ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Что это за шайка – три человека? – сказал Саша.

– Чем меньше народа, тем лучше, – заметил Гошка.

– А как мы назовем свою шайку? – спросил Саша.

– «Неуловимые»… – предложил Гошка.

– Это еще неизвестно, – мрачно заметил Витька.

– «Рыцари ночи»… – предложил Сашка.

– Рыцари кошельки не отбирали, – сказал Витька.

– «Черный крест»… – после продолжительной паузы придумал Буянов. – Сделаем маски с прорезями наподобие креста.

Против «Черного креста» возражений не было.

– Теперь выберем главаря… – сказал Гошка. Это он сказал так, для проформы. Другой кандидатуры на этот ответственный пост, кроме своей, Гошка и не мыслил.

Главарем шайки «Черный крест» единогласно избрали Буянова. Единогласно потому, что Гошка, отбросив ложную скромность, сам за себя с удовольствием проголосовал.

Прежде чем приступить к разработке плана первой ночной операции, которую условно назвали «Летучая мышь», Гошка взял у Грохотова охотничий нож, оцарапал острым кончиком ладонь и, обмакнув деревянную палочку в каплю крови, поставил свою подпись в конце чистого листа в косую линейку, выдранного из тетрадки.

– Так полагается, – сказал он. – Все великие разбойники скрепляли свой союз кровью.

– Ну и выдумщик, – усмехнулся Витька, но тоже поставил свою подпись.

Саша Ладонщиков долго не решался уколоть палец ножом, но в конце концов после нескольких неудачных попыток, кряхтя и морщась, с трудом выдавил из пальца каплю крови и расписался.

Текст клятвы Гошка пообещал к вечеру сочинить и вписать в лист сверху.

В щели пробивались узкие лучи. В них роилась пыль. В углу громоздилась старая сломанная мебель. Слышно было, как на крыше ворковали голуби. По мостовой мимо дома проехал грузовик.

Гошка с осторожностью достал из кармана смятую папиросу, которую еще вчера вечером вытащил из отцовской пачки, подошел к окну, навел на кончик увеличительное стекло и, когда папироса задымилась, быстро сунул в рот.

Папироса пошла по кругу. Члены шайки «Черный крест» курили молча и сосредоточенно. Гошка потихоньку курил давно, а Витька и Саша, может быть, всего второй или третий раз в жизни. Поэтому они с опаской втягивали в себя небольшие порции дыма, боясь позорно закашляться.

Когда с папиросой было покончено, Гошка затолкал окурок в квадратный пожарный ящик с песком и сверху засыпал.

– В десять ноль-ноль собираемся у еврейского кладбища, – сказал Гошка. – Пугач я принесу, у тебя (кивок в сторону Витьки Грохотова) есть приличная финка… А ты, Сашка, захвати из дома какое-нибудь холодное оружие…

– У нас дома нет оружия, – сказал Сашка.

– Чем твоя мать хлеб режет? – спросил атаман.

– Ножом.

– Вот и возьми его. На всякий случай наточи как следует. Возможно, придется в ход пустить…

– Как это – в ход? – вытаращил глаза Сашка.

– Не на воскресную прогулку идем, а на дело… – туманно пояснил Гошка.

– Меня в десять часов ни за что из дома не выпустят, – вспомнил Сашка.

– Ты подписывался кровью под нашей клятвой? – хмуро взглянул на толстого Сашку атаман.

– Какая это клятва? Белый лист…

– Там будет написано, что каждого, кто выдаст нашу тайну или изменит клятве, ожидает смерть!

– Ладно, я в окно вылезу, – сказал Сашка Заговорщики один за другим спустились по чердачной лестнице вниз и молча разошлись по домам.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ОПЕРАЦИЯ «ЛЕТУЧАЯ МЫШЬ».

В одиннадцать вечера на улицах города В. становилось тихо и пустынно. В окнах гасли огни. Уличные фонари обливали желтым светом пыльную листву толстых лип. Гладкие камни булыжной мостовой тускло блестели.

Посередине улицы, пошатываясь и спотыкаясь, шагал человек в белой рубашке с расстегнутым воротом. Подошвы ботинок шаркали по булыжникам. Из кармана брюк свисал галстук, в руке смятая шляпа. Человек остановился напротив гастронома, долго смотрел на освещенные витрины, затем попытался подняться на пригорок, но из этого ничего не вышло: едва не опрокинувшись, он попятился назад. Погрозив магазину пальцем, человек продолжал свой неровный и замысловатый путь по мостовой.

