ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Morbus Dei. Зарождение
С неба упали три яблока
Отчаянные
Князь. Война магов (сборник)
Записки с Изнанки. «Очень странные дела». Гид по сериалу
Без надежды на искупление
Мерзкие дела на Норт-Гансон-стрит
Метро 2035: Приют забытых душ
Верность, хрупкий идеал или кто изменяет чаще

«С огорчением узнала о постигшей Вас беде. Понимаю, что для Вас настала пора испытаний, и хочу сказать спасибо за помощь, оказанную мне год назад. Я верю в Вас и в то, что Вы делаете. Вы – самый замечательный врач из всех, кого я знаю, и самый честный. Благодаря Вам моя жизнь наладилась, а без Вас пошла бы прахом, и мы с мужем бесконечно Вам благодарны. Буду молиться за Вас ежевечерне. Миссис Элисон Бэнкс».

Эту бумажку я сунул в карман. Такие письма лучше не бросать где попало.

За спиной послышался голос:

– Так-так-так, подумать только.

Я обернулся и увидел Питерсона.

– Мне позвонила жена.

– Нет, это ж надо! – Он оглядел комнату. Приближалась ночь, и в доме делалось все холоднее. – Ну и наворотили!

– И не говорите.

– Да, уж постарались, – бросил капитан, обходя гостиную и заглядывая во все углы.

Наблюдая за ним, я вдруг представил себе жуткую картину: человек в мундире и тяжеленных сапожищах пробирается по развалинам. Видение было очень странное, никак не связанное с происходящим. Да и вообще ни с какой конкретной эпохой и страной.

В этот миг в комнату протиснулся еще один человек. Он был облачен в дождевик, а в руке держал записную книжку.

– Вы кто такой? – вопросил Питерсон.

– Кэртис, сэр, из «Глоб».

– Ну а вам кто позвонил, приятель? – Капитан оглядел комнату и уставился на меня. – Нехорошо, – укоризненно молвил он. – Это никуда не годится.

– «Глоб» – уважаемая газета, и этот парень напишет все как есть, – ответил я. – Уверен, что вы не станете возражать.

– Послушайте, – завел Питерсон, – в Бостоне два с половиной миллиона жителей, а в полиции недобор. Мы не можем разбираться с каждой дурацкой жалобой или угрозой какого-то сумасшедшего. Если этим заниматься, мы даже с уличным движением не управимся.

– Семье обвиняемого, – ответил я, заметив, что репортер не сводит с меня глаз, – угрожают по телефону и в письмах. Здесь женщина и малолетние дети. Она испугана, а вы не приезжаете по вызову.

– Вы сами знаете, что несправедливы.

– Потом начинается ад кромешный: молодчики жгут крест и громят дом. Женщина просит помощи, и ваши люди появляются только спустя четверть часа. Сколько отсюда до ближайшего участка?

– Это неважно.

Репортер лихорадочно строчил в блокноте.

– У вас будет бледный вид, – продолжал я. – В нашем городе хватает противников абортов, но еще больше народу возмутится этим бессмысленным самочинным погромом, посягательством на частную собственность, действиями шайки малолетних хулиганов…

– Это не хулиганы.

Я повернулся к репортеру.

– Капитан Питерсон считает, что подростки, которые подожгли крест и побили все окна в доме, не были хулиганами.

– Я не то имел в виду, – поспешно ввернул Питерсон.

– Именно так он сказал, – сообщил я газетчику. – Более того, вам будет небезынтересно узнать, что двое детей серьезно поранены осколками стекла. Дети трех и пяти лет получили тяжелые увечья…

– Мне сообщили, что это пустячные царапины, – заявил Питерсон.

– Насколько я понимаю, кроме меня, здесь нет ни одного врача. Или, быть может, полиция привезла с собой медицинского работника, когда, наконец, соблаговолила откликнуться на зов о помощи?

Питерсон не ответил.

– Полиция привезла с собой врача? – спросил репортер.

– Нет.

– Вызвали врача из больницы?

– Нет.

Репортер снова застрочил в книжке.

– Ну, погодите, Берри, – сказал мне Питерсон. – Я вам этого не спущу.

– Осторожнее, здесь присутствует журналист, – предостерег я его.

Питерсон смерил меня испепеляющим взглядом и резко повернулся на каблуках.

– Кстати, – бросил я ему вслед, – какие меры предполагает принять полиция, чтобы не допустить повторения подобных выходок?

