ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Кстати, – сказала Джанис, – а кофе-то у тебя растворимый. Если уж пить, так лучше натуральный. Ты меня слушаешь или нет?

– Погоди минутку. – Он присел перед телевизором на корточки и попытался заглянуть под него. Но ничего подозрительного не заметил.

– А это что такое?

Он обернулся. Джанис держала в руке бублик, щедро обсыпанный сахаром.

– Вот что, Питер, – сердито сказала она, – неужели тебе неизвестно, сколько жира в подобных продуктах? С тем же успехом мог бы съесть целую пачку масла.

– Знаю… Не буду больше покупать.

– Смотри не забудь. Иначе позже разовьется диабет. Что ты там по полу ползаешь, а?

– Проверяю телевизор.

– Он что, сломан?

– Не думаю. – Эванс поднялся.

– У тебя там вода в ванной хлещет, – сказала она. – Неэкономное использование ресурсов. – Она налила в чашку кофе, протянула ему. – Иди принимай свой душ. Мне пора на занятия.

Когда он вышел из душа, Джанис уже не было. Эванс набросил на постель покрывало (он никогда ее толком не застилал) и открыл шкаф. Надо было выбрать, что сегодня надеть.

СЕНЧУРИ-СИТИ

Вторник, 24 августа
8.45 утра

Юридическая контора «Хассл и Блэк» занимала пять этажей большого офисного здания в Сенчури-Сити. Политика этой фирмы была дальновидна и социально ориентирована. Ее юристы представляли интересы многих голливудских знаменитостей, а также обеспеченных активистов, борющихся за охрану окружающей среды. Куда меньше рекламировался тот факт, что они также представляли интересы трех крупнейших застройщиков в графстве Орандж.

Эванс оказался в этой фирме благодаря стараниям и увещеваниям активистов природоохранного движения, прежде всего Джорджа Мортона. Он был одним из четырех юристов, постоянно работающих только на Мортона и его подопечных из НФПР.

Несмотря на это, пост он пока занимал не слишком высокий, являлся всего лишь младшим советником, и кабинет у него был маленький, с окном, выходящим на плоскую стеклянную стену соседнего небоскреба, что находился через улицу.

Он взглянул на бумаги на столе. Обычные документы, поступающие к младшим советникам. Соглашения о передаче в аренду и найме на работу, письменные запросы с целью запустить процедуру банкротства, письма из налоговой инспекции с целью проверить законность налоговых поблажек. И еще два письма от постоянных клиентов с угрозами подать судебные иски. Одно от художника, которому галерея отказывала в возврате не распроданных картин; второе – от любовницы Джорджа Мортона, которая хотела засудить хозяина платной парковки в Суши-Року за царапину, появившуюся на капоте ее «Мерседеса».

Любовница, Маргарет Лейн, некогда была актрисой и славилась склочным характером, она постоянно с кем-то судилась. Как только Джордж начинал уделять ей меньше внимания – а в последнее время это случалось все чаще, – она тут же находила повод подать в суд на очередную жертву. И судебный иск рано или поздно попадал на стол Эвансу. Он сделал памятку: не забыть позвонить Марго. Хоть и не думал, что она будет слишком настаивать на подаче этого иска. Она ждет его звонка, хочет, чтоб он ее переубедил.

Далее под руку ему попало пространное заявление от дилера салона «БМВ» с Беверли-Хиллз, где тот писал, что кампания под названием «Какую бы машину водил Христос?» сильно ударила по его бизнесу, поскольку она направлена на уменьшение продаж дорогих и престижных автомобилей. Его салон располагался всего в квартале от церкви, и некоторые прихожане заявлялись к нему сразу после службы и всячески оскорбляли персонал. И дилеру, естественно, это не нравилось. Однако Эвансу показалось, что дело вовсе не в том, приложенные к заявлению рекламные проспекты говорили, что цены на «БМВ» стали в этом году значительно выше. Эванс сделал для себя еще одну памятку: позвонить дилеру.

