ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
В центре Вселенной
Илон Маск: изобретатель будущего
Сердце Холода
Любимые женщины клана Крестовских
Мелодия во мне
Магическая уборка для детей. Как искусство наведения порядка помогает развитию ребенка
Кулинарная кругосветка. Любимые рецепты со всего мира
Поцелуй опасного мужчины
Эхо прошлого. Книга 2. На краю пропасти
A
A

— Мам, я хочу тебя спросить, — приступила я к разговору.

— О чем?

Я решила рубить с плеча.

— Когда ты лежала в роддоме, ты была знакома с женщиной по имени Наталья Родионовна Викентьева?

И тут кастрюля с грохотом падает из рук матери.

— Да. — Мать смотрит на меня, уставившись во все глаза. — А как ты об этом узнала?

— Узнала. Вы лежали в одной палате?

Она молчит, глядя на меня невидящим взглядом.

— Мама. — Я подхожу к ней и легонько трясу ее. — Мама! Очнись!

— Да… — Она снова смотрит на меня.

— Это она подарила тебе зеркало? Ну то самое, старинное, которое находится в моей комнате.

— Она, — шепчет мать.

— За что?

— Просто так…

Я не знаю, как вывести мать из этого столбняка.

— Расскажи, что там было? — кричу я ей, словно глухой. — Расскажи-и!

Но мать уходит в свой панцирь и, подняв кастрюлю с пола, демонстративно поворачивается ко мне спиной. Она словно не замечает меня.

И, кипя от бешенства, я выхожу из кухни. Мне хочется кричать, топать ногами и крушить все подряд.

…Я бегу к телефонному автомату и звоню Губареву.

— Ничего не получилось! — зло бросаю я ему.

— Что вы имеете в виду?

— Ну… с вашей гадалкой! Ничего она мне не помогла, только…

— Маргарита Александровна звонила мне, — перебил меня майор. — И рассказала о вашей встрече. Так что я в курсе. Вам удалось поговорить с матерью?

— Нет.

— Почему?

— Она ничего не хочет говорить.

— Тяжелый случай, — пробормотал майор. — И узнать больше не у кого. Единственная женщина, которая тоже могла бы пролить свет на эти события, мертва. Я говорю о Наталье Родионовне.

— Что же делать?

— Я все понял. Думаю. — Какое-то время мы молчали. Очевидно, в голове майора шел сложный мыслительный процесс. — Давайте встретимся с вами завтра в восемнадцать тридцать и кое к кому заглянем.

— В цирк к иллюзионисту, — мрачно пошутила я. — Или к чревовещательнице.

— Не совсем. К одному психологу.

Я даже не удивилась. Мне стало казаться, что майор Губарев, как фокусник, вытаскивает из шляпы разных людей, которые, как он думает, могут помочь ему в расследовании запутанного дела. Что ж, психолог так психолог! Может быть, в следующий раз мы направимся к глотателю шпаг или к пожирателю огня. Я была готова и к этому!

Глава 11

Встретившись на другой день с Губаревым, я поинтересовалась: куда мы идем?

— В институт Сербского.

— В психушку? — испугалась я. — Но со мной все в порядке. Я вас сразу предупредила, что я — нормальная. Я не знаю, почему у меня возникают видения.

— А я и не говорю, что вы сумасшедшая. Просто надо сообразить, как разговорить вашу маменьку. Иначе мы ничего никогда не узнаем.

— А…

Я уже переговорил с одним психологом по телефону и вкратце обрисовал ситуацию. Она вызвалась нам помочь. Зовут ее Марина Никандровна. Это моя старая знакомая.

— Как и Маргарита Александровна? — не удержалась я.

И тут я увидела, что Губарев улыбается.

— Маргарита Александровна мне так и сказала: по-моему, я здорово разочаровала Аврору, но у меня еще будет шанс реабилитировать себя.

— Посмотрим, — пробормотала я. — Честно говоря, я по правде подумала, что она… — Я запнулась.

— Шарлатанка? — закончил за меня майор.

— Что-то вроде этого.

— Нет. Это не так. Свой дар она неоднократно доказывала мне. На деле. Но я ни в чем не буду убеждать вас. И переубеждать. Вы все увидите и поймете сами. В свое время.

В кабинете психолога пахло пирогами. С капустой.

За столом сидела маленькая рыжая женщина и разговаривала по телефону. Увидев нас, она прикрыла трубку рукой и сказала:

— Минутку, сейчас освобожусь.

