ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Так точно, – ответила Сара и влезла в кабину.

– Тогда в путь. Вам тоже все ясно, профессор?

– Да, – сказал Кеннер и уселся в кабину соседнего снегохода.

– Ладно. Только помните, температура за пределами снегохода составляет минус тридцать. Лицо и руки должны быть защищены от мороза. Любой открытый участок кожи подвержен быстрому обморожению. Пять минут – и вы можете потерять эту незащищенную часть тела. И мне бы не хотелось, чтоб вы, ребята, вернулись домой, недосчитавшись пальца руки или ноги. Или, еще того хуже, носа.

Болден направился к третьей машине.

– Едем гуськом, – сказал он. – Дистанция должна составлять три длины снегохода. Держите ее, старайтесь не приближаться, но и ни в коем случае не отставить. Если начнется буран и видимость упадет, держим ту же дистанцию, только сбавляем скорость. Ясно?

Все дружно закивали.

– Тогда вперед.

В дальнем конце ангара со скрипом поползла вверх металлическая дверь. В глаза ударили яркие лучи солнца.

– А денек у нас, похоже, выдался чудесный, – весело произнес Болден. И, выпустив клуб вонючего выхлопного газа от дизельного топлива, вывел свой снегоход на снежные просторы.

* * *

Снегоход отчаянно подпрыгивал на кочках. Ледяное поле, издали казавшееся таким плоским и ровным, на деле оказалось почти непроходимым из-за бесчисленных неровностей, продолговатых впадин и пологих торосов. Эвансу казалось, что он в лодке, которую так и шныряет из стороны в сторону на высоких волнах. Вот только море это было замерзшее, и продвигались они по нему медленно.

Руки Сары лежали на руле, она довольно уверенно вела снегоход. Эванс сидел рядом, обеими руками вцепившись в приборную доску, чтобы хоть как-то сохранить равновесие.

– Какая у нас скорость?

– Около четырнадцати миль в час.

Эванс тихо ойкнул: машина зарылась носом в короткую траншею, затем вынырнула.

– И нам предстоит трястись вот так целых два часа?

– Да, так они сказали. Кстати, ты проверял эти материалы с распечатки Кеннера?

– Да, – тихо ответил Эванс.

– И они сфабрикованы?

– Нет.

Шли они третьими. Перед ними маячил снегоход Кеннера, Болден возглавлял колонну.

В радио что-то щелкнуло, зашипело, затем послышался голос Болдена.

– О'кей, – сказал он. – Мы входим в щелевую зону. Соблюдайте дистанцию и старайтесь придерживаться дороги, помеченной флажками.

Эванс не заметил никакой разницы – все то же поле льда, поблескивающее под солнцем. Однако по обе стороны дороги действительно тянулись красные флажки. Закреплены они были на шестах высотой в шесть футов каждый.

Они ехали все дальше, и Эванс высматривал по краю дороги расселины. И вскоре стал их различать. Там лед имел темно-голубой оттенок, и еще казалось, он слегка светится.

– Какая у них глубина? – спросил он.

– Самая глубокая из нами обнаруженных достигала километра, – ответил по радио Болден. – Отдельные достигают тысячи футов. Ну а большинство не больше ста футов.

– И все они имеют такой цвет?

– Да, но только не советую приближаться, чтобы рассмотреть получше.

* * *

Несмотря на самые суровые предупреждения, они благополучно пересекли ледяное поле, флажки остались позади. Теперь слева тянулась пологая гора, над ней низко стлались белые облака.

– Это Эребус, – пояснил Болден. – Действующий вулкан. Видите, из кратера на вершине валит пар. Иногда он выплевывает куски лавы, но дальше дело не заходит. А Террор считается недействующим вулканом. Вон он, видите, впереди. Невысокая гора.

Эванс был разочарован. Само название – гора Террор – предполагало нечто грозное и страшное. Но там, куда указывал Болден, виднелся лишь пологий холм с темными каменистыми скоплениями в верхней части. Если б Болден не показал, он вообще не обратил бы внимания.

– Почему ей дали такое имя? – спросил Эванс. – Ничего страшного в ней нет.

