ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Бабка поднялась с пола и стала убирать со стола.

— Что-то квартиранты не идут, — сказала она, — загуляли.

— Песни орут, — хмуро покосился на окно Юрка. — Шириха еще им бутылку подкинула… За сапоги!

— Бог с ними, пусть гуляют… Солдатская жизнь не сладкая.

— Какие они солдаты? — возразил Юрка. — И на фронте ни разу не были. У них даже медалей нет. Одна жратва.

Постояльцы в избу пришли поздно. Лунный свет струился в окно. Самолетов пока не слышно. Мимо станции прогремел эшелон. На крыльце сельсовета сидели мужики и курили. Их цигарки то ярко вспыхивали, слабо освещая лица, то гасли.

Юрка не спал. Солдаты и старшина были здорово пьяны. Кто-то из них в сенях наступил Дику на лапу. Дик зарычал…

— Чтоб тебя… — выругался старшина.

Они прошли в другую комнату, которую бабка к лету привела в порядок.

Громкий храп не давал Юрке заснуть. А тут еще Дик возился на полу, повизгивал. Есть хочет. Вот уже пятый день, как Дик в рот не брал мясного. Днем Юрка угощал его жареными сморчками — не взял. А храп все сильнее. Наверное, дверь забыли закрыть.

Юрка тихонько встал с кровати: так и есть — распахнута настежь. И дверь в сени открыта. Неслышно подошел Дик и потерся мордой об руку. Бабка спит. Она тоже похрапывает. К ее храпу Юрка привык. Не слышит.

Надо закрыть дверь и лечь спать. Стоит только протянуть руку, нащупать скобу, и все будет в порядке. Но Юрка медлит. Его взгляд прикован к вещевым мешкам. Зеленые, тугие, они привалились друг к другу в углу прихожей. Лунный свет вычертил каждую складку на них. Можно, не развязывая мешок, безошибочно угадать, где консервные банки, где хлеб, где колбаса.

Дик ткнулся мокрым носом в ладонь. Он пять дней досыта не ел. Дик, который спас Юрку от Ангела, нашел шпиона… Нужно развязать ремни, и… Дик будет сыт.

Юрка поклялся больше не воровать. На могиле Северова…

Он стоял на пороге и, не отрываясь, смотрел на мешки. Постояльцы спали. Кто-то из них чмокал во сне губами, будто с хрустом жевал резину. Зеленоватый луч соскользнул с подоконника и осветил большой хромовый сапог. Сапог засиял, рельефно выделяясь на белой простыне. Это сапог старшины. Свинья, не раздеваясь завалился на чистую постель. Белье-то бабкино. Выстирает…

Гусь решился. Он взял буханку хлеба, банку тушенки и два круга колбасы. Столько продуктов он давно в руках не держал.

Пир устроили в огороде между капустных грядок. Дик глотал хлеб и колбасу не разжевывая. Юрка был рад за друга, но на душе скребли кошки. Он сначала не хотел прикасаться к продуктам. Пусть все Дик съест. Но не выдержал и тоже навалился на хлеб и колбасу.

Ему хотелось, чтобы не было утра, чтобы эта ночь никогда не кончалась.

ШЛА ДЕВЧОНКА ЗА ВОДОЙ

Утро все-таки наступило. Юрка проснулся, но еще долго лежал с закрытыми глазами. Было тихо. Тогда он открыл один глаз и увидел на потолке два солнечных зайчика. Они весело гонялись друг за другом. Юрка открыл и второй глаз. В избе никого нет. Окно распахнуто. Из огорода доносится пчелиное жужжание, тянет запахами укропа, лука.

— Бабушка, — негромко зовет он.

Никто не отвечает.

Тогда Гусь сбрасывает с себя жаркое стеганое одеяло, вскакивает. У кровати вместо коврика лежит Дик. Он отбросил в сторону все четыре лапы и косит на Юрку сонным, довольным глазом.

Юрка быстро одевается, выбегает на крыльцо. На верхней ступеньке сидит бабка Василиса и очищает сморчки от земли. Успела уже, старая, в лес сходить!

— Я бы сбегал.

— Будила… Да разве тебя добудишься?

Юрка сходил в избу, посмотрел, сколько времени. Одиннадцатый. Не утерпел, приоткрыл дверь в комнату квартирантов. Там никого не было. Исчезли и мешки из прихожей. Юрка не верил свои глазам: ушли? Он ринулся в сени.

— Где?!

Бабка разрезала белый сморчок на две части и бросила в чашку. Вода брызнула Юрке на ноги.

— Утром встали, забрали свое добро — и к Ширихе… Видать, не понравилось у нас. — Голос у бабки спокойный, в темных глазах непонятная усмешка. — Не угодила, видать… Плохо ухаживала.

