ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Час расплаты
Иллюзия греха
Шаг до трибунала
Человек, который хотел быть счастливым
Одиночество в Сети
Разгреби свой срач. Как перестать ненавидеть уборку и полюбить свой дом
Золото Аида
Позитивное воспитание ребенка: здоровый сон и правильный уход
П. Ш. #Новая жизнь. Обратного пути уже не будет!
A
A

– А может, и вполне разумно.

– Сомневаюсь. Я – частное лицо и действую в рамках прав, предоставленных законом всем гражданам. Я никому не навязывался, никому не угрожал. Любой человек, который не хотел говорить со мной, мог этого не делать.

– Вы нарушили границы частных владений, вторглись в жилище Рэндэллов.

– Это произошло случайно. Я заблудился и решил спросить дорогу. Рядом был большой дом, настолько огромный, что я, разумеется, принял его за учреждение. Мне и в голову не пришло, что там живут люди.

– Учреждение, говорите?

– Да. К примеру, сиротский приют. Или дом престарелых. Вот я и подъехал, чтобы узнать, как мне попасть, куда нужно. Представьте себе мое изумление, когда я совершенно случайно…

– Случайно?

– А вы можете доказать обратное?

Питерсон добродушно хмыкнул. Получилось вполне достоверно.

– Хитрец. Большой хитрец.

– Едва ли, – ответил я. – Кстати, почему бы вам не погасить эту мигалку и не прекратить привлекать всеобщее внимание? Я ведь тоже могу подать жалобу и заявить, что полиция не дает мне проходу. Пошлю её начальнику полицейского управления, в окружную прокуратуру и мэрию.

Он лениво протянул руку к приборному щитку и выключил маячок. Противное мигание прекратилось.

– Когда-нибудь, – сказал Питерсон, – все это выйдет вам боком.

– Воистину, – согласился я. – Мне или кому-нибудь другому.

Капитан почесал тыльную сторону ладони, как тогда, в участке.

– Иногда я теряюсь и не знаю, кто вы такой – честный человек или круглый дурак.

– Может, и то, и другое.

Питерсон задумчиво кивнул.

– Возможно, – распахнув дверцу машины, он скользнул за руль, а я вошел в дом. Закрывая за собой дверь, я услышал, как патрульная машина тронулась с места.

9

Мне не очень хотелось тащиться на вечеринку с коктейлями, но Джудит настояла на своем. По пути в Кембридж она спросила:

– Чего он хотел?

– Кто?

– Этот полицейский.

– А… Попытался вывести меня из игры.

– С какой стати?

– Рэндэлл пожаловался на домогательства.

– Обоснованно?

– Думаю, да.

Я в двух словах рассказал ей о своих сегодняшних встречах. Выслушав меня, Джудит проговорила:

– Запутанное дело.

– По-моему, я только скребу по поверхности.

– Думаешь, миссис Рэндэлл сочинила про тот чек на три сотни?

– Возможно.

Вопрос Джудит ошеломил меня. Я вдруг понял, что не поспеваю за стремительным развитием событий. Я не обдумал то, что уже произошло, не рассортировал факты, не сложил их воедино. Я понимал, что в деле есть неясности и закавыки, причем немало, но пока не имел случая как следует поразмыслить о них.

– Как там Бетти?

– Неважно. В сегодняшней газете напечатали статью…

– Правда? Я не видел.

– Маленькая заметочка. Арест врача за незаконный аборт. Никаких подробностей, только имя. Бетти пару раз звонили какие-то психи.

– Что, плохо дело?

– Да ничего хорошего. Теперь трубку снимаю я.

– Молодчина.

– Бетти храбрится и пытается вести себя так, будто ничего не случилось. Не знаю, правильно ли она делает, только у неё ничего не получается. Обыденная жизнь разладилась бесповоротно.

– Ты пойдешь к ней завтра?

– Да.

Я остановил машину в тихом жилом квартале Кембриджа, недалеко от местной городской больницы. Это был красивый район, застроенный старыми деревянными особняками; вдоль булыжных тротуаров росли клены. Кембридж во всей красе. Когда я вылезал из машины, к нам подкатил Хэммонд на своем мотоцикле.

Нортон Фрэнсис Хэммонд III – надежда медицины. Правда, сам он этого не знает, и слава богу. Будь иначе, он превратился бы в совершенно несносную личность. Родился Хэммонд в Сан-Франциско, в семье, которую он называет «поставщиками первоклассного товара». Выглядит он как ходячая реклама калифорнийского образа жизни. Нортон высок ростом, белокур, загорел и очень хорош собой. К тому же, он – прекрасный врач и уже второй год проходит ординатуру в Мемориалке, где его ценят столь высоко, что не обращают внимания на такие мелочи, как длинные, до плеч, волосы и лихо закрученные пышные усищи.

