ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Я пил водку и чувствовал, как ко мне начинает возвращаться прежнее спокойствие. Все-таки мне следовало бы быть посдержаннее; я был чересчур вспыльчив и слишком часто выходил из себя; я придавал больше значения личностной оценке, чем объективной информации и фактам.

Впредь мне следует действовать с большей осторожностью.

Зазвонил телефон. Звонила Джудит. Она все еще была в доме у Ли.

— Как вы там?

Очень спокойно и хорошо поставленным голосом она сказала:

— Тебе лучше приехать. Тут на улице что-то типа демонстрации.

— Как?

— Они устроили сборище, — сказала Джудит, — на лужайке.

— Сейчас буду, — ответил я и положил трубку. Схватив пиджак, я бросился к машине, но затем остановился.

Пора бы стать поосторожнее.

Я возвратился обратно в дом и быстро набрал номер городской редакции «Глоб». Я сообщил о демонстрации у дома Ли. Звонок получился поспешным и эмоциональным; я был уверен, что они отреагируют на него.

Затем я сел в машину и выехал на дорогу.

Когда я остановился перед домом Ли, на лужайке со стороны улицы все еще тлел воздвигнутый там деревянный крест. На подъезде к дому стояла полицейская машина, а вокруг уже успела собраться большая толпа, состоявшая по большей части из соседских ребятишек и их ошеломленных родителей. Дело было ранним вечером, над землей постепенно сгущались сумерки, и черный дым от креста, клубясь, поднимался к небу.

Я начал протискиваться сквозь толпу, направляясь к дому. Все стекла в окнах, выходящих на улицу, были перебиты. Из дома доносился плач. Полицейский у двери остановил меня.

— Кто вы?

— Доктор Берри. В доме находятся мои жена и дети.

Он отступил от двери, и я вошел.

Они все были в гостинной. Бетти Ли плакала; Джудит присматривала за детьми. Все вокруг было усеяно битым стеклом. Двое из детей порезались об острые осколки. Порезы оказались довольно глубокими, но не опасными. Полицейский пытался задавать вопросы миссиз Ли. Но никакого разговора у них не получалось.

— Мы просили вас о защите, — повторяла Бетти. — Мы просили, мы умоляли вас, но вы так и не приехали…

— Ну что вы, леди, — сказал полицейский.

— Мы же просили. У нас что, и прав никаких нет?

— Ну что вы, леди, — повторил он.

Я помогал Джудит перевязать детей.

— Что здесь произошло?

Неожиданно полицейский обернулся в мою сторону.

— А вы кто такой?

— Я врач.

— А, давно пора, — сказал он и снова принялся распрашивать миссиз Ли.

Джудит была бледна и подавлена.

— Это началось минут двадцать назад, — говорила он. — Мы целый день выслушивали угрозы по телефону. И еще были письма. И тут вдруг эти… Они приехали на четырех машинах. Воткнули в землю крест, облили его бензином и подожгли. Их там было наверное человек двадцать. Они стояли на лужайке и пели «Вперед, солдаты Христа». А потом, увидев, что мы смотрим на них из окна, они стали кидать камни. Это было похоже на кошмарный сон.

— А что это были за ухари? Как они были одеты? Что у них были за машины?

Она сокрушенно покачала головой.

— В этом-то все и дело. Это были молодые, с виду приличные молодые люди. Если бы сюда приперлись фанатики-старперы, я бы еще как-то могла это понять, но ведь это были подростки. Тебе трудно представить, ты не видел, какие у них были лица.

Закончив перевязку, мы увели детей из комнаты.

— Я хочу, взглянуть на письма, которые вы получили, — сказал я.

И тут в гостинную вполз годовалый малыш Ли. Он счастливо улыбался и что-то лепетал, пуская слюни и хлюпая. Он был явно заинтригован видом поблескивающих на ковре осколков.

— Эй, — окликнул я полицейского у двери. — Остановите его.

Полицейский взглянул вниз. Все время до этого он наблюдал за тем, как ползет малыш.

Теперь он наклонился и остановил ребенка, удерживая его за пухлую ножку.

— Да возьмите же вы его на руки, — сказал я полицейскому. — Он вас не укусит.

Полицейской с явной неохотой поднял ребенка с пола и держа его так, как будто малыш был заразным. На его лице при этом появилось брезгливое выражение: еще бы, ребенок врача-детоубийцы.