Последний уличный фонарь стоял напротив старой полинявшей часовни. А дальше только луна и звезды освещали мостовую и подстриженные липы. Домов здесь почти не было. Сразу за деревьями виднелись молчаливые товарные составы. На путях желто светились фонари стрелок.

Из придорожной канавы вылезли три темные фигуры без лиц и стали молча ждать человека, который беспечно брел все так же посредине мостовой. Когда он вплотную приблизился к ним, одна из фигур направила на человека пистолет и хриплым басом потребовала:

– Жизнь или кошелек?

Человек остановился и без всякого страха стал смотреть на три подозрительные личности, казалось, возникшие из мрака. Все трое были в черных масках с крестообразными прорезями для рта, носа и глаз.

Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль Смириться под ударами судьбы?

Иль надо оказать сопротивленье?

И в смертной схватке с целым морем бед Покончить с ним?

Произнеся довольно внятно этот монолог, человек надел шляпу и, едва не потеряв равновесие, поклонился молчаливым незнакомцам в черных масках.

– Я вас приветствую, джентльмены! – с пафосом произнес он.

– Жизнь или кошелек?! – повторила маска и сунула пьяному под нос блестящее дуло пистолета.

– Что такое жизнь без нее? – печально сказал человек и поднял заблестевшие глаза к звездам. – Она ушла… И оставила жалкую записку… – Человек стал рыться в карманах, но записку так и не нашел. – Ушла навсегда… Зачем мне, спрашивается, жизнь без нее? Вам, джентльмены, нужна моя жизнь? Возьмите ее… Отдаю без всякого сожаления, видит бог!

Человек всхлипнул и, опустив голову, скрестил руки на груди. В этой скорбной позе он готов был принять смерть.

– Кошелек давайте! – озадаченно сказал «джентльмен» в маске.

– Плебеи! – воскликнул человек, засверкав очами. – Я вам самое дорогое готов отдать – жизнь! А вы требуете кошелек с презренным металлом?!

Он с негодованием оттолкнул направленную на него руку с пистолетом и, повесив голову, зашагал дальше. Три фигуры, сдвинув квадратные головы в черных масках, о чем-то негромко посовещались и бросились вдогонку.

Когда они снова возникли перед ним, пьяный очень удивился и долго разглядывал их, а потом сказал:

– О бездушный мир! Одни терзаются и страдают в одиночестве жутком, а другие развлекаются на балах и карнавалах… Кто вы, наивные маски, и что вам нужно от меня?

– Мы это… шайка «Черный кот»… то есть крест… – заявила первая маска.

– Отдавайте кошелек, – сурово приказала вторая, с пистолетом.

– А то мы вас, это самое… убьем! – нерешительно добавила третья.

– Да, да, да… – задумчиво сказал человек. – Умереть. Это единственный выход… С тех пор как она ушла, я не живу.

– Кто от вас ушел? – спросила первая маска.

– Свет очей моих, прекрасная Мария… – сказал человек. – Ушла к нему, к этому ничтожеству, к чиновнику! Что она в нем нашла? Скажите мне, что она в нем нашла?!

– Мы не знаем, – смущенно ответила третья маска.

– Отдадите вы, черт побери, кошелек или нет? – возмутилась вторая, с пистолетом.

– Вы правы, – с горечью сказал человек. – Все дело в кошельке… Конечно, он обеспечен, у него большая зарплата, а что есть у меня, у бедного артиста?

– У него никакого кошелька нет, – негромко сказала первая маска.

– Он все пропил, – сказала третья маска. – С горя. От него жена к кому-то ушла.

– А часы у вас есть? – спросила вторая маска.

– Что теперь для меня время? – словно очнувшись, продолжал бедный артист. – Оно остановилось для меня, друзья, с того самого момента, когда ушла прекрасная Мария… И к кому, спрашивается? К этому ничтожеству…

– Теперь не остановится… – сказала первая маска.

– Пьянствовали, вот и ушла ваша жена, – рассудительно заметила третья маска.

– Я ее на руках носил, поклонялся, как божеству… О Мария, как ты могла?!

5
{"b":"15298","o":1}