Питерсон остановился:

– Мы еще не решили.

– Не забудьте сказать репортеру, что вы сожалеете о случившемся и намерены выставить у дома круглосуточную охрану, – посоветовал я капитану. – Чтобы не было никаких неясностей.

Питерсон презрительно скривил губы, но я знал: он послушает меня. А мне только и хотелось, чтобы у Бетти была защита, а полиция не чувствовала себя слишком вольготно.

8

Джудит повезла детей домой. Я остался с Бетти и помог ей заколотить окна досками. На это ушел целый час. И с каждым взмахом молотка я чувствовал, что злюсь все сильнее и сильнее.

Детишки угомонились, но не спали. Они то и дело спускались вниз, просили пить и жаловались на боль. У маленького Генри очень саднила порезанная стопа, и я снял повязку, чтобы убедиться, что в ране не осталось осколков. Один все-таки нашелся, совсем крошечный, и я удалил его.

Держа ножку малыша, обрабатывая рану и слушая, как Бетти уговаривает сына не плакать, я вдруг почувствовал страшную усталость. В доме стоял запах головешек, оставшихся от спаленного на улице креста. В разбитые окна задувал ветер, и в комнате было очень холодно. Вокруг лежали груды осколков. Чтобы навести тут порядок, понадобится не один день.

Господи, к чему все это?

Подлатав Генри, я опять занялся письмами. Перечитывать их было еще утомительнее. Я снова и снова спрашивал себя, почему люди вообще способны на такие поступки? Что за мысли бродят в их головах? Ответ напрашивался сам собой: мыслей нет вовсе. Они просто отзываются на раздражитель. Точно так же мог бы отреагировать и я сам. И кто угодно другой.

Мне стало совсем невмоготу. Хоть бы эти письма прекратились, хоть бы окна вновь заблестели чистенькими стеклами, хоть бы раны зажили и все вернулось на круги своя. Господи, как же я мечтал об этом!

И в надежде осуществить мечту я позвонил Джорджу Уилсону.

– Я ждал вашего звонка, – сказал он.

– Не желаете ли прокатиться?

– Куда?

– К Рэнделлу.

– Зачем?

– Чтобы окоротить собачью сворку.

– Встретимся через двадцать минут, – сказал Уилсон и положил трубку.

***

По пути к Южному берегу и дому Рэнделлов Уилсон спросил меня:

– Что заставило вас передумать?

– Многое.

– Дети?

– Многое, – повторил я.

Какое-то время мы ехали молча. Наконец Уилсон сказал:

– Вы понимаете, на что идете? Вы берете за горло миссис Рэнделл и Питера.

– Ничего страшного.

– Я думал, он ваш приятель.

– Просто я устал.

– А мне казалось, что врачи никогда не устают.

– Да отстаньте вы от меня.

Было уже почти девять часов, небо почернело.

– Когда приедем, говорить буду я, согласны? – предложил Уилсон.

– Хорошо, – ответил я.

– Если начнем петь дуэтом, из этого не выйдет ничего путного.

– Что ж, ловите момент, – сказал я.

Уилсон улыбнулся.

– Похоже, я вам не очень по душе.

– Да, не очень.

– Но я вам нужен.

– Что верно, то верно.

– Значит, мы понимаем друг друга.

– Значит, говорить будете вы, – буркнул я.

Я толком не помнил расположение дома и замедлил ход. Наконец я увидел жилище Рэнделлов и уже собирался свернуть на подъездную дорожку, но мне пришлось остановиться, потому что перед домом стояли две машины – серебристый «Порше» Джей Ди Рэнделла и серый «Мерседес».

– Что такое? – спросил Уилсон.

Я погасил фары и дал задний ход.

– В чем дело? – всполошился адвокат.

– Пока не знаю, – ответил я.

– Мы поедем туда или нет?

– Нет. – Я остановил машину у противоположного тротуара, за кустами. Отсюда были видны и дом, и дорожка, и оба автомобиля.

– Почему?

– Потому что перед домом стоит «Мерседес».

– И что с того?

– На «Мерседесе» ездит Питер Рэнделл.

– Тем лучше, поговорим со всеми сразу.

– Не в этом дело, – ответил я. – Питер сказал мне, что его машину угнали.

– Вот как? Когда?

– Вчера.

Что-то не давало мне покоя. Какая-то мысль свербила в голове. Потом я вспомнил машину, которую видел в гараже, когда приезжал к миссис Рэнделл.

47
{"b":"15327","o":1}