ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Скажи ему, Лука, как звали моего отца, – произнесла она. – Ты только что называл мне его имя…

Старик, однако, молчал. Он не понимал этого странного восторга, охватившего юношу.

– Скажи, Улеб, как имя ее отца? – по-прежнему настойчиво говорил Изок. – Или ты забыл?

– Нет…

– Не Всеслав ли?

– Да, Всеслав! Но откуда ты можешь это знать?

– Откуда? О, боги! О, Перун! Да как же мне не знать имени моего родного отца?!

– Родного отца? Что я слышу! Отца? Всеслава?

– Да, да! Всеслава, сына Улеба, полянского старейшины, увезенного в плен варягами… Если это – это его дочь, – Изок указал на Ирину, – то она – моя сестра!

Вслед за этим признанием в хижине разом воцарилось мертвое молчание. Все трое стояли и молча, в каком то изумлении, смотрели друг на друга. Первым пришел в себя старик.

– Бог христиан и вы – боги моей родины, – полным восторга и слез голоса заговорил он, – за что посылаете вы мне такое неслыханное счастье? Или для того, чтобы скрасить скрывающееся за ним новое горе?… Изок – сын Всеслава, того Всеслава, которого я давно считал мертвым… Всеслав жив… О, Боже, Боже!… Ирина, что ты молчишь? Ведь, это – твой брат! И как же я сразу не узнал тебя… Ведь ты так похож на твоего отца… Приди же, обними меня!…

Старик переживал чуть ли не первые счастливые минуты с той поры, как потерял все самое дорогое для человека на свете: родину, свободу, жену, детей…

Радость его не знала пределов. Ирина и Изок тоже сияли восторгом. Спать уже никто не ложился, до сна ли было счастливцам в эту ночь?

Изок рассказал деду, что его сын, Всеслав, так полюбившийся варяжскому вождю, был взят этим последним к себе. Сперва он был у него рабом, но потом варяг увез его в свою родную страну, где он был освобожден и стал свободным воином. Вместе с норманнскими викингами бывал Всеслав в их походах, приобрел славу и честь и стал известен даже самому Рюрику, приемному сыну короля Белы. Вместе с ним он ходил войною на Ильмень, а затем, когда приильменцы призвали Рюрика княжить и владеть ими, он пошел в родную землю вместе с варяжскими дружинами. Потом, когда Аскольд и Дир ушли на Днепр, он ушел с ними и теперь живет на родной стороне и в большом почете у норманнских витязей. Еще до прихода на Ильмень, он женился на норманнке, и Изок родился там, в суровой Скандинавии. За отцом он пошел на его дальнюю сторону, полюбил приволье Днепра, но злая, как он думал, судьба привела его сюда, в Византию…

Юноша воодушевлялся, когда говорил о Днепре…

Видно было, что в его жилах текла славянская кровь. Норманн по матери, он все-таки был славянин по отцу. Славянское простодушие сливалось в нем с скандинавской суровостью.

Он был силен, храбр, любил отца, князей, свой Днепр, свою вторую родину, и вот теперь он, встретив этих людей, к которым его, очевидно, привела судьба, был просто сам не свой и не знал, что и подумать о таком странном стечении обстоятельств.

Он остановился на минуту.

– О, говори, говори! – восклицал старик. – Я так давно не слышал родного наречия, что твои слова мне кажутся музыкой.

И Изок снова говорил, не утомляясь и не уставая.

19. ГОРЕ

Поднявшееся снова на небо солнце застало всех троих бодрствующими.

Изок и Ирина говорили без умолку, их дед молчал, и только радостная улыбка свидетельствовала о том великом счастье, которое он переживал в эти мгновения.

– Мы должны бежать все трое на родимый наш Днепр, – говорил восторженно Изок.

– Да, да! Мы бежим отсюда, – вторила Ирина, – там ждет нас отец… Но как это сделать?

– Найдем возможность… Улеб, отчего ты не вернулся на родину? Ведь, ты пользуешься свободой…

– Ты спрашиваешь меня об этом, дитя? Я готов тебе сказать это. Когда я жил здесь первое время, я был рабом. Цепи тяготили мое тело, а потом, когда меня освободили от них, я уже чувствовал себя настолько дряхлым и слабым, что побег мне и одному был не по силам…

– Ты был не один?

