ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Молодая береза расправляла на вешнем ветру ветви.

ЗДРАВСТВУЙ, БАБКА ВАСИЛИСА!

Юрка нашел Семена за гаражом. Шофер в синих галифе и сапогах лежал на траве. Солнце пекло выпуклую грудь. Лицо было прикрыто пилоткой. На плечах и руках синей тушью были выколоты самолеты, пропеллер и орел. Юрка обошел Семена кругом, присел на корточки; интересно, на спине тоже что-нибудь нарисовано? Ему больше всего понравился самолет.

Грудь шофера вздымалась, он, наверное, задремал. Юрка сорвал зеленую былинку и пощекотал ему нос. Нос сморщился, задвигался, но не чихнул. Семен головой подбросил пилотку, и два дремотных черных глаза уставились на Юрку.

— А-а, это ты, Огурец, — заулыбался Семен. — Молодец, что не забываешь.

— Выколи и мне такой самолетик, — попросил Юрка.

Шофер покосился на свое плечо.

— Не надо, — сказал он. — Пакость это… Да и больно.

— Не бойся, пищать не буду, — сказал Юрка. — Орла с бабой не надо, а самолет наколи.

— Говорят, пакость это… Я бы с удовольствием избавился, да вот беда — намертво въелось.

— Жалко?

— Отстань, Огурец, не умею я.

— Ты только нарисуй мне, а я разведу в кипятке сажу и сам иголкой наколю.

— Вот привязался, — рассердился Семен. — Дураки этим делом занимаются!

— И ты дурак? — усмехнулся Юрка.

— Дурак… был, — сказал Семен и перевернулся на живот. На спине наколок не было.

Юрка сбросил с себя гимнастерку, расстелил ее (он боялся муравьев) и улегся рядом. Сразу за гаражом, расположенным в сосновом перелеске, начинался заливной луг. Он спускался к реке и продолжался на том берегу до соснового бора. Трава на лугу росла высокая, сочная. Круглые головки куриной слепоты сияли желтыми светлячками. Зеленые, еще не распустившиеся бутоны белой ромашки упруго раскачивались на тонких длинных стеблях. Над лугом висели маленькие жаворонки и, трепеща крыльями, свистели в свою звонкую свирель. Над речкой низко шли редкие облака. Солнце свободно просвечивало сквозь них, и от облаков на луг падали быстро бегущие тени. И если бы не гул моторов и не острый запах бензина, — ничто бы не напоминало войну.

Юрка дотронулся рукой до густых черных волос цыганистого Семена и спросил:

— Когда на станцию?

Семен, по-узбекски подобрав под себя ноги, уселся на примятой траве, закурил. Запах бензина смешался с запахом крепкой махорки. На аэродроме взвыл мотор. Сейчас штурмовик выйдет на взлетную дорожку. Над соснами повиснет тусклая ракета — и пошел! Когда самолетный рев на миг оборвался, в небесной синеве вновь послышался чистый звон жаворонка.

— После обеда, — сказал Семен и посмотрел на часы. — А точнее — через полтора часа. Устраивает?

— Ага, — кивнул Юрка.

— Бабку проведать? — помолчав, спросил Семен.

— Ты знаешь, я совсем отсюда.

— Что так? — Семен быстро взглянул на Юрку и пилоткой смахнул с плеча черного кузнечика.

— Делать здесь больше нечего, — неуверенно сказал Юрка. — А потом…

— Что потом?

Юрка сорвал крупный стебелек кислицы и стал жевать. Во рту стало кисло, но он жевал, пока скулы не свело.

— А ты, когда вздумаешь, заезжай ко мне, — сказал Юрка. — Ладно?

— Хочешь, я с завгаром поговорю — подыщет тебе работенку?

— У меня собака, — сказал Юрка. — Ученая. Овчарка, зовут Дик.

— Зачем тебе собака?

— Она у меня все понимает. Что скажу — все делает.

— А как она жрать?

— Больше пуза не съест, — резонно заметил Юрка.

— Это да, — засмеялся Семен. — Гляди, как бы она тобой не позавтракала. Здоровая, говоришь?

— Во-о, — показал Юрка себе на грудь. — Как теленок.

— Так как насчет гаража-то, а? — опять спросил Семен.

Юрка выплюнул изжеванный стебель, поднялся. Натянул на горячие плечи гимнастерку. На голову надел шлем.

— Пойду я, — сказал он. — Надо пожитки собрать.

— Шлем-то сыми — жарко. — Семен снова улегся на траву и лицо пилоткой прикрыл.

— Я тебя на дороге буду караулить, — сказал Гусь. — Гляди не проскочи мимо, ладно?

