ЛитМир - Электронная Библиотека

В записи давалась подробная техническая информация об энергоблоке и сообщалось, что пулевые ранения, автомобильные катастрофы, ожоги и прочие телесные повреждения могут способствовать выходу плутония – мощного излучателя альфа-частиц. Также там было специальное обращение к врачам, коронерам и работникам моргов, которых предупреждали о недопустимости кремировать тело до извлечения из него ядерной батареи.

Эллис вставил энергетическую установку в подкожный карман под мышкой и наложил швы. После чего все его внимание переключилось на микрокомпьютер размером с почтовую марку.

Росс взглянула на смотровую галерею и заметила там «вундеркиндов-близнецов» Герхарда и Ричардса, внимательно наблюдавших за операцией. Эллис проверил крошечную коробочку под сильной лупой и передал ее оператору. Тот подключил микрокомпьютер к главному компьютеру клиники.

Росс воспринимала компьютер как самую большую диковинку электронной цепи, частью которой теперь становился Бенсон. Придя три года назад в Центр, она стала свидетельницей того, как компьютер постепенно уменьшался – сначала он был размером с сундук, потом превратился вот в эту едва заметную почтовую марку, которую едва можно было различить на ладони, хотя внутри все в точности копировало схему его крупного предшественника.

Компьютер таких микроскопических размеров позволял с легкостью имплантировать его под кожу. Пациент мог двигаться без помех, принимать душ – словом, делать все, что угодно. Это куда лучше, чем старые модели, когда батарею приходилось пристегивать к ремню, а все тело было опоясано проводами.

Она взглянула на компьютерный дисплей. Там уже показалась надпись: «ОПЕРАТИВНЫЕ МОНИТОРЫ ОТКЛЮЧЕНЫ ДЛЯ ПРОВЕРКИ». На одном мониторе вспыхнула увеличенная схема цепи. Компьютер проверял каждый контакт и компонент по отдельности. На каждый этап этой проверки уходило четыре миллионных доли секунды. Весь процесс уложился в две секунды. Компьютер высветил: «ЭЛЕКТРОННАЯ ПРОВЕРКА – ОТРИЦАТЕЛЬНО». Через мгновение на дисплее возникло изображение мозга. Компьютер возобновил контроль за ходом операции.

– Так, – сказал Эллис, – теперь давайте его подключать.

Он тщательно подсоединил все сорок контактов обеих электронных связок к выходным контактам пластиковой коробочки. Потом уложил проводки вдоль шеи, подоткнул их под кожу открытого надреза и попросил передать ему хирургические нитки. Часы отсчета времени показывали 1.12.00.

2

Моррис вкатил каталку с Бенсоном в реабилитационную палату – длинное помещение с низким потолком, куда пациентов отправляли сразу после операции. В Центре была особая реабилитационная палата – как и для кардиологических и ожоговых пациентов. Но в реабилитационное отделение Центра, напичканное сложнейшей электронной аппаратурой, до сих пор еще никого не помещали. Бенсон оказался первым обитателем палаты.

Бенсон был бледен, но спокоен. Голова и шея перебинтованы. Моррис следил, чтобы санитары осторожно перенесли его с носилок на кровать. В дальнем углу палаты Эллис по телефону надиктовывал заключение. При наборе номера 1104 можно было напрямую подключиться к магнитофону. Надиктованное сообщение потом перепечатает секретарша и подошьет в историю болезни Бенсона.

Голос Эллиса монотонно звучал из дальнего угла палаты:

– …сантиметров были намечены в правой височной доле и двухмиллиметровым буром сделаны вводные отверстия. Применялось сверло К-7. Имплантация электродов Бриггса осуществлялась с помощью компьютера – по программе «ЛИМБИК». Дорогая, пожалуйста, заглавными буквами: эл-и-эм-бэ-и-ка. Установка электродов по данным рентгенограммы определена компьютером в пределах допустимых погрешностей. Электроды закреплены с помощью фиксирующих колпачков Тайлера и зубопротезного раствора седьмой степени. Трансмиссия…

– Как его наблюдать? – спросила дежурная сестра реабилитационного отделения.

