ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Целовал и веселился про себя: днем с матерью, ночью с дочерью, ай да я – простой парень из захолустья!

Она судорожно подвинула к себе высокий бокал с ядовитого цвета жидкостью. Надо напиться и ни о чем не думать.

Митч материализовался возле правого плеча и начал что-то интимно выкрикивать ей в ухо. Вивиану передернуло от отвращения. Какого черта он к ней лезет!

Она встала, качнулась, схватилась за стойку, потом выпрямилась и кинулась танцевать. Грохот музыки стал невыносимым, голова гудела и грозила взорваться изнутри.

Не думать! Не думать! Не вспоминать, не разрешать себе вспоминать, как она прожила эти месяцы, бедная, глупая, сумасшедшая Вивиана. Дикси права, у нее не в порядке с головой. Сама привела в свой дом подонка, сама легла с ним в постель, сама разрушила тщательно воздвигаемые бастионы своей защиты – и оказалась голой и беззащитной.

Сейчас все на нее смотрят. Все показывают пальцами на Вивиану Олшот. Вон, даже охранник у двери…

Некто в белоснежной рубашке с эмблемой клуба привычно протолкался сквозь дрыгающуюся толпу и аккуратно взял Вивиану под руку.

– Мисс Олшот? Вас там спрашивают…

– Пошлите его к черту!

– Это дама, мисс Олшот. Я проводил ее в кабинет, она настаивает на встрече с вами.

Потная, всклокоченная Вивиана одним глотком осушила свой бокал, поставила его на чей-то столик и направилась к двери, ведущей во внутренние помещения. Дама так дама. Дама – не Шейн, даму можно пережить.

Оказалось, она поторопилась с выводами.

В кабинете было тихо, как будто вату напихали в уши. Вивиана даже покачнулась и схватилась за косяк двери. Голова болела невыносимо.

У зашторенного окна стояла и курила высокая стройная женщина. Она повернулась на звук закрывшейся двери – и Вивиана со всхлипом втянула воздух.

Илси. Ее мать.

Теперь было видно, что годы ее не пощадили. Дневной грим не мог скрыть морщин, обвисшей усталой кожи, синяков под глазами. Старыми были тонкие руки, нервно комкающие носовой платок.

Ее мать. Мать, которую она столько лет пыталась вернуть, мать, которую она ненавидела, мать, которую она не выдала, потому что… Потому что она была ее матерью.

Вивиана сделала глубокий вдох – и превратилась в светскую львицу. Нет, больше того. В королеву.

– Добрый вечер, мисс Бекинсейл. Чему обязана?

– Вивиана… Бог ты мой. Тебя не узнать.

– Давайте оставим эту часть встречи за кадром. Естественно, не узнать, потому что вы меня практически не видели. Редкие встречи в коридоре не в счет.

– В каком коридоре?

– И этого не помните? В коридоре возле комнаты моего отца, которого вы убили.

Илси резко вскинула голову, глаза ее сверкнули, но секундный порыв быстро прошел.

– Хорошо. Я не отношения пришла выяснять. И вовсе не набиваюсь тебе в матери. Это было бы глупо… после всего. Мы можем сесть?

– Садитесь, кто вам мешает.

– Я боюсь, что ты уйдешь, а мне нужно сказать нечто очень важное.

– Важное? Для кого?

– Вивиана, просто выслушай, ладно? Потом можешь дать мне пощечину, побиться в истерике, вызвать полицию – все, что угодно.

Вивиана усмехнулась, хотя это далось ей с огромным трудом, затем шагнула вперед и опустилась в кресло.

– У вас три минуты. Я здесь с друзьями, так что…

– Я тоже только что от одной твоей подруги. Дикси Сеймур. Если не ошибаюсь, вы дружили с детства.

– Мы с Дикси знакомы – и только. Что вы хотели сказать? Осталось две минуты.

– Сегодня ты стала свидетельницей одной сцены. В ней участвовала я и один молодой человек…

– Достаточно. Я не хочу об этом говорить. Ваши альковные похождения меня не интересуют.

– Вивиана! Слушай меня, черт возьми! Утром твоя подруга Дикси предложила мне триста баксов на пари. Она сказала, что один ее хороший знакомый совершенно не обращает внимания на женщин, не реагирует на кокетство – короче, непробиваем, как скала. Утром это выглядело невинной шуткой, обычным трепом, и я согласилась. Дикси показала мне парня, я разыграла перед ним сценку и потащила его в ресторан. Мы пообедали и на удивление хорошо поговорили.

– Интересно, о чем?