Пройдя через просторную гостинную, Джудит подошла к двери. Под ногами у нее хрустело битое стекло. Она взяла ребенка из рук полицейского. Малыш же не знал ничего о чувствах полицейского. Он безмятежно играл с блестящими пуговками на его мундире, радостно пуская слюни на синюю униформу. И ему очень не понравилось, что Джудит уносит его от тех пуговок.

Я слышал, как другой полицейский говорит миссиз Ли:

— Поймите же вы, мы постоянно получаем сообщения об угрозах. У нас просто нет физической возможности отреагировать на каждое из них.

— Но ведь мы позвонили вам, когда они подожгли вон… вон ту штуку на лужайке перед домом.

— Это крест.

— Я знаю, как это называется, — сказала Бетти. Она уже больше не плакала. Она была вне себя от негодования.

— Мы приехали так быстро, как только смогли, — сказал полицейский. — Поверьте мне, леди. Так быстро, как только смогли.

Джудит обернулась ко мне.

— У них ушла на это четверть часа. К тому времени все стекла были перебиты, и эти ублюдки уехали.

Я подошел к столу и взглянул на письма. Все конверты были аккуратно вскрыты, а сами письма сложены ровной стопочкой. Большинство из них были торопливо нацарапаны от руки; кое-какие оказались отпечатаны на машинке. Все они были предельно краткими, некоторые и вовсе в одно-единственное предложение. Их авторы словно задыхались от злобного негодования и были щедры на проклятья.

Коммунист вонючий любимец жидов и черномазых чертов убийца! Ты и тебе подобные получите то, что заслуживаете, ублюдочные детоубийцы. Все вы гады и сволочи. Может быть вы думаете, что живете в Германии, но это не так.

Без подписи.

И сказано было нашим Господом и Спасителем «Пустите детей приходить ко мней и не возбраняйте им, ибо таковых есть Царствие Божие». Ты согрешил против Господа нашего Иисуса Христа и да постигнет тебя кара от Его всемогущей десницы. Славьте Бога небес, ибо вовек милость Его.

Без подписи.

Все порядочные граждане нашего Содружества не станут молчать и бездействовать. Мы доберемся до тебя, где бы ты ни был. Мы будет гнать всех вас из ваших домов, мы вышвырнем вас из нашей страны. Мы выживем отсюда всех тебе подобных, и не остановимся ни перед чем, ради того, чтобы очистить наше Содружество от скверны.

Без подписи.

Ну что, попался! Мы переловим всех твоих приятелей. Врачи считают, что им можно все: а) разъезжать на длинных «кадиллаках», б) драть с людей за лечение три шкуры, в) изводить больных ожиданием в очередях. д) Но все вы сволочи. И всех вас поставят на место.

Без подписи.

Нравится убивать детей? Посмотрим, что ты запоешь, когда твоим щенкам свернут шеи.

Без подписи.

Аборт — это грех против Бога, человека, общества и еще не рожденного младенца. Ты за все заплатишь сполна еще при этой жизни. Но Господь Бог все видит, и гореть тебе вечно в пламени ада.

Без подписи.

Аборт хуже любого убийства. Что они сделали тебе, почему ты их убиваешь? Ответь на этот вопрос и ты увидишь, что правда на моей стороне. Чтобы ты сгнил в тюрьме, а твои жена и дети сдохли.

Без подписи.

Но было и вот такое письмо, написанное аккуратным женским почерком.

Мне очень жаль, что у вас случилось такое несчастье. Я знаю, что всем вам сейчас очень тяжело. Но я только хотела сказать, что я очень благодарна вам за то, что вы сделали для меня в прошлом году, и я верю в вас и в то, что вы делаете. Вы самый лучший доктор из тех, кого я когда-либо знала и самый честный. Благодаря вам моя жизнь сложилась намного лучше, чем она была бы, если бы вы мне не помогли, и мы с мужем бесконечно вам за это признательны. Я каждый вечер буду молить Бога за вас.

Миссиз Элисон Бэнкс.

Это письмо я незаметно сунул в карман. Будет лучше, если оно не будет лежать здесь у всех на виду.

Я услышал голоса у себя за спиной.

56
{"b":"15323","o":1}