ЛитМир - Электронная Библиотека

Архиепископ незаметно сотворил крестное знамение над говорившим и шепнул:

– У меня предчувствие, что вам не откажут. Дочь короля Яна даст себя склонить… нельзя пренебречь королевством, которое Господь постоянно наделяет новыми приобретениями… Вы завоевали Русь, вы возьмете когда-нибудь обратно Поморье, Мазовье тоже со временем будет присоединено…

– Я полагаю, – добавил медленно Ян Грот, – что приобретенные вами на Руси сокровища, о которых идут баснословные слухи, усилят в короле Яне желание выдать за вас свою дочь, потому что он любит деньги, а тратит их неосмотрительно…

– Он приобретает славу, – возразил Казимир, – а она дороже денег.

– Король Ян – настоящий рыцарь, – произнес архиепископ, – но он не воздержан в своих страстях. Очень жаль, что он вредит своим прекрасным качествам таким бесстыдством…

Король покраснел немного.

– Многое нужно простить тем, которые на своих плечах несут тяжкое бремя, – произнес он, обращаясь к Богорие.

Духовный кротко ответил:

– Многое нужно простить, но не все можно…

Разговор был прерван, пришел канцлер с докладом о пожертвованиях для костелов, об обмене деревень, о привилегиях.

Казимир слушал и поддакивал, но глаза его были устремлены на двор, и он напряженно прислушивался к каждому звуку, оттуда доходившему.

После ухода епископов явились другие чиновники; король их принял равнодушно, так как мысли его блуждали в другом месте, и он милостиво их отпустил.

Кохан Рава, знавший его хорошо и догадавшийся о том нетерпении, с каким король поджидает известий, желая прислужиться, стоял в сенях, чтобы первому увидеть ожидаемого гостя и принести своему пану радостную новость.

Между тем наступил вечер, а ожидаемого посла все еще не было. Беспокойство Казимира с каждой минутой увеличивалось. К концу дня потеряли надежду на скорое получение известий, потому что в то время люди ночью неохотно совершали путешествие, так как дороги не были безопасны и часто случались нападения.

Кохан отправился к королю и попал к нему как раз в то время, когда воспитательница привела ему его дочку-сиротку. Казимир с грустью молча прижимал к сердцу лепетавшего ребенка, а при виде вошедшего в комнату любимца поспешил удалить девочку. Когда они находились наедине, то Рава, при людях относившийся к королю с должным почтением, обращался с ним запросто, фамильярно, как в прежние времена.

Казимир любил видеть его таким.

– Кохан! – воскликнул он взволнованно. – Что ты скажешь на это промедление? У меня скверное предчувствие!

– А у меня самое лучшее, – весело ответил фаворит. – Но если бы оно даже меня обмануло, мой милостивый король, то разве так трудно получить другую княжну для молодого и красивого короля?

– Я хочу именно эту, а не другую, – живо начал король и, заметив, что Кохан насмешливо улыбается, добавил:

– Ты мне скажешь, что я ее даже не видел? Но мне нарисовали ее образ люди, знающие ее с детских лет… и она как будто стоит перед моими глазами во всей своей красоте! Она красивее всех других, и у нее благородный характер, который я так ценю в их семье. У нее в крови что-то геройское, как и у короля Яна. Я другой, кроме Маргариты, не хочу!

Кохан слушал, пожимая плечами.

– Уж по одному тому, что вы, всемилостивейший государь, могли ее так полюбить, ни разу не видевши, она должна быть вашей.

– Она должна была приехать в Прагу, – добавил король. – Маркграф Карл мне обещал приложить все старания, чтобы уговорить ее выйти за меня замуж.

– Не приходится много уговаривать, когда дело идет о королевской короне, – возразил Кохан насмешливо. – Красивая вдовушка покапризничает, дешево себя не отдаст, но не откажет в своей руке.

– Дай Бог, чтобы так было, – произнес король и, быстро приблизившись к своему любимцу, добавил: – Кохан, ведь это правда, что мы не дадим себя осрамить в Праге! Там необходимо будет выступить с пышностью, подобающей польскому королю, ты наблюдай за этим! Я голову теряю от нетерпения и страстной любви к женщине, которой я никогда в жизни не видел. Самых лучших коней, самые богатые попоны, самую дорогую одежду, оружие…

– Нужно будет взять с собой всю сокровищницу, потому что там окажется много жадных рук, – заметил Кохан.

