ЛитМир - Электронная Библиотека

Почва содрогалась так, что уходила из-под ног.

– "Приготовьтесь! Вот он!"

И в эту секунду Адоня увидела, как вздыбилась земля в полумиле от них, взорвались скалы, посыпались камни, и с пронзительным свистом, ревом выметнулось циклопическое тело. Оглушительный трубный рев обрушился сверху вместе с грохотом скальных обломков. Запрокидывая голову, раскачиваясь, зверь извергал из себя звук такой силы, что барабанные перепонки должны были лопнуть. Смрадное, палящее дыхание бешено рвалось из пасти вместе с дьявольским ревом.

Казалось, сам ад исторгается из его недр. Адоня была ошеломлена зловещей мощью олицетворенного зла, но одновременно – зачарована его совершенством. Гладкое тело серо-стальным отсветом напоминало клинок. Зверь возбужденно ворочался, и мгновенные радуги вспыхивали и гасли на его коже, он весь был в радужном сиянии. Под неуязвимой кожей перекатывались округлые бугры мышц, завораживали гармонией силы. Длинные усы-щупальцы то напряженно дрожали, то со свистом секли воздух. В разверзтой исполинской пасти ослепительно сверкал частокол длинных, как сабли, зубов. Что-то тяжело ворочалось, скрежетало и лязгало, скрытое гребнем, в какие-то мгновения вздымались и опадали гигантские округлости, похожие на холмы.

Постепенно рев перешел в утробное ворчание, щупальца опустились на камни, зашарили между ними; голова твари медленно и плавно, как невесомый дирижабль, скользила над скалами – ноздри раздувались, из них через равные промежутки времени со свистом вырывался пар, большие выпуклые глаза, казалось, отыскивали жертву. Но зверь различал только тьму и свет, не больше. Именно яркий свет, неожиданно ударивший по глазам, привел его в бешенство.

Не обнаружив ничего, достойного внимания, животное впало в апатию, замерло неподвижной глыбой – дыхание равномерно вздымало тело, и по нему пробегали, затухая, яркие радуги. Только щупальца неустанно и методично обшаривали прилегающее пространство. Наступившая тишина показалась мертвой, хотя слышно было, как далеко внизу сыплются камни

– Святой Тау, – отнимая ладони от ушей, сказал Лиента, – теперь понятно, почему он глухой. Это же надо – так орать.

Он потряс головой.

– Что теперь, Эстебан? – насмешливо проговорила Адоня.

– Будь ты проклята! – с ненавистью вырвалось у него. – Что ты с ним сделала?

– С твоей скотиной? Помилуй!

– С твоим лугарином, черт побери!

– Адоня, – подал голос Лиента, – я никак не могу отыскать в этой повязке какую-нибудь щель, а подсмотреть очень хочется. Страшно любопытно, из какой глотки могут исходить такие звуки.

– Желаю тебе исследовать эту глотку изнутри, – проворчал Эстебан.

Лиента снял повязку.

– Где оно? Вот это? Это обещанное чудище? – он скептически оттопырил губу. – На мой взгляд, великоват. Эстебан, не боишься, что он обидится? Пригласил на обед и оставил голодным. Ты бы отошел подальше.

– У тебя сегодня не самый удачный день, Эстебан. Ты начал его со своей смерти, зря. Ты неизвинительно оплошал, "великий" маг. Смерть серьезная дама, чувства юмора у нее совсем нет. Поэтому и мы дальше шутить не намерены. Ты затеял игру и проиграл, хотя еще не знаешь этого. Ставки в ней были очень большие, поэтому проиграл ты много.

– Ух, как ты заговорила! – зло рассмеялся Эстебан. – О каком проигрыше речь? Все живы, здоровы, мы еще сыграем! Вторую партию.

– Проиграл, Эстебан.

Адоня смотрела, как один из щупальцев зверя шарит в нескольких дюймах от сапога Эстебана, все ближе и ближе к нему. Вот коснулось вскользь, отодвинулось, снова толкнулось, посильнее.

Эстебан отпихнул его, и в то же мгновение оно молниеносно обвило ногу до колена. Зверь реагировал на механическое движение. Хватал дерево, которое раскачивал ветер, покатившийся камень. Через некоторое время неживое отпускал, но живое начинало вырываться, появлялся страх – естественная реакция на опасность, – чем и подтверждал свою съедобность.

– Тварь безмозглая! – выругался Эстебан, замерев на месте.