Главное достоинство Хэммонда и немногочисленных молодых врачей, подобных ему, состоит в том, что они ведут борьбу с косностью, не восставая против старой профессиональной элиты. Хэммонд не стремится шокировать кого-либо своей шевелюрой, образом жизни или мотоциклом. Ему просто глубоко плевать, что подумают другие врачи. Благодаря такому отношению к жизни, его никто не осуждает. В конце концов, он знает свое дело. И, даже если другим врачам не нравится его внешний облик, никаких причин жаловаться на Хэммонда у них нет. Вот он и живет себе спокойно. Да ещё и занимается преподаванием, поскольку это входит в ординаторские обязанности. А значит, он оказывает влияние на молодежь. Вот почему Хэммонд – надежда медицины.

После второй мировой войны врачевание претерпело огромные изменения. Обновление шло как бы двумя волнами. Сначала, в первые послевоенные годы, бурно расцвели наука, технологии и методики. Врачи стали применять антибиотики, потом разобрались в электромагнитном балансе организма, изучили строение белка и работу генов. Достижения эти лежали, главным образом, в сфере науки и технологии, но они до неузнаваемости изменили облик практической, прикладной медицины. До 1965 года три из четырех наиболее распространенных групп лекарственных средств – антибиотики, гормоны и транквилизаторы – оставались главными новациями послевоенных лет. Четвертая группа, анальгетики, была представлена в основном старым добрым аспирином, синтезированным в 1853 году. Аспирин – одно из чудес фармацевтики. Он снимает боль, отеки, лихорадку и аллергию, и при этом никто не может объяснить механизм его действия.

Вторая волна перемен – явление относительно недавнее и, скорее, общественное, нежели технологическое. Оно связано с социальной медициной и государственным врачебным обслуживанием, которые превратились в серьезную помеху. С ними надо было бороться как с раком или сердечно-сосудистыми заболеваниями. Некоторые врачи считали, что государственная медицина хуже любого рака, и кое-кто из молодых коллег разделял это мнение. Но было совершенно ясно, что, нравится это врачам или нет, им придется оказывать более качественную медицинскую помощь гораздо большему числу людей, чем когда-либо прежде.

Казалось бы, новаций следовало ждать именно от молодежи. Но в медицине не все так просто. Молодые врачи постигают премудрости ремесла под руководством своих пожилых коллег, и зачастую ученик становится точной копией учителя. Кроме того, в лекарском деле идет война поколений, особенно в наши дни. Нынешние молодые врачи более образованны и лучше подготовлены, их научные познания обширнее, чем у старой гвардии. Они задаются гораздо более серьезными вопросами и не довольствуются простыми ответами. К тому же, они с присущей молодежи пронырливостью стремятся избавиться от пожилых коллег и занять их должности.

Вот почему Нортон Хэммонд слывет незаурядной личностью. Он вершит революцию, не прибегая к мятежу. Эдакий «безмятежный» переворот.

Хэммонд поставил свой мотоцикл, повесил на колесо замок, любовно похлопал ладонью по седлу, отряхнул пыль с одежды и мгновение спустя заметил нас с Джудит.

– О, привет, дети мои! – воскликнул он.

По-моему, он называл своими детьми всех без разбора. Во всяком случае, такое у меня сложилось впечатление.

– Как поживаешь, Нортон?

– Да все продираюсь сквозь тернии, – он усмехнулся и ткнул меня кулаком в плечо. – А ты, говорят, вышел на тропу войны. Это правда?

– Не совсем.

– Шрамов пока нет?

– Только пара синяков.

– Повезло, – рассудил Хэммонд. – Надо же, сцепился с самим СК.

– СК? – растерянно переспросила Джудит.

– Старый клистир. Так его прозвали на третьем этаже.

– Рэндэлла?

– Кого же еще? – Хэммонд улыбнулся моей жене. – Наша детка решила не мелочиться.

32
{"b":"15326","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Сочувствующий
Миры Артёма Каменистого. S-T-I-K-S. Шатун
Дочь убийцы
Все, что мы оставили позади
Гончие Лилит
Сказать жизни «Да!»: психолог в концлагере
Харизма. Как выстроить раппорт, нравиться людям и производить незабываемое впечатление
Прорыв