ЛитМир - Электронная Библиотека

– Кто ты? Что тебе от нас надо?

Человек без лица со злобной усмешкой глянул на нее, мазнул окровавленной ладонью по стене и проговорил:

– Пока позвольте откланяться, господа. На сегодня довольно. Наш потешный экспромт непозволительно затянулся.

И за его спиной вдруг образовался провал в черноту. Он сделал шаг назад и исчез, растворился, будто скрылся под темной водой. В тот же момент вместо проема вновь возникла несокрушимая гладь камня.

– Дрянь! Оставь его! Или я уничтожу тебя!

– Только не теперь. Но не скучай, мы еще непременно увидимся. До встречи, маленькая задира.

Адоня невольно завертела головой – она снова была в роскошных покоях владельца Рекинхольмского замка. В следующее мгновение бросилась к постели – Лиента спал. Он дышал легко и ровно, как совершенно здоровый человек, исчезла пугающая бледность. Адоня облегченно улыбнулась, обмакнула пальцы в чашу с водой и легко брызнула в лицо спящему.

Он вздрогнул и открыл глаза.

– Здравствуй, вождь, – улыбнулась она и почтительно склонила голову.

– Адоня! Я знал, что ты придешь… – Он повел глазами, и мгновенно лицо его стало иным, жестким и неприятным. В голосе звучала досада, что не сумел вовремя стряхнуть остатки сна и выдал это глупой фразой. – Какого дьявола?! Кто тебя сюда впустил!

Он раздраженно потянулся к измочаленному витому шнуру в изголовье кровати.

– Не надо никого звать, господин барон, – поспешно остановила его Адоня. – Я сейчас уйду сама. Вам было нехорошо, и я прогоняла ваш кошмар.

– В самом деле? – Он потер лоб изящными породистыми пальцами. – Я разберусь с этим завтра, теперь я хочу спать. Уходи.

– Да, господин барон. – Голос все же дрогнул – как трудно было удержать маску почтительной отстраненности.

Лиента заснул, едва закрыл глаза, странным образом не заметив разгрома в своих покоях. Или принял как должное, так и не разграничив до конца сна и яви.

На Адоню враз навалилась усталость. Вот, оказывается, настоящее окончание боя… Она подошла к распахнутому окну, в которое тихим шепотом входил шелест ласкового сонного дождя. Закрыла глаза, чувствуя, как под веками закипают жгучие слезы…

…За окном серел предрассветный сумрак, шелестел дождь. Она обернулась в комнату, обвела ее глазами. Все, что произошло, и ей самой казалось теперь сном. Адоня передернула плечами от свежести, вливающейся в окно, и затворила его. Поведя рукой, сняла чары с покоев барона.

Сегодняшний бой она не выиграла. Но и не проиграла, не был он бесполезным. Теперь она знает врага и его силы. Это важно. Пожалуй, весы победы все же качнулись на ее сторону – Лиенту она не отдала. Хоть и не отвоевала. Что ж, значит, это была проба сил, и теперь гораздо легче избежать ошибки – недооценить врага. Как раз эту ошибку он сегодня и совершил, в этом была его слабость – он не осознал ее силы, забылся в кураже и не удержался от демонстрации эффектов. Черный чародей ослабил свое оружие в хитростях и уловках – зеркала, перемещения… Что ему мешало расправиться с Лиентой там же, в зале? Адоня усмехнулась. Он прятал лицо, но обнажил свою суть.

Адоня тихонько отворила двери. Она так и думала – старый Консэль просидел всю ночь под дверью и теперь спал, привалившись плечом к стене.

– Консэль! – тихонько позвала Адоня. Он встрепенулся и торопливо встал. – Убери у хозяина. Не бойся разбудить его, он спит крепко и проснется поздно.

– Как себя чувствует господин барон? – беспокойно спросил старый слуга.

– С ним все в порядке. Ты извини за то, что там, в спальне. И лучше, если кроме тебя этого никто не увидит

– Хорошо, – с сомнением проговорил Консэль, окинул взглядом мокрое платье Адони. – Тебя проводить?

– Нет, не нужно, тебе хватит работы, – кивнула она на двери. – Но завтрак, пожалуйста, принеси мне сегодня сам.

* * *

Она проснулась за минуту до того, как раздался стук в двери.

– Консэль? – Она быстро накинула платье. – Входи.