– Внешний вид здесь ни при чем. Первые объекты местности Антарктиды получали названия в честь обнаруживших их кораблей, – пояснил Болден. – Очевидно, один из них и носил это грозное название, «Террор».

– А где лагерь Брюстера? – спросила Сара.

– Увидим уже через минуту, – ответил Болден. – А вы приехали сюда с какой-то инспекцией, да?

– Верно, – ответил Кеннер. – Мы из международного инспекционного агентства. И у нас задание: убедиться, что ни один из исследовательских проектов США не нарушает международные соглашения по Антарктиде.

– Вон оно как…

– Доктор Брюстер появился здесь так внезапно, – продолжал Кеннер. – Даже не успел представить план своих научных работ нам на одобрение. Вот мы и решили посмотреть на месте. Обычная рутинная проверка.

Еще несколько минут они в молчании тряслись по ледяным кочкам. Никакого лагеря видно не было.

– Да… – протянул Болден. – Возможно, он перенес его в другое место.

– А какого рода исследования он планировал проводить? – спросил Кеннер.

– Точно не знаю, – ответил Болден. – Но вроде бы я слышал, он изучает механику отрыва льда. Ну, знаете, льдины часто отрываются от айсбергов и ледников, что находятся вдоль береговой линии. Ну и Брюстер должен был установить на них специальные датчики, проследить за тем, как льдины движутся к морю.

– А море отсюда далеко? – спросил Эванс.

– Милях в десяти-одиннадцати, – ответил Болден. – К северу.

– Но если он изучает формирование айсбергов и движение льдов, зачем ему понадобилось так далеко забираться от берега? – спросила Сара.

– Не так уж это и далеко, – сказал Кеннер. – Два года тому назад от шельфа Росс откололся айсберг четыре мили в ширину и около сорока миль в длину. Размером с Род-Айленд, представляете? Один из самых больших айсбергов в мире.

– И все это произошло, конечно, не из-за глобального потепления, – с усмешкой заметил Эванс Саре. – Глобальное потепление здесь совершенно ни при чем. О, нет, даже и думать нечего!

– Вы правы, – невозмутимо кивнул Кеннер. – Формирование этого гигантского айсберга было вызвано местными условиями.

– Что ничуть меня не удивляет, – вздохнул Эванс.

– В том, что произошло это под воздействием чисто локальных условий, Питер, – заметил Кеннер, – нет ничего удивительного. Ведь Антарктида – континент. Как и на каждом континенте, здесь могут существовать местные климатические условия. Причем вне зависимости от того, существует ли такое явление, как глобальное потепление.

– Это уж точно, – с видом знатока кивнул Болден. – Климат в разных частях разный. К примеру, здесь наблюдается такое явление, как катабатические ветры.

– Что?

– Катабатические ветры. Ну, гравитационные. Возможно, вы заметили, что здесь намного ветреней, чем в лагере Веддела. Во внутренней части континента гораздо спокойнее.

– А что такое гравитационный ветер? – спросил Эванс.

– Антарктида представляет собой как бы огромный ледяной купол, – ответил Болден. – Внутренняя часть материка выше, чем прибрежная. И холодней. Холодный воздух стекает сверху вниз и постепенно набирает скорость. У побережья скорость ветра может составлять пятьдесят, даже восемьдесят миль в час. Впрочем, сегодня денек выдался на удивление спокойный.

– Вот радость-то, – иронически заметил Эванс. И тут вдруг Болден воскликнул:

– Смотрите, вон там впереди! Это и есть лагерь профессора Брюстера.

ЛАГЕРЬ БРЮСТЕРА

Среда, 6 октября
2.04 дня

Смотреть было особенно не на что: пара оранжевых куполообразных палаток, одна маленькая, другая побольше. Похоже, что большая предназначалась для хранения оборудования, были видны очертания каких-то ящиков и коробок, прижатых к ткани. Эванс увидел также устройства, помеченные воткнутыми в лед оранжевыми флажками. Располагались они через каждые несколько сот ярдов, и линия эта исчезала вдали.

– Так, давайте-ка остановимся, – сказал Болден. – Боюсь, что доктор Брюстер в данный момент отсутствует. Его снегохода нигде не видно.

46
{"b":"15313","o":1}