– Он рассказал о своем городке и новой работе, я вспомнила свою юность… Мы посмеялись и расстались, а на прощание я схулиганила и поцеловала его. Он не ожидал, бедный мальчик, стоял столбом. Потом я ушла встречаться с Дикси, а он уехал. Все.

– Все?

– Все. Я даже имени его не знала, а он – моего. Только на прощание успела крикнуть, что меня зовут Илалия.

Вивиана чувствовала, как что-то теплое течет у нее по подбородку. Она поднесла руку ко рту – это была кровь из прокушенной губы. Она машинально вытерла ее рукавом и встала.

– Значит, все? Ты это так называешь? Ты сегодня разрушила мою жизнь, уже в который раз, ты… ты… И говоришь – это все!

– Ви, девочка…

– Я тебе не девочка, Илси! Я выросла! Девочка Ви осталась в том коридоре, под дверью, за которой мой отец умирал от любви к тебе!

– Прости меня, дочка.

Вивиана словно налетела на какую-то невидимую преграду. Дыхание сбилось и как-то сразу кончилось. Слезы хлынули градом, смывая, очищая ту чудовищную муть, которая годами копилась у нее в душе. Перед Вивианой стояла стареющая женщина с прыгающими губами и затравленным взглядом, стояла и не смела протянуть к ней руки.

Перед ней стояла ее мать.

Вивиана сделала шаг… другой… и повалилась на пол, как подкошенная. Блаженная темнота накрыла ее с головой, и Вивиана потеряла сознание.

***

Шейн колесил по городу до тех пор, пока голова не начала кружиться, а глаза – закрываться. Тогда он заехал на почту, написал там обстоятельное и пространное письмо с извинениями в конце, запечатал его и аккуратно надписал конверт.

«Мистеру Колину Фарреллу. «Олшот Ойл Индастри». Отдел юридического надзора».

Потом купил себе и мистеру Джейду по хот-догу, сел в машину и решительно выехал на шоссе, ведущее в пригород.

Вилла «Сицилия» оказалась белоснежным одноэтажным зданием, увитым виноградом и окруженным роскошным цветущим – это в конце сентября! – садом. Ажурная решетка не столько загораживала, сколько поддерживала тяжелые ветви ягодных кустарников, создававших живую изгородь. На столбике калитки сидел громадный кот и задумчиво смотрел на подъехавшую машину. Мистер Джейд несколько взволновался, кот – ничуть. Он внимательно оглядел Шейна, вышедшего из машины, покосился на Джейда, прилипшего к оконному стеклу, потом неторопливо и грациозно спрыгнул и удалился в сторону дома.

Видимо, кот был не простой, потому что через минуту послышались детские вопли, смех, чей-то сердитый голос, тараторивший по-итальянски, а затем двери белого домика распахнулись и все семейство Сантуццо высыпало на крыльцо.

Жена Джузеппе была не просто красавицей. При взгляде на нее Шейну вспомнились лики Мадонн Леонардо да Винчи и Боттичелли. Она ласково улыбалась Шейну, словно знала его давным-давно, и прекрасные белые руки были спокойно сложены на сильно выдающемся вперед животе.

Скоро у Жозефа родится четвертый сын. Или дочка.

Шейн прислонился к калитке и даже застонал от счастья при виде этой идиллии. Здесь любили друг друга, здесь ждали гостей и были им рады… Он уже почти забыл, что так бывает.

Джузеппе отдал какие-то распоряжения, и чернявые пацаны умчались в дом, а девочка постарше раскрыла зонтик и побежала к Шейну, чтобы укрыть его от дождя. Шейн взял ее за руку и пошел к дому. Джузеппе пожал ему руку и пытливо заглянул в глаза.

– Что-то случилось, ковбой? Потом расскажешь. Кьяра, bella mia, это Шейн Кримсон -мой молодой друг. Это Кьяра, моя жена, эта юная леди называется Фьорелла, потому что похожа на цветочек, а те бандиты – Марко и Бруно, кто из них кто, на ходу не разберешь. Они – близнецы. Ты как раз кстати, мой друг, у нас сегодня жаркое по-милански.

Он увлек Шейна в дом, проводил его в ванную, выдал полотенце и собственные джинсы с рубашкой, а потом выяснилось, что мистер Джейд остался в машине, и поднялся страшный переполох. Дети вопили, Кьяра улыбалась, а Джузеппе объяснял ошалевшему Шейну, что кот здесь совершенно ни при чем, потому что уже давно спрятался, а мистер Джейд может лечь у камина, и дети его заодно расчешут…

25
{"b":"15331","o":1}