ЛитМир - Электронная Библиотека

– Разочарованы? Ах, как напрасно! Душа Яссона Гондвика жива, я это знаю, я видела. Я видела, как безмерно страдает она и измучена уже настолько, что не имеет сил противиться злой воле. В ответ на ваши слезы и упреки он кричит и оскорбляет вас, но это душа его кричит от боли, что не слышите вы ее, вы, самый близкий человек не понимаете его страданий. Постарайтесь ежечасно помнить об этом и тогда сможете искренне прощать его. Да, больны не заслуженные обиды, но истинная любовь, это всегда самопожертвование. Не обижайтесь на него, это делает его еще несчастнее.

Госпожа Лигита смотрела на Адоню широко открытыми глазами, и они медленно наполнялись слезами.

– Девушка милая, – прошептала она, – почему у меня, старой женщины, нет твоей мудрости!? Почему всего этого я не сказала себе сама? Зачем я причиняла ему столько боли? Ведь нередко я нарочно изображала обиду, когда хотела добиться своего, и он не мог устоять, сейчас же соглашался со мной. Ах, как горько теперь! Почему раньше мне никто не сказал таких слов!?

– Не казнитесь за прошлое. Что толку от этого? Исправлять это надо иначе – простите его от всего сердца, не затаив ничего. Если сможете, непременно почувствуете, как легко вам станет. Но самое главное – искренним прощением вы снимите с души барона Яссона вину за нанесенные обиды, и ему тоже стает легче, хотя причины этого он и не поймет. Да ведь это не важно.

– Всевышний, дай мне мудрости! Неужто это истинно так?

– Да, матушка Лигита. Люди должны бы прощать друг друга в своем сердце, а не копить, не хранить черные обиды на ближнего. Это яд. Если бы они знали и умели… Впрочем, если и знают, то хотят ли? Трудно быть по-настоящему добрым, злым – гораздо легче. Но как много выправилось бы искалеченных судеб.

– Сколько тебе лет, Адоня? – тихо спросила Лигита. – Как соотнести твой юный облик с мудростью старости? И эта мудрость должна таиться в лесах, бежать от людей? Почему!?

– Не знаю. Я об этом не думала. На все воля Предвечного. Но, может быть, как раз за то, что нам известны эти истины, мы и стали гонимыми. Рано еще говорить их людям. Мы только смущаем людей, говоря, что они дурны, озлобляем и вместо пользы получается обратное. Нельзя научить добру. Надо позволить в полной мере вкусить от сладкого плода и от горького, и дать возможность сделать выбор. Самому – и никак иначе. Мы же пытаемся сделать выбор за них, чтобы избавить от горечи. Увы… Теперь, не сочтите меня неучтивой, матушка Лигита, но у меня так мало времени, чтобы тратить его впустую.

Адоня старалась избегать встречи с Консэлем. Она рада была видеть доброго, мудрого старика, в беседах с которым душа ее отдыхала. Он стал ей верным другом. Но она знала – Эстебан сказал не пустые слова, за легковесной формой предостережения от Адони не укрылась его жестокая суть.

* * *

Поэтому, увидев Консэля, поджидавшего ее в галерее, Адоня решила, что хитрить со стариком нет надобности, ему надо сказать все так, как оно есть.

– Консэль, ты должен выполнить мою просьбу.

– Говори. Разумеется, я рад помочь тебе.

– Мне надо, чтобы ты держался от меня подальше.

Старик взглянул на нее с недоумением.

– Я не ослышался? В этом будет состоять моя помощь?

– Ты не ослышался, Консэль.

– Позволено ли будет спросить, отчего я впал в немилость?

– В немилость? Ты ведь думаешь одно, а спросил другое, мой милый Консэль. – Адоня вздохнула, помолчала. Потом проговорила: – Опасно тебе со мной рядом.

– А-а, вот оно как… Тебя, девчонку, под такой бедой оставить, а мне отойти? Зря ты про меня так… Я и не слышал никакой твоей просьбы.

– Тогда это не просьба – приказ. И я не девчонка, если меня позвали для дела, которое я делаю здесь. – Помедлив, Адоня тихо сказала: – Он предупредил, чтобы я не искала себе союзников, иначе им – тебе, то есть – не поздоровится. И он ни перед чем не остановится.

– Как он предупредить смог? Неужто виделась с ним?