Старик вошел с подносом. Переставляя тарелки на стол, сообщил:

– Его Светлость желает видеть тебя. – Поколебавшись, он все же добавил: – Поторопись, господин барон в гневе.

– В гневе? – Адоня постаралась подавить вздох. – В таком случае хуже уже не будет, если я приду на несколько минут позже. И с Его Светлостью ничего не случится.

Это было сказано так непочтительно, что Консэль оцепенел. Чтобы смягчить впечатление от своих слов, Адоня пояснила:

– До встречи с ним мне очень важно побеседовать с тобой. Вернее, для твоего господина важно. Не сердись, Консэль, – она обезоруживающе улыбнулась в ответ на осуждающий взгляд, – это займет немного времени. Потом – немедленно к господину барону. Ты голоден? Раздели со мной завтрак.

– Я сыт, – сухо проговорил Консэль, стоя перед ней с опущенным подносом.

Адоня задумчиво посмотрела на него.

– Послушай меня, добрый и преданный друг барона Яссона…

– Только слуга Его…

Властным жестом Адоня прервала старика.

– Я знаю, что говорю. Ты – единственный здесь, перед кем я могу не претворяться, придется и тебя отбросить все эти протокольные церемонии. Человек, который тебе очень дорог, в большой опасности. Мне он дорог тоже. Мы можем его потерять, но я буду бороться за него, чего бы мне это не стоило. Если захочешь помочь, – а ты можешь – мне будет легче.

Старик смотрел молча, и недоверие в его глазах смешалось с усилием понять что-то.

– Не жди, что я отвечу на все твои вопросы, для этого нет ни возможности, ни времени. Ты должен поверить мне. Хотя, разумеется, слепого доверия я не жду, поэтому послушай и сделай выбор. Дважды об одном я говорить не стану, но если ты не со мной, значит я одна. Яссон Гондвик во власти темного человека. Сила того негодяя такова, что под гнетом его все вы, кто наиболее близок барону. Не по положению близок, – по душе. Эту маску бесстрастного сухаря не ты на себя надел – ее приклеили к твоему лицу. Сделай усилие и освободись. Меня она не вводит в заблуждение, я вижу твое истинное лицо. Я могла бы много рассказать о тебе и удивить, и заставить поверить мне. Но покупать твое доверие этим – слишком дешево. Просто прислушайся к своему сердцу и поступай в согласии с ним, не смотри на меня сквозь прорези чуждой тебе личины, тебе в ней плохо, неуютно, так сбрось ее. Стань мне другом, добрый Консэль, а если не другом, так хоть союзником. Мне нужно это, потому что нет другого человека, столь же преданного барону Яссону, как ты.

И, будто в самом деле сползала личина со старика. Холодная сдержанность сменилась растерянностью, потом задумчивым вниманием, наконец, он виновато проговорил:

– Располагай мною, как тебе понадобится.

– Спасибо, Консэль. Я верила, что любовь к Яссону Гондвику поможет тебе избавиться от черных чар. Ты ведь хорошо его знаешь, он вырос на твоих глазах?

– И на моих руках, – пробормотал старик.

– Он тебе по-настоящему дорог.

– Как родной сын, да простит мне господин эту вольность. Скажи, то что с ним происходит… Это одержимость? Там, ночью… Это он сделал?

– Нет… Это другое. Расскажи мне о прошлом барона.

– Тебе бы поговорить с госпожой Лигитой, – и в ответ на вопросительный взгляд Адони пояснил: – Кормилица господина барона. Ты видела ее ночью в его покоях. Она почти всегда при господине была, а я подолгу не видел его, я всегда здесь, при замке.

– Да, Лигита тоже преданна барону так, что не задумается, умрет за него. Но отстаивая честь рода, она может быть неискренней.

– Выходит, мне честь моего господина не дорога? – усмехнулся Консэль.

– В игре, которую затеяли с Яссоном Гондвиком, расхожей монетой сделали не честь, а душу его, – жестко проговорила Адоня и в ответ на смятение старика безжалостно повторила. – Да, именно так. Поэтому, выбирай, что дороже? Да и не грозит ничего чести Гондвика. Консэль, ты – единственный, от кого я действительно могу ждать помощи. Ни от Лигиты и ни от кого другого, только от тебя.

18
{"b":"15335","o":1}