– Проверка жизнедеятельности через каждые пять минут в течение первого часа, через каждые пятнадцать минут – в течение второго, затем через полчаса и впоследствии – через каждый час. Если состояние будет стабильным, можете перевести его к нам на этаж через шесть часов.

Медсестра, кивая, делала пометки у себя в журнале. Моррис присел около кровати и стал писать оперативку.

КРАТКАЯ ОПЕРАТИВНАЯ СПРАВКА О СОСТОЯНИИ ГАРОЛЬДА Ф. БЕНСОНА

Предоперац, диагноз: психомоторная (височная доля) эпилепсия

Постоперац, д-з: аналогично

Процедура: имплантация двойных электродных связок Бриггса в правую височную долю с подкожной установкой компьютера и плутониевого энергоблока

Предоперац, медикамент.: фенобарбитал 500 мг. Антропин 60 мг – за час до операции

Анестезия: лидокаин (1/1000) эпинефрин местно

Приблиз, потеря крови: 250 мл

Жидкостный заменитель: 200 мл Д5/В

Продолж-ность операции: 1 час 12 мин

Послеоперац, состояние: хорошее

Закончив писать, он услышал, как Росс обратилась к сестре:

– Дайте ему фенобарб, как только он очнется. – В ее голосе сквозили недобрые нотки.

Он взглянул на нее.

– Что-нибудь не так?

– Нет-нет.

– Слушай, чем ты недовольна?

– А ты нарываешься на ссору?

– Да нет, но…

– Тогда проследи, чтобы ему дали фенобарб. Его необходимо держать на седативах, пока мы не приступим к интерфейсингу.

И она пулей вылетела из палаты. Моррис молча посмотрел ей вслед, потом бросил взгляд на Эллиса, который, не переставая диктовать, наблюдал эту сцену. Эллис пожал плечами.

– Что с ней такое? – поинтересовалась сестра.

– Наверное, просто устала, – предположил Моррис.

Он установил мониторы на полке над головой Бенсона, включил аппарат и подождал, пока он нагреется. Потом укрепил временный индуктор у Бенсона на плече.

Во время операции все провода были законтачены, но пока система не функционировала. До ее включения Бенсона необходимо было подвергнуть интерфейсингу. Другими словами, надо было выяснить, какие из сорока контактов будут способны подавить эпилептический припадок, и затем активизировать необходимые контакты подкожного компьютера. Поскольку компьютер располагался под кожей, включение следовало проводить посредством индуктора, который оказывал свое действие сквозь кожу. Но интерфейсинг можно было осуществить только завтра утром.

Тем временем аппараты следили за активностью мозговых волн Бенсона. Установленные над головой пациента мониторы светились ярко-зеленым фоном, по которому бежали ярко-белые зигзаги его ЭЭГ. Рисунок соответствовал нормальным альфа-ритмам, замедленным действием седатива.

Бенсон открыл глаза и уставился на Морриса.

– Как вы себя чувствуете? – спросил тот.

– Спать хочется, – ответил Бенсон. – Скоро начнете?

– Уже закончили, – ответил Моррис.

Бенсон кивнул, ничуть не удивившись, и закрыл глаза.

Техник из лаборатории радиации вошел в палату и стал проверять наличие утечки из ядерного энергоблока с помощью счетчика Гейгера. Утечки не было. Моррис надел Бенсону на шею ошейник. Сестра, с любопытством дотронувшись до него, прочитала все надписи на жетоне и нахмурилась.

Подошел Эллис.

– Ну что, завтракать?

– Да, – сказал Моррис. – Неплохо бы позавтракать.

И они вышли из палаты.

3

Беда в том, что ему и впрямь не нравился звук собственного голоса. Его голос был грубым и хриплым, а дикция – нечеткой. Макферсон предпочел бы увидеть свои фразы мысленным взором – начертанными на воображаемой странице. Он нажал на кнопку записи диктофона.

– Римская три. Философский смысл.

Он замолчал и оглядел кабинет. На углу его большого письменного стола примостился крупный муляж головного мозга. Одна стена – сплошь в стеллажах, уставленных научными журналами. И включенный монитор. Он просматривал запись утренней операции. Звук был выключен, и на экране мерцали только молочно-белые образы. Эллис сверлил отверстия в черепе Бенсона. Макферсон понаблюдал и снова стал диктовать:

15
{"b":"15316","o":1}