– Сокровищницу? Пускай она вся опустеет! – воскликнул Казимир. – Мы ее сумеем вновь наполнить, а в Праге необходимо их ослепить нашим богатством. Выбери красивых людей, которые с нами поедут, – добавил Казимир. – Я во всем на тебя полагаюсь. Не жалей ничего… ты за все отвечаешь…

– Я все исполню по вашему приказанию, – произнес Кохан, – но пора велеть подать себе ужин и за едой забыть о заботах… У меня уж слюнки текут от доносящегося запаха жаркого.

Кохан таким оборотом разговора хотел развлечь короля, как он это обыкновенно делал. Они вместе вошли в столовую, и Кохан сделал знак придворному шуту Шубке, чтобы он развлекал пана; заняв место сзади короля, с кувшином в руках, он завел разговор, подстрекая других поддержать его, и лицо короля просветлело.

При каждом шуме, раздававшемся на дворе и у ворот, Казимир вздрагивал, прислушивался и посылал разузнать; мысли его были заняты послом, приезда которого он в этот день не дождался.

Кохан на рассвете отправил на проезжую дорогу своего приятеля, молодого Пжедбора Задору, выбрав для него самого быстрого коня, в надежде, что Задора, встретив гонца, узнает от него кое-что и поспешит опередить его своими известиями.

Все исполнилось так, как он желал. Пжедбор, искренно привязанный к Казимиру, как и все его окружающие, не пощадил ни себя, ни коня и на расстоянии нескольких миль от Кракова встретил Николая из Липы, посланного королем Яном, чтобы уведомить Казимира о прибытии Маргариты и об ее согласии на брак.

Маркграф Карл велел от себя конфиденциально добавить, чтобы Казимир по получении уведомления поторопился со свадьбой, пока нерешительная Маргарита не изменила своего намерения под влиянием людей, которые не желают этого брака.

Понятно, что короля не пришлось уговаривать торопиться.

Пжедбор, заручившись нужными ему известиями, оставил чехов отдыхать и готовиться к продолжению пути, а сам стрелой помчался верхом в Вавель, до смерти загнав лошадь.

Кохан, увидев возвратившегося Пжедбора и обменявшись с ним несколькими словами, с радостным лицом побежал к королю, которого он застал расхаживающим по комнате в сильном беспокойстве.

Улыбка фаворита и его блестящие глаза предвещали хорошие известия.

– Чехи прибудут через час! – воскликнул Рава, переступив порог. – Они везут с собой приглашение на свадьбу.

Казимир от радости бросился фавориту на шею, а последний целовал ему руки.

– Откуда ты это знаешь?

– Я послал Пжедбора…

Казимир, схватив золотую цепь, лежавшую на столе, надел ее на шею конюха.

– Задору – награду, какую он пожелает! – воскликнул король. – Сделай распоряжение, чтобы все было готово к завтрашнему отъезду… Я хотел бы сегодня…

Казимир сильно взволнованный, от радости смеялся, ломал руки и, находя себя смешным и слишком юным, старался сдерживать свой восторг; но он не мог успокоиться. Разыгравшаяся фантазия рисовала ему красивую Маргариту, жизнь с ней, колыбель сына, светлую и великую будущность.

Ему казалось, что все это находится в зависимости от его женитьбы, после которой настанет новая эра в его жизни: забвение, покой, семейное счастье, Божье благословение.

Около полудня чехи, переодевшись в гостинице в одежду, подобающую королевским послам, и с оружием в руках, въехали на двор краковского замка. Многочисленная, пышная свита ожидала их приезда; король в обществе кастеляна и краковского воеводы, а также многих знатных вельмож готовился приветствовать Николая из Липы в зале для аудиенции.

Он был племянником великого подкомория[5] короля Яна и вышеградского пробоща Енджиха. По фигуре и одежде в нем легко было узнать рыцаря, который продолжительное время путешествовал вместе со своим королем и, побывав в разных странах, извлек из этого пользу. В Николае именно было то, чего недоставало многим придворным Казимира: благовоспитанность, барство, утонченное и милое обхождение с людьми и влияние западной цивилизации.

вернуться

5

Придворный сановник в старинной Польше. Титул, равный теперешнему камергеру. (Примеч. пер.)

9
{"b":"15340","o":1}