ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Потому и хочу поговорить с тобой, что ты привык высказывать мысли напрямик. Ты груб, но верен.

Гендаль Эрккин пошевелил пальцами клешневатых рук и, помедлив, отозвался:

– Куда это ты клонишь, Волд? Верен… Ты думаешь, я сразу примусь тебе служить, как только ты соизволишь меня немного прикормить? Если ты хотел поговорить со мной как давний знакомец, доверительно и по душам, то ты выбрал не самое удачное начало.

Тут у Гамилы наконец прорезался голос. Боязнь мужа и то неназываемое состояние, в которое она впала при появлении главы Совета Эмиссаров, были вчистую перекрыты ужасом при одной мысли о том, ЧТО еще может наговорить Эрккин своему высокому собеседнику, если он уже начал грубить!.. Га-мила закашлялась, и из ее горла вырвалось эдакое прокисшее бульканье:

– Гендаль… ты что же, ставишь Его Светлости условия?! Кто – ты, и кто – он, чтобы его… ему…

Эрккин медленно повернулся к жене и задвигал нижней челюстью, словно пережевывал неподатливое, плохо прожаренное и грубое мясо. Глянув в это широкое лицо с изуродованной щекой и налитыми кровью маленькими глазами, Гамила тут же осеклась. Ибо вспомнились ей псы-тиерпулы, которых однажды показывали в передаче Инфосети Плывущего города. Передача в формате полного соприсутствия бросила к ногам оторопевшей женщины свору бешеных псов-людоедов. Порода тиерпул была специально выведена для охраны учреждений, входящих в пенитенциарную систему Содружества. Имелись сведения, что при выведении породы был использован ген ядовитого тритона с безымянной планеты, на девяносто девять процентов покрытой водой. Тритон обладал чудовищной живучестью, пастью, полной ядовитых зубов, а главное – фантастической регенеративной способностью: новая особь могла развиться едва ли не из отрубленной конечности. В моделировании генетической структуры породы тиерпул все эти качества тритона были промодулированы и закреплены… Гамила навсегда запомнила страшные слюнявые морды у своих ног, выкаченные красные глаза и оскаленные желтые клыки. Кривые мощные лапы и мускулистые тела, на которых самые страшные раны затягивались прямо на глазах. Нет, все-таки глаза, глаза – самое страшное!.. Абсолютно бессмысленные, то затягивающиеся какой-то полупрозрачной белесой пленкой, то вспыхивающие демоническим красным светом!.. Гамила видела тиерпулов ТАК, будто они на самом деле бесновались у ее ног, а не были отделены от нее неизмеримыми безднами пространства. И глаза, глаза!..

Точно такие глаза, как у тех псов, были сейчас у ее мужа.

И потому язык моментально присох к гортани, а голова непроизвольно вжалась в плечи. Взгляд бешеного пса-убийцы был у Эрккина только мгновение, в следующую секунду выражение глаз снова стало обычным, в чем-то равнодушного и очень усталого человека. Гамила закашлялась и притихла. Гендаль Эрккин снова повернулся к ллерду Вейтарволду и услышал от него следующее:

– Нет, сейчас я излагать не буду. Нужно встретиться лично. Я жду у себя.

– У меня антигравы подсели.

– А я и не прошу, чтобы ты тащился ко мне со всем хозяйством. Я пришлю скоростной болид. Он тебя доставит. Тогда и переговорим лично и без свидетелей.

– Ты так уверенно…

– Конечно, уверенно. Наверное, пилот болида уже ждет у входа в транспортный портал твоего корпуса. Впрочем, нет. Не наверно. Он ждет тебя там совершенно точно. До встречи, Гендаль Эрккин. Не подведи меня, Пес!..

Лиловый столб потух, но в воздухе некоторое время еще мерцала полуразмытая белесая полоса, в которой стояла пыль, слетевшая со стен и потолка. Гамила растерянно смотрела на мертвую полусферу ль'стерна, и, верно, роились в ее голове, как вот эти пылинки, – беспомощные мысли: «Лучше бы прибор связи оставался отключенным!.. Лучше бы мы были отрезаны от города в этих стенах, и никогда, никогда!..» Она подняла голову – медленно, в несколько приемов, словно отдыхала после каждого движения. Гендаль Эрккин затягивал грубую, прочно сработанную пряжку на левом сапоге, Гaмила спросила:

– Так ты… пойдешь?

– Да, – коротко ответил он. – Он не позвал бы просто так.

– Но если он…

– Если ты имеешь в виду то, что со мной может что-то случиться, так это ты зря, старуха. Ничего дурного со мной не будет. Ты сама говорила, что он высоко взлетел и может уничтожить меня движением пальца. Так зачем ему в таком случае связываться со мной лично? Нет, я думаю, что мне повезло. Вейтарволд ничего не делает просто так. Я ему нужен, да. Значит, и я… могу воспользоваться его силой. Не горюй, старая! Я вернусь, скоро вернусь. В конце концов, ты ждала меня уже столько, что подождешь и еще чуть-чуть. Эге?..

– Да… ты всегда обещал, а я, дура, всегда… верила!

Гендаль Эрккин вышел из дверей своего жилища и покрутил головой. Потом направился к транспортному порталу, общему для его дома и еще десяти таких же двухуровневых корпусов, налипших на магистральное здание, как грибы-паразиты на ствол большого дерева. У портала в самом деле его ждал болид. Эрккин царапнул неприязненным взглядом изысканные обводы вытянутого, идеально обтекаемого темно-синего корпуса, откинул дверцу люка и сел внутрь. Он глянул на пилота и окончательно уверился в том, что ллерд Вейтарволд серьезно в нем нуждается: Предвечный прислал за ним, Эрккином, только что освободившимся каторжником, своего ЛИЧНОГО пилота. Такую честь ллерд Вейтарволд мог оказать ну разве что десятку горожