ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Вот как?

— И этим человеком будете вы, Вильсон. Только вы один выиграете от этого суда.

— Это ваше сугубо личное мнение, — сказал он. Он начинал злиться. Мои слова его задели.

— Это реальный факт.

— Вы сами слышали, что говорил Дж.Д. Его невозможно урезонить.

— Но вы могли бы заставить его слушать.

— Нет, — сказал Вильсон. — Но в суде он будет слушать, как миленький. — Он откинулся на спинку сидения и глядел на дорогу перед собой, видимо, восстанавливая в памяти события минувшего вечера. — Знаете Берри, вы меня удивляете. Ведь вас в какой-то степени можно назвать ученым, и как ученому вам следовало бы объективно смотреть на вещи. За сегодняшний вечер вы получили кучу доказательств, говорящих за то, что Питер Рэндалл виновен, и тем не менее вы все равно не удовлетворены.

— Он произвел на вас впечатление человека виновного в чем-то? — поинтересовался я.

— Он хороший актер.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Ответил, — сказал Вильсон.

— Так значит, вы уверены, что он виновен?

— Именно так, — подтвердил Вильсон. — И более того, я могу заставить присяжных поверить в это.

— А что если вы ошибаетесь?

— Тогда с моей стороны это очень не хорошо. Так же не хорошо, как то, что миссиз Рэндалл была не права насчет Арта Ли.

— Вы пытаетесь найти себе оправдание.

— Кто? Я? — Он покачал головой. — Нет, господин хороший. Это не я, а вы стараетесь оправдать себя. Это вы всю дорогу играете в доброго доктора. Это вы не желаете нарушать традиций, вашего заговора молчания. Это вам хочется, чтобы все прошло тихо и гладко, чтобы, не дай бог, никого не обидеть и не оскорбить чьих-либо чувтсв.

— А что же в этом плохого? Ведь задача адвоката, — сказал я, — в том и заключается, чтобы действовать во благо своего клиента.

— Задача адвоката в том, чтобы выигрывать свои дела.

— Арт Ли обыкновенный живой человек. У него есть семья, какие-то свои жизненные цели, свои личные желания и устремления. И вы должны способствовать их воплощению. А не инсценировать шумный судебный процесс ради удовлетворения собственного тщеславия.

— Ваш, Берри, самый главный недостаток в том, что вы такой же как и все врачи. Вы никак не можете поверить в то, что в ваше стадо затесалась паршивая овца. И поэтому вы были бы не прочь увидеть на суде в крайнем случае какого-нибудь отставного военного санитара или медсестру. Или же на худой конец задрипанную старуху-повитуху. Вот кого вам хотелось бы призвать к ответу. Но только не врача.

— Мне хотелось бы призвать к ответу того, кто виновен, — возразил я, — и никого больше.

— Но ведь теперь вы знаете, кто виновен, — сказал Вильсон. — И вам это известно наверняка.

* * *

Я отвез Вильсона обратно, а затем возратился домой и налил себе водки, не став ее ничем разбавлять. В доме было очень тихо; время уже перевалило за полчночь.

Я пил водку и размышлял над всем увиденным мной этим вечером. Как и говорил Вильсон, все концы сходились на Питере Рэндалле. В его машине была кровь, и он отделался от машины. Я ни минуты не сомневался в том, что галлон бензина, опрокинутый на переднее сидение бесследо уничтожит все доказательства. Теперь он чист — или, скорее мог бы считать себя таковым, если бы мы только не видели его поджигающим машину.

К тому же Вильсон был прав в том, что все здесь объяснимо с логической точки зрения. Анжела и Пузырик не лгали, заявив, будто бы они не видели Карен; вечером того воскресенья она отправилась к Питеру. А Питер допустил ошибку; по дороге домой у Карен началось кровотечение. Она, по всей видимости, рассказала обо всем миссиз Рэндалл, которая отвезла ее на своей машине в больницу. Но оказавшись в больнице, миссиз Рэндалл не знала, что диагноз, поставленный в отделении неотложной помощи не относится к компетенции полиции; и желая предотвратить семейный скандал, она обвинила во всем другого врача, единственного изо всех, кто как ей было твердо известно, тоже занимался абортами: Арта Ли. Она действовала преждевременно, и тут-то все и началось.