– Здесь умерла мать твоего отца… Кроме же нее, у меня была на руках, вот она, Ирина. Не мог же я бросить их и бежать один!… Да и как бежать, с кем? Варяги же, какие бывают здесь, меня не взяли, а пробраться одному – разве это было мыслимо?…

– И ты остался?…

– Да, ради жены и внучки.

– И изменил своим богам?…

– Не я им изменил, а они мне изменили. Бог же христиан помогал мне во многом. Я бывал в его храмах, и мое сердце было им тронуто. Я решил жить и умереть здесь, а потому и крестился. Она – тоже христианка.

– Но теперь, когда мы вернемся на родину, на наш Днепр, ты оставишь Бога христиан?

Старик печально, в знак отрицания, покачал своей седой головой.

– Нет! – произнес он.

– Но ты должен!

– Пусть! Но что мы будем говорить об этом!…

– Это правда! Скажи мне лучше, как вам жилось здесь?

– Не скажу, что плохо… Я даже думаю, что там во дворце мне кто-то покровительствует… Куропалат всегда добр ко мне, отдает мне почти все остатки с кухни императора, дарит мне одежду, потом живем мы здесь – нас никто не трогает. Мало этого, никто даже не заходит сюда. Мне покойно, и в этой тишине я даже не боюсь за мою Ирину.

– Но кто этот покровитель?

– Не знаю!…

День уже совсем начался, когда счастливцы почувствовали усталость и новый призыв ко сну. Разговоры прекратились.

Старый славянин заметил это.

– Усни, Изок, и ты Ирина! – сказал он.

– А ты?

– Я не могу…

– Тогда и мы не будем спать.

– Нет, нет!… Вам, особенно тебе, Изок, необходим отдых. Ирина, ты останешься здесь, а я укажу ему место, где он будет в полной безопасности. Сказав так, Лука увел юношу.

– Его никто не найдет, если даже придут сюда, – сказал он Ирине, возвратившись в хижину.

– О, Лука, скажи мне, мы уйдем отсюда? – спрашивала девушка.

– Что и сказать тебе – не знаю… Кто знает волю судьбы?

– Но мы должны уйти!

– Пусть вернется на Днепр Изок, он там найдет способ выручить нас, особенно если этого захочет Всеслав.

– Мой отец! Как сладко мне это слово!…

Лепеча так, Ирина заснула. Она не помнила, долго ли ей пришлось спать, только громкий шум, крик, бряцанье железа о железо разбудили ее. «Что там такое? Верно, пришли за Изоком», – подумала Ирина и выбежала из хижины.

Она не ошиблась. На поляне, перед хижиной, она увидала надменного вида патриция, громко спорившего с ее дедом. Около патриция стояло двое вооруженных воинов, ожидавших приказаний своего начальника.

– Ты должен был видеть его, – кричал патриций.

– Нет, благородный господин, здесь никого не было! – смиренно отвечал Лука.

– Лжешь!

– Я никого не видал…

– Следы показывают, что варвар скрылся здесь…

– Пусть благородный господин прикажет осмотреть все кругом, и, если он кого-нибудь найдет, я готов ответить жизнью!…

– Твоей жизнью! Кому она нужна, собака? Ну, смотри, я ухожу, мы уже все обшарили кругом, и, если ты только осмелился солгать, то берегись, горе тебе!

Говоривший обвел глазами вокруг, и взгляд его остановился на вышедшей из хижины Ирине.

– Это кто? – отрывисто спросил он.

– Моя внучка, благородный господин!

Патриций так и впился глазами в девушку.

Ирина смутилась под этим совершенно новым для нее взглядом, в котором так и отражалась – она инстинктом чистой неиспорченной души чувствовала это – какое-то неведомое для нее скверное чувство.

– Внучка, ты говоришь? Подойди сюда, красавица!… Вот цветок, который так пышно расцвел в нашем парке, и я не знал об этом. Как твое имя?

– Ирина!

– Чудное имя! Вот что, старик: я уже сказал, что я тебе не верю, но что же делать! Если ты и скрыл варвара где-нибудь, то, признаю это, скрыл ты его очень ловко… Ты упорствуешь и не хочешь мне выдать его, так вот что: я, чтобы сломить твое упорство и заставить тебя быть искренним, беру эту девушку заложницей!

– Нет, нет, – закричал Лука, – ты не посмеешь этого!…

21
{"b":"15345","o":1}