Семен ничего не ответил. На его пилотку снова вспрыгнул кузнечик и засучил длинной ногой.

Юрка подождал немного: Семен лежал и не шевелился. Видно, опять задремал.

…Семен что-то долго не ехал. Юрка присел на тугой вещевой мешок и задумался. Четыре месяца пробыл он в деревне. Намахал лопатой снега, наверное, с пятиэтажный дом. Сначала было лихо. А потом привык. Вон они, трудовые мозоли на руках. И с Маргариткой последнее время перестал ругаться. В мешке у него лежит книжка «Айвенго». Про рыцарей. Это Маргаритка подарила. Начни читать, говорит, не оторвешься… Надо будет прочитать. Да, а что это она еще завернутое сунула?

Юрка не поленился, развязал мешок и достал сверток. Развернул и удивился: в свертке лежала синяя майка и черные трусы. Маленькие, как раз его размер. Так вот, значит, что два дня подряд шила за занавеской Маргаритка! А он ей ничего не подарил. Нет у него ничего. Как говорится, вошь в кармане да блоха на аркане. Неудобно получается: ему одежду, книгу, а он — фигу…

Фыркнула машина. Юрка поднял голову: бензовоз! Но машина не затормозила, прошла мимо. В боковом опущенном окне кабины он увидел широкое большеносое лицо. Шофер смотрел вперед и делал вид, что не замечает Юрку.

Это Егор из отделения Семена. Он в жизнь никого не посадит. Уж такой он человек. А с виду добряк, каких поискать, — лицо добродушное, веселое. Все время балагурит. А в гараже его никто не любит. Семен называет его кулаком.

На дороге показался второй бензовоз. Это Семен. Юрка свистнул Дика. Пес перемахнул через жидкий плетень и в несколько прыжков оказался рядом.

Юрка искоса взглянул на дом. На крыльце стояла Маргаритка. Она покусывала кончик своей толстой косы.

— Ай да пес! — сказал Семен, открывая дверцу кабины. — Куда мы его посадим?

— В кабину, — сказал Юрка.

— Ничего себе пассажир. — Семен сдвинул пилотку на затылок, махнул рукой: — Садись!

Юрка забрался в кабину, за ним Дик. Тут к бензовозу подбежала Маргаритка и, взмахивая длинными ресницами, сказала торопливо:

— Мы с папой тоже скоро вернемся на станцию… Он еще с месяц поработает — и домой. Ты, Юр, приходи к нам с Диком. Я ему корм буду давать. — Маргаритка разжала маленький кулак и протянула Дику на ладони кусок сахару.

— Я ему овсяную похлебку буду варить, — прибавила она.

Юрка степенно молчал. При Семене ему казалось неудобно разговаривать с девчонкой. Мало ли чего подумает. А ему на нее наплевать. Что есть Маргаритка, что нет ее, — все одно. Конечно, борщи она вкусные умеет готовить, и вообще по хозяйству у нее здорово получается, но зато язык — пропеллер. Ей слово — она пять. Да все ехидные… Правда, последнее время они перестали ругаться, но все равно Юрка девчонок не любит и с ними по-настоящему дружить нельзя. Вот Стаська — это да! Это человек. Давненько они не виделись.

— Трогай, — сказал Юрка Семену. — Чего стоим?

Семен хитрыми черными глазами прищурился на Маргаритку, улыбнулся:

— Куда спешить? Успеем.

— Вот человек рассуждает! — тряхнул головой Юрка (он старательно избегал смотреть на Маргаритку). — А штурмовики? Они тебя ждать будут, да?

— До свидания, Дик, — сказала Рита.

Юрка не оглядывался, но знал, что Маргаритка стоит на дороге, покусывает кончик косы и смотрит вслед. Он не вытерпел и высунул голову в полуопущенное окно: за бензовозом стояло плотное пыльное облако. Оно заволокло не только Риту, но и дом, в котором Юрка прожил несколько месяцев.

Когда проезжали мимо могилы Северова, Юрка посмотрел на свою березку. Рядом с высоченными тополями она казалась особенно тоненькой и хрупкой. На могильном холме щедро рассыпана сирень. Это Катя принесла.

Семен смотрел на дорогу и молчал. Его большая загорелая рука делала незаметное движение, и машина плавно поворачивала, следуя всем изгибам узкой выбитой дороги. Иногда сильно встряхивало, и Юрка ожидал, что еще толчок — и он головой пробьет железный верх кабины.

29
{"b":"15301","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Девушка из тихого омута
Задача трех тел
Будни анестезиолога
Девушка с Земли
Любовь яд
Фаворит. Полководец
По кому Мендельсон плачет
Нексус
Белая хризантема