ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Любовь яд
Сияние первой любви
Угадай кто
Прекрасная помощница для чудовища
Сама себе психолог
Чувство моря
Принцесса моих кошмаров
Секрет легкой жизни. Как жить без проблем
Пять четвертинок апельсина
A
A

А поняв, почувствовал жгучий страх, почти панический ужас.

Мы с Джудит завтракали вдвоем, дети ещё спали.

– Что ты намерен делать сегодня? – спросила она.

– Еще не знаю.

Я и сам задавался этим вопросом. Надо было разузнать побольше и о Карен, и, в особенности, о миссис Рэндэлл. По сути дела, мне мало что было известно о них.

– Начну с девушки, – решил я.

– Почему?

– По отзывам, она была сущим ангелом, добрым и светлым небесным созданием, прелестной девочкой и всеобщей любимицей.

– Возможно, это правда.

– Да, – согласился я. – Только неплохо бы выслушать и мнения других людей, а не только её отца и брата.

– Где же ты их выслушаешь?

– Начну с колледжа Смита, – решил я.

Колледж Смита, Нортгемптон, Массачусетс. Две тысячи двести девушек живут в здешней глухомани и получают прекрасное образование. Два часа по шоссе до поворота на Холлок, потом – ещё полчаса по узким дорогам. Наконец я проскочил под железнодорожным мостом и въехал в городок. Нортгемптон мне никогда не нравился. Тут царит какая-то странная атмосфера, слишком гнетущая для университетского городка. Веет всеобщим раздражением и какой-то безысходностью, отчаянием двух тысяч двухсот девушек, заточенных в глуши на четыре года, и злостью местных жителей, вынужденных терпеть их здесь.

Студенческий городок очень красив, особенно по осени, когда начинает желтеть листва. Даже дождь не в силах смыть эту красоту. Я отправился прямиком в справочное бюро и заглянул в журнал регистрации студенток и преподавателей. Получив в бюро план городка, я пустился на поиски Хенли-холла – общежития, в котором прежде обреталась Карен Рэндэлл.

Это был белый деревянный домик на Уилбер-стрит, дававший приют четырем десяткам девушек. На первом этаже размещалась общая гостиная, отделанная яркой узорчатой тканью, призванной подчеркнуть, что здесь живут девушки, и выглядевшей совершенно несуразно. По гостиной слонялись обитательницы дома, облаченные в комбинезоны, с распрямленными при помощи утюга волосами. У двери стоял столик дежурной. Я подошел к сидевшей за ним девушке и сказал:

– Мне нужна Карен Рэндэлл.

Девица вздрогнула и посмотрела на меня как на престарелого насильника.

– Она моя племянница, – пояснил я. – Меня зовут доктор Берри.

– Меня не было тут в выходные, – ответила девушка, – и я ещё не видела Карен. Кажется, она ездила в Бостон.

Мне повезло: эта девица, похоже, ещё не знала о случившемся. А остальные? Вероятно, наставница уже в курсе. Или ей вот-вот сообщат. Мне вовсе не хотелось встречаться с наставницей.

– О, – воскликнула девушка за столом. – Кстати, вот идет Джинни, её соседка по комнате.

Джинни была темноволосой девочкой в плотном комбинезоне и драном свитере вобтяжку. Несмотря на такой наряд, она как-то ухитрялась выглядеть холодной и чопорной. Вероятно, благодаря выражению лица.

Дежурная поманила её и сказала:

– Это доктор Берри. Он приехал повидать Карен.

Джинни метнула на меня испуганный взгляд. Она знала. Я быстро схватил её за локоть, отвел в сторону и усадил на стул.

– Но ведь Карен… – начала она.

– Я знаю. Мне надо поговорить с вами.

– Я должна спросить мисс Питерс, – Джинни хотела встать, но я мягко удержал её.

– Прежде чем вы это сделаете, позвольте сообщить вам, что вчера я присутствовал на вскрытии Карен.

Джинни вздрогнула и прижала пальцы к губам.

– Извините за прямоту, но у меня есть один вопрос, ответить на который не сможет никто, кроме вас. А что скажет мисс Питерс, мы с вами и так знаем.

– Она запретит мне говорить с вами, – Джинни смерила меня подозрительным взглядом, но я уже возбудил её любопытство.

– Пойдемте туда, где нам никто не помешает, – предложил я.

– Не знаю, следует ли мне…

– Я отниму у вас всего несколько минут.