Все предельно ясно и понятно.

За исключением того, думал я, что могло послужить изначальной предпосылкой для случившегося. Питер Рэндалл на протяжении многих лет был лечащим врачом Карен. Он знал, что девочка исключительно истерична. И уже хотя бы уже поэтому он наверняка не стал бы принебрегать пробой на наличие беременности. Тем более, что он знал о возникших у нее в последнее время проблемах со зрением, что являлось одним из симптомов опухоли гипофиза, которая могла имитировать беременность. Поэтому он обязательно сделал бы прежде анализ.

Но в то же время он зачем-то направил ее к Арту Ли. Зачем? Если бы ему так уж хотелось, чтобы эта беременность была прервана, то ему было вполне по силам самому сделать ей аборт.

Но опять же он уже дважды делал ей аборты, и все прошло нормально, без осложнений. Так почему же он допустил ошибку — и очень серьезную, грубую ошибку — в третий раз?

Нет, думал я, ничего здесь еще не ясно.

И тут мне на память пришли слова Петерсона: «И, конечно, вы, врачи, всегда держитесь вместе.» Я понял, что он и Вильсон были в чем-то правы. Мне и в самом деле очень хотелось верить, что Питер невиновен. Отчасти потому что, он был врачом, а отчасти потому, что мне он был очень симпатичен. Даже перед лицом серьезных, можно сказать неопровержимых доказательств мне хотелось верить в то, что он невиновен.

Я горестно вздохнул и глотнул еще водки. Но все дело в том, что этой ночью мне довелось стать свидетелем очень важных событий, свидетелем криминального, злого умысла. И закрыть на это глаза я не мог. Я не мог списать это все на обыкновенное недоразумение или стечение обстоятельств. Мне было необходимо найти всему свое объяснение.

И наиболее логичным в данной ситуации объяснением казалось то, что Питер Рэндалл и был как раз тем, кто сделал этот роковой аборт.

ЧЕТВЕРГ, 13-Е ОКТЯБРЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Я проснулся и на душе у меня было прегадостно. Я ощущал себя диким зверем, загнанным в угол клетки. Мне было не по душе все происходящее, но я не знал, как воспрепятствовать ему. И хуже всего было то, что я не мог себе представить, какую управу найти на Вильсона. Доказать невиновность Арта Ли было довольно трудно; но доказать отсутствие вины Питера Рэндалла было практически невозможно.

Джудит взглянула на меня и сказала:

— Злючка.

Я хмыкнул и отправился в ванную.

Тогда она спросила:

— Что-нибудь выяснил?

— Ага. Вильсон собирается повесить все на Питера Рэндалла.

Она засмеялась.

— Как, на старого доброго Питера?

— На старго доброго Питера, — сказал я.

— И у него есть доказательства?

— Есть.

— Это хорошо, — сказала она.

— Нет, — возразил я. — Ничего хорошо в этом нет.

Я выключил душ и потянулся за полотенцем.

— Я не верю в то, что это сделал Питер, — сказал я.

— Очень благородно с твоей стороны.

Я отрицательно покачал головой.

— Нет, — возразил я ей, — это просто означает, что обвинение еще одного невинного человека все равно ничего не решит.

— Ничего, так им и надо, — сказала Джудит.

— Кому?

— Рэндаллам.

— Но это не справедливо, — снова возразил я.

— Тебе легко об этом говорить. Ты можешь позволить себе рассуждать о технической стороне дела и прочих формальностях. А я уже три дня провела с Бетти Ли.

— Я знаю, что тебе очень нелегко…

— Речь не обо мне, — перебила меня Джудит. — Я говорю о ней. Или может быть ты уже забыл о вчерашнем вечере?

— Нет, — ответил я, про себя размышляя о том, что именно вчерашний вечер и стал причиной этого кошмара. Именно эти события побудили меня позвонить Вильсону.

— На долю Бетти выпали все эти адские испытания, — сказал Джудит. — Этому не может быть оправдания, и Рэндаллы должны отплатить сполна за ее страдания. Так что пусть теперь жуют там друг дружку, кувыркаются как хотят. Пускай прочувствуют на собствейнно шкуре, каково это.

60
{"b":"15323","o":1}