– Он поджидал меня, когда я в замок возвращалась.

– Вот ведь в какое дело втравили тебя. Что же – грозил?

– Нет, союз предлагал. Сулил блага всевозможные.

– Вот это хорошо! Очень хорошо!

– Консэль, я ведь не об этом говорю с тобой. Ты уязвимый. Я стану беспокоиться о тебе, я должна буду и тебя взять под защиту. Но у меня уже есть Яссон Гондвик. Если он, негодяй этот, сосредоточит удар на одном из вас… я могу не успеть. Не ставь меня перед таким жестоким выбором.

– Тут и говорить не о чем. Не беспокойся. Это я сперва не понял, как дела обстоят. Я сделаю все, как ты скажешь, не сомневайся даже. Нешто я тебе мешать стану? Нет уж, ты о господине бароне позаботься, а я сам про себя подумаю. Только Адоня, девочка, это ведь не из-за угрозы поганца того. Неужто думаешь, что угроза такая испугала бы меня, если бы не господин Яссон? Что он сделает мне? Убьет? Экая беда! Ты знаешь, какой я старый? Ну, помру годом раньше или позже, велика ли разница? От меня уж в замке и проку никакого нет. А вот если бы перед концом своим я доброе дело сотворил, вот бы славно было!

– Не мешайся в это, Консэль, я прошу тебя. Избавь меня от бесполезными упреков самой себе, что погубила тебя, не уберегла.

– Да, я сказал уже. Лишних хлопот тебе не доставлю. Буду сидеть в своей норке, как старая, благоразумная мышь. Несладко тебе? – Старик вдруг погладил ее по голове шершавой ладонью. – Сладишь ты с ним, верь моим словам, это я тебе верно говорю. Ишь, как заюлил, – мира запросил, значит? Видно не надеется на силу свою окаянную?

После этого разговора прошло еще два дня. Адоня многое успела сделать. Она очистила Рекинхольмский замок от накопившейся в нем черноты. Эта грязь душила все живое в замке, обволакивала невидимой вязкой, липучей пеленой, злом входила в мысли и слова; притягивала болезни, ссоры, несчастья, становилась причиной их. Чернота, как ядом пропитывала воду и пищу, люди вдыхали ее вместе с зараженным воздухом, и она селилась в их сердцах, убивала в них любовь… Теперь ничего этого больше не было, замок стал теплым.

* * *

На связь с Андреем вышел Калныньш.

– Подведем итоги? С фактами я ознакомился, теперь хочу знать твои соображения. По моим данным явлению этому прецедентов в цивилизации Земли не было.

– И не только Земли – по внеземным цивилизациям то же самое.

– Андрей, какая помощь нужна? Совет считает, что эта работа для Отряда, но, может быть, еще кого-то подключить?

– Вы же знаете наши методы – мы работаем там, где масса ничего не решает. А насчет помощи… И так в любом институте наш запрос идет с кодом "Экстра", любой сектор Генерального Информатория наш, никаких запретов. Остальное – только мы сами.

– Но вас всего трое.

– Пока достаточно. Я взял тех, кто здесь нужен.

– Правда? Без всякой задней мысли? Ильина не из воспитательных соображений взял?

– Кой черт! Вы шутите, Калныньш? Я, по-вашему, арифмометр какой-нибудь бесчувственный? Там Адоня, Лиента – вы понимаете!? – взорвался Андрей.

– Ну ладно, не шуми, громовержец. Хоть помощник-то из него толковый?

– Такой, на которого я рассчитывал, – Андрей взял себя в руки, но голос был угрюмым. Вздохнув, продолжал: – Глеб имеет массу плюсов по сравнению с нами. У него нет специального образования, то есть он еще не узкий специалист, блоков себе не наставил, и мысль совершенно свободна, прибавьте поразительную интуицию, которая подсказывает из многих направлений нужное. Это как раз то, что нам и надо, мы же ничего не знаем точно – где искать, что? Прямой информации ноль, работаем по косвенным.

– Подробнее о работе можно?

– Мы выделили два основных вопроса: почему и как это происходит? Почему? То есть, какая цель преследуется. Обнаружилась очень странная вещь: Линда пыталась установить канал с хронально-информационным полем…

– Выявить источник, начало?

– Да. Но там нет и следа этих событий.

– Как это может быть? Этого не может быть!

23
{"b":"15335","o":1}