– Не ожидал? Эта страница не из твоего сценария? Да, лучше не делай лишних движений, а то он спеленает тебя до самой макушки, либо закончит дело раньше времени. А мы хотим, чтобы ты знал. Я не успела сказать, что именно ты проиграл. Жизнь. Будь на нашем месте твои сородичи, они бы вернули тебя домой, и там судили. Мы – не земляне и нас не устраивает их суд, он слишком гуманнен даже к таким выродкам, как ты. А тебе жить не надо. Поэтому судить тебя будем мы – Лиента и я.

– Вы что, собираетесь меня убить? Поганая тварь будет меня держать, а вы – убивать? Очень благородно!

– Зверь держит тебя, чтобы не вздумал удрать, ты ведь непременно попытался бы. А умрешь ты той смертью, которую готовил для одного из нас.

– Урх поможет вам? Интересно, как ты его заставишь? – с сарказмом проговорил Эстебан, он не верил ни одному слову Адони. – Ты пытаешься меня испугать вот таким способом? Глупышка!

– Эстебан, сейчас ты увидишь человека, который был тебе очень нужен. Неужели ты не почувствовал, что он здесь? Это будет последнее, что ты увидишь в своей жизни. Пусть будет с тобой милость Божья.

– Так я тебе был нужен? – услышал Эстебан и судорожно обернулся на голос Андрея, в глазах, в лице метнулся страх.

Кажется, он вскрикнул, но голос утонул в зеве зверя. Молниеносно и высоко взметнулось гигантское тело, распахнулась широкая пасть, утыканная белыми остриями, обдала Эстебана клубами зловонного дыхания и обрушилась на него сверху, накрыв черную, судорожно дергающуюся фигурку, искаженное криком белое лицо…

Лиента привлек к себе Адоню, заслоняя от нее жуткое зрелище. Когда Адоня обернулась, не было ни Эстебана, ни зверя. Она медленно опустилась на камни и заплакала. Андрей, прыгая с камня на камень, сбежал по склону, поднял с ледяных камней. Она обвила руками его шею, уткнулась в него.

– Все кончилось, родная моя… Теперь все… – он качал ее на руках. – Плачь, Адонюшка… теперь тебе можно… тебе все можно теперь, родная моя… Ты одолела его! Адоня, ты всех нас закрыла от беды! Вы оба!

Адоня подняла лицо, повернулась к Лиенте, засмеялась сквозь слезы, протянула ему руку.

– Лиента!

– Я-то плохим помощником тебе был… – проговорил Лиента.

– Дурачок! Он не победил тебя, хотя защититься тебе от него было нечем! Какой ты дурачок, Лиента!

– Адоня, – с деланной укоризной проговорил Андрей, – все же… вождь… Ты поуважительней…

Лиента не выдержал, улыбнулся, шагнул к ним и обнял Андрея вместе с Адоней. Так они стояли некоторое время, прижавшись друг к другу, чувствуя тепло другого.

Спрыгнув на землю, Адоня неожиданно вскрикнула, прижала руку к груди. Они вдруг поняли, что не уловили момента, когда к ней вернулся облик маленькой ведовки. Порванное платье, пропитанное кровью, заскорузло от холода.

– Так, – проговорил Андрей, – кажется, я здесь еще пригожусь.

– Пригодишься? Если бы не ты… я бы не справилась… Даже если бы знала, что могу так все менять… Мне бы сил не хватило… Это ты все сделал… через меня… до конца…

Андрей взял ее за плечи, повернул к себе, прижав, положил раскрытые ладони на спину, замер.

– Все… – проговорила через минуту Адоня. – Больше не болит. Но я бы осталась так на всю жизнь.

– Нет, лучше не оставаться. Уходить отсюда надо, – Андрей глянул на Лиенту, на нем не было даже рубашки. Хоть ветер и стих, холодно было по-прежнему.

– Я попробую сделать теплее… – сказала Адоня.

– Зачем, если нас здесь не будет? Попытайся лучше с дорогой. Не на Землю, это ты сейчас не сможешь. Погостим пока у Яссона Гондвика.

Лиента посмотрел удивленно.

– Что? – засмеялся Андрей. – Зовешь нас в гости?

– А он есть – тот мир?.. Эстебана нет больше… и я не Гондвик.

– Вот и посмотрим, что там осталось. Там Адониного было много. По крайней мере, там гораздо больше тепла. Ты готова? – повернулся Андрей к Адоне.

– Да, идемте.

Он снова подхватил ее на руки.

– Я сама могу!

35
{"b":"15335","o":1}