— И больше не придут? — вырвалось у Юрки.

— Ушли и спасибо не сказали.

У Юрки гора спала с плеч. Он вернулся в избу, наклонился к Дику и в желтую собачью шерсть прошептал:

— Ушли, Дик. Ты понимаешь, ушли!

Дик улыбнулся, показав клыки и сморщив нос. Он тоже был рад и сыт. Главное — сыт.

Юрка схватил сухой березовый веник и начисто вымел избу. Сбегал в огород, нарвал к завтраку зеленого лука. Бабка удивленно посмотрела на него и сказала:

— Воды нет.

За водой ходить Гусь не любил. Считал это дело не мужским. А тут беспрекословно взял ведра, старое облупленное коромысло и отправился на колонку.

— Эй, Гусь! — окликнул его по дороге Жорка.

— Привет, — весело ответил Юрка.

Жорка озадаченно почесал конопатый нос и сказал:

— А чего это ваши постояльцы ушли к нам?

— У вас же спирт…

— Не-е… — усмехнулся Жорка. — Не из-за этого.

— Говори-говори… — Юрка поставил на траву ведра, подошел к нему. — Из-за чего?

Жорка поглядел в недобрые Юркины глаза и перестал ухмыляться. И зачем он опять задел этого Гуся? Теперь добра не жди.

— У вас тесно, — неуверенно сказал Жорка, опуская взгляд в ведро.

Это было просто смешно. Бабкин дом вдвое больше Ширихиного. Но Юрка охотно согласился.

— Это верно, у нас тесно. Собака и прочее… — миролюбиво сказал он.

— И продукты у вас хранить нельзя…

— Почему?

— Крысы…

Юрка осторожно взял Жорку за ворот рубахи, приблизил к себе:

— Запомни, рыжая жаба, — негромко сказал он. — Капнешь кому-нибудь, придушу!

Подобрал ведра, коромысло и ушел, позванивая дужками. Глядя на его худую, но сильную, спину, Жорка с трудом удержался, чтобы не бросить вслед что-либо обидное. Ядовитые слова так и вертелись на языке, но Жорка пересилил себя. С Гусем надо поосторожнее. И вправду придушит. Отчаянный он человек. И глазищи горят, как у луня.

Юрка, прижав спиной к стволу колонки рычаг, терпеливо дожидался, пока хлипкая струя наполнит ведро. Неужели разболтает Жорка? Опять, скажут, взялся за старое… Ворует. Узнает бабка, Егоров. По мере того, как наполнялось ведро, Юркино настроение падало. Зря, пожалуй, залез он в мешок. Ведь клялся Северову… Проклятая натура — берет свое!..

Вода брызнула на штаны, босые ступни. Юрка отпустил рычаг, поддел коромыслом оба полных ведра и, выделывая ногами замысловатые кренделя, двинулся к дому. Зачем налил он полные ведра? Тяжело. Потом — что ни шаг — вода выплескивается на штаны. И ведет из стороны в сторону. Уж лучше, как бабка, ходить с одним ведром.

— Отдохни, а то упадешь, — услышал он насмешливый голос. Юрка резко повернул голову вправо и увидел Маргаритку. Она стояла на тропинке с ведром в руках.

— Отпусти ведра-то, — улыбнулась она.

Ведра, будто того и ждали, сами шлепнулись на землю. С громом, звоном, плеском. Юрка швырнул под ноги ненавистное коромысло и повернулся к Рите.

— Льет, понимаешь, на штаны, — сказал он, водя ладонью по боку.

— Ты неправильно носишь… Нужно идти не вразвалку, а быстро-быстро… А где Дик?

— Он шпиона поймал.

— Юр, покажи!

— Шпиона?

— Дика, дурачок.

В другой раз Юрка бы обиделся, но тут ничего не сказал.

— Худющий-то какой! — ахнула Маргаритка, увидев Дика. Он ее сразу узнал и принялся прыгать, скакать.

— Чем кормишь?

— Колбасой, — сказал Юрка, — и свиной тушенкой.

— Он умрет…

— А где я возьму жратву? — рассердился Гусь. — Знаешь, сколько ему надо?

— Он голодный… — Рита поставила порожнее ведро и выскочила за калитку.

— Чья это такая прыткая? — спросила бабка.

— Маргаритка… девчонка одна.

— Вижу, что не парень… Не Кольки однорукого дочка?

— Его.

— Хороший мужик, работящий, — сказала бабка. — Уж который год один с ней нянчится…

— У него хоть и руки нет, а знаешь как на тракторе ворочает? — оживился Юрка. — И она… эта Маргаритка ничего… Она нам обеды варила на аэродроме. Вкусные.

39
{"b":"15301","o":1}