Затем он проверил сообщения по электронной почте. Увидел там около двадцати предложений по увеличению его пениса, десять предложений по транквилизаторам и около десяти – о выгоде получения новых закладных, прежде чем цены на эти услуги начнут расти. Там оказалось всего с полдюжины важных сообщений. И первое – от Херба Ловенштейна, с просьбой о незамедлительной встрече. Херб был одним из главных партнеров Мортона, занимался в основном вопросами недвижимости, но в его обязанности входили и некоторые аспекты инвестиций Мортона. Тот же придавал огромное значение вопросам недвижимости.

Эванс вышел из кабинета и направился по коридору к офису Херба.

* * *

Лиза, секретарша Ловенштейна, сидела и слушала, что говорят по телефону. Увидев Эванса, быстро и с виноватым видом повесила трубку.

– Он говорит с Джеком Николсоном.

– Как старина Джек?

– Он прелесть! Заканчивает картину с Мерил! Там возникли какие-то проблемы.

Двадцатисемилетняя Лиза Рей, девушка с живыми глазками, была завзятой сплетницей; Эванс уже давно научился пользоваться ее болтливостью для получения нужной ему информации.

– А чего Херб от меня хотел, случайно не знаешь?

– Что-то связанное с Ником Дрейком.

– А что за конференция должна состояться завтра в девять?

– Не знаю! – В голосе ее слышалось недоумение. – Ничегошеньки не могу выяснить, представляешь? Правда, узнала о ней всего лишь час назад, так что…

– А кто созывает?

– Аудиторы Мортона. – Она взглянула на телефон. – Ой, он уже повесил трубку. Так что можешь зайти.

Херб Ловенштейн поднялся ему навстречу и пожал руку. Это был лысеющий мужчина с приятным лицом и мягкими манерами, кабинет его украшали дюжины семейных фотографий. Три или четыре стояли на письменном столе. С Эвансом у него сложились самые дружеские отношения, возможно потому, что, когда тридцатилетнюю дочь Мортона арестовали за хранение кокаина, именно Эванс помчался среди ночи в полицейский участок внести за нее залог. Прежде на протяжении многих лет этим занимался Херб, и он был рад, что той ночью его не побеспокоили.

– Ну-с, – спросил он, – как тебе Исландия?

– Красиво. Но холодно.

– Все прошло нормально?

– Конечно. – Я имею в виду… между Ником и Джорджем?

– Вроде бы да. А почему вы спрашиваете?

– Ник обеспокоен. За последний час звонил мне уже два раза.

– А в чем дело?

– Что там происходит с пожертвованиями Джорджа в НФПР?

– Ника интересовало именно это?

– Там какие-то проблемы, да?

– Просто Джордж хочет придержать выплату на некоторое время.

– Почему?

– Мне он не сказал.

– Так дело, наверное, в Кеннере?..

– Джордж не сказал. Просто попросил придержать. – Эванс удивился: откуда, интересно, Ловенштейн узнал о Кеннере?

– И что же мне теперь говорить Нику?

– Скажите, что мы работаем над бумагами. И что определенной даты пока что еще не назначили.

– Но ведь проблем с этим не возникнет, верно? – спросил Херб.

– Мне о них неизвестно, – ответил Эванс.

– Хорошо, – сказал Ловенштейн. И после паузы добавил:

– Мы здесь одни. Можешь мне сказать, есть проблемы или нет?

– Возможно. – Тут Эванс вдруг вспомнил, что Мортон чрезвычайно редко задерживал благотворительные выплаты. И что последний раз в его голосе по телефону чувствовалось плохо сдерживаемое волнение.

– А по поводу чего завтрашняя конференция? – осведомился Херб. – В большом зале?

– Сам голову ломаю.

– Разве Джордж тебе не сказал?

– Нет.

– Ник страшно огорчен.

– Ну, ничего удивительного. Он вечно чем-то недоволен.

– Ник тоже слышал об этом Кеннере. И считает, что вся причина в нем. Он известный интриган. Считается противником его активистов.

– Сомневаюсь. Он профессор Массачусетского технологического.

– Однако Ник считает, все неприятности от него.

– Чего не знаю, того не знаю.

– Он слышал, как вы с Мортоном говорили в самолете об этом Кеннере.

– Нику пора бы избавиться от привычки подслушивать и подглядывать.

17
{"b":"15313","o":1}