никогда не знаешь, правду он говорит или врет.

— Валерка, а Валерка, — говорит Вовка, — заруби на носу: я тебя слушаться не буду… У меня такой уж характер: все делаю наоборот… от меня даже мама отказалась. Один раз чуть-чуть из школы не исключили. А ты для меня — тьфу! Я сам могу быть председателем… Да не хочу.

Валерка молчит.

— И вообще я человек отчаянный! — разошелся Шошин. — Меня даже старший брат боится… Я…

— Трепач ты! — говорит Валерка и тут же, растопырив руки, летит на тротуар: Вовка подставил подножку.

— Ну погоди!

Не отряхивая снег с пальто, Валерка бросается за Шошиным. Но длинного, увертливого, как ящерица, Вовку коротышке Валерке не догнать.

— Ух, надаю! — грозит он кулаком. — Подумаешь, характер… У меня тоже характер будь здоров!

4
{"b":"15297","o":1}