Она встала и кивнула в сторону коридора.

– Обычно мужчин не допускают в наши комнаты, но вы ведь родственник, правильно?

– Правильно.

Джинни и Карен жили на первом этаже, окно их комнаты выходило на задний двор. Комнатка была тесная и неряшливая, повсюду валялись фотографии мальчиков, письма, поздравительные открытки, программы футбольных матчей между университетами Лиги Плюща, ленты, расписания занятий, флакончики с духами, плюшевые мишки и щенки. Джинни уселась на кровать и указала мне на стул у письменного стола.

– Вчера мисс Питерс сказала мне, что с Карен случилось несчастье и она погибла, – начала девушка. – Она просила меня никому ничего не говорить до поры до времени. Странно. Никто из моих знакомых ещё не умирал. Я имею в виду ровесников, понимаете? Странно, право. Я ведь ничего не почувствовала, не могла даже заставить себя огорчиться. Наверное, до меня просто ещё не дошло.

– Вы знали Карен до того, как стали жить вместе?

– Нет, нас просто поселили в одну комнату.

– Вы ладили?

Джинни передернула плечами. Она уже освоила язык телодвижений, но пока не умела добиться полной естественности. Создавалось впечатление, что она подолгу отрабатывала каждый жест перед зеркалом.

– Вроде, да. Карен не была типичным новичком, не робела. И все время уезжала то на день, то на два. На занятия почти не ходила и часто повторяла, что ненавидит колледж. Впрочем, так все говорят, но Карен действительно не врала. Она и впрямь ненавидела учебу. По-моему, так оно и было.

– Почему вы так думаете?

– Потому что она не ходила на уроки и часто отлучалась из городка. Говорила, что едет к родителям, но на самом деле моталась куда-то еще. Карен ненавидела своих родителей. Она сама мне так сказала.

Джинни встала и открыла дверцу шкафа. На внутренней стороне створки висела большая глянцевая фотография Джей Ди Рэндэлла, сплошь испещренная крошечными дырочками.

– Она любила бросать в снимок дротики, – пояснила Джинни. – Это её отец. Кажется, он хирург. Она метала дротики в его физиономию каждый вечер, перед тем как лечь спать.

Девушка закрыла шкаф.

– А как она относилась к матери?

– Мать она любила. Я имею в виду родную мать, ту, которая умерла. Мачеха-то ей не особенно нравилась.

– Что ещё вам рассказывала Карен?

– Про мальчиков рассказывала, – Джинни снова уселась на кровать. – Тут только о них и говорят. Карен наведывалась в какую-то местную частную школу и тусовалась с парнями. Да и к ней то и дело приезжали из Йеля.

– Она встречалась с кем-нибудь?

– Не думаю. Со всеми понемножку. Парни за ней табунами ходили.

– Она была так популярна?

– А может, и по какой другой причине, – Джинни наморщила носик. – Слушайте, неприлично говорить про неё такое теперь, когда… Да и нет причин верить во все это. Может, это вообще треп.

– А что такое?

– Ну, когда сюда приезжает новенькая, про которую никто ничего не слышал, можно болтать все, что угодно. Я, помнится, раньше врала, что была капитаном команды болельщиков. Просто забавы ради. На самом-то деле я училась в обычной средней школе, а о капитанстве и мечтать не могла.

– Понятно. Ну, а что за байки травила Карен?

– Да всякие. И не то чтобы байки. Скорее уж притчи. Все как-то обиняками да намеками. Карен нравилось, когда люди считали её эдакой оторвой. И дружки были ей под стать. Она очень любила это слово – «оторва». И умела пустить пыль в глаза. Никогда не выкладывала все напрямую, никаких тебе обстоятельных историй. Обронит слово тут, слово там, и все. Про свои аборты, например, и всякое такое.

– Про аборты?

– Она сказала, что ещё до колледжа дважды ходила на аборт. По-моему, это чепуха, правда? Два аборта! В конце концов, ей было всего семнадцать! Я говорила ей, что не верю, и тогда она пускалась в объяснения – как это делается. Все по порядку, что за чем идет. Вот тогда я начинала думать, что, возможно, это все-таки правда.

Девушке, росшей в семье врача, ничего не стоило вызубрить процедуру ПВ, и осведомленность Карен вовсе не доказывала, что ей самой делали аборты.

23
{"b":"15326","o":1}