Мы сели на стулья около небольшого столика с блюдом пирогов.

— Правильно, молодец, — говорила она с кем-то.

— Пироги — во! — и Губарев поднял вверх большой палец.

Марина Никандровна, услышав слова майора, улыбнулась.

— Не перехвалите, — сказала она ему. — Вдруг пироги окажутся неудачными?

— Такого не бывает. Проколов в пирогах у вас еще не было. Как и в работе.

— Спасибо за комплимент.

Закончив разговаривать, Марина Никандровна повернулась к нам.

— Проверяла у сына домашнее задание. По русскому языку. К сожалению, приду поздно. Работы много. И не успею проверить дома. Поэтому приходится общаться по телефону. И заочно проверять уроки. Я изо всех сил стараюсь, чтобы это не вошло в систему.

— Ну и жизнь! — вздохнул майор.

— Куда же от нее деться! Чай поставить? С пирогами?

— Не отказывайтесь! — подмигнул мне майор.

— С удовольствием, — сказала я, подыгрывая ему.

— Это Марина Никандровна, талантливый психолог. Моя старинная приятельница. Она часто помогала и выручала меня в трудных ситуациях. Надеюсь, что поможет и на этот раз. А это Аврора, о которой я вам говорил.

— Очень приятно, — с улыбкой откликнулась Марина Никандровна. — Угощайтесь. А потом поговорим.

Пироги были восхитительными. Чай тоже. Крепкий, с мятой.

Марина Никандровна обратилась к Губареву:

— Вы вкратце рассказали мне по телефону, в чем тут дело. Как я поняла, ваша матушка, — перевела она взгляд на меня, — не хочет раскрывать вам свое прошлое. И поэтому следствие топчется на месте. Я верно схватила суть вашей ситуации? — Теперь она снова смотрела на майора.

— Совершенно верно, — подтвердил Губарев. — Все так и есть.

— Что же происходит с вашей матерью? Расскажите поподробнее.

— В молодости у нее погиб молодой человек. Купаясь в море. Прямо у нее на глазах. Потом… через год она вышла замуж за нашего отца. Потом родились мы с сестрой…

— И что же вас тревожит?

— Нас интересуют события, которые произошли в роддоме двадцать лет назад, — сказал майор. — Там одновременно лежали две женщины. Одна из них уже мертва. Вторая знает нужную нам информацию, но — молчит. Как разговорить ее?

— Сложный случай. В связи с трагическими событиями у нее произошла блокировка памяти. Она не хочет или не может ничего вспомнить. Но, с другой стороны, рождение дочерей уже не связано с какими-то потрясениями. Хотя… — Марина Никандровна замолчала. — Простите, Аврора, за деликатный вопрос. — А мать вас любит? Кстати, как ее зовут?

— Валентина Александровна.

И здесь я поняла, что должна сказать правду. Все как есть. Ничего не приукрашивая и не ретушируя.

— Нет. Меня — нет.

— А сестру?

— Нику любит.

— Любит или балует? Я раскрыла рот.

— А разве это не одно и то же? Психолог тихо рассмеялась.

— Конечно, нет. Люди часто принимают за любовь гиперопеку.

— Что это? — спросил Губарев. Ему вдруг стало интересно.

Гиперопека возникает в результате чувства вины, которое родители могут испытывать к ребенку. Они понимают, что не любят его, но признаться в этом не могут. Потому что это означает признать чудовищный факт — нелюбовь к собственному ребенку. Хотя это случается гораздо чаще, чем мы думаем. Зачастую мы все живем в плену стереотипов. Мы считаем, что родители должны обязательно, я подчеркиваю, обязательно любить своих детей. А дети в свою очередь обязаны любить родителей. И так далее. Между тем у достаточного количества женщин отсутствует привязанность к детям. Они просто не созданы для материнства. Но говорить в открытую об этом не принято. Это неудобно, неправильно. Поэтому большинство людей играют в очень сложные игры с окружающими, со своим «я». Они не могут быть искренними даже наедине с собой.

— Отчего это происходит? — задал вопрос майор.

— Я уже сказала: из-за подспудного чувства вины. Родители понимают, что должны любить ребенка. Так положено. Но любви нет, тогда возникают внешние формы привязанности. Стремление опекать, контролировать, баловать. А потом, часто в семьях, где двое детей, существует негласное разделение. Мать любит или опекает одного ребенка, отец — другого.

48
{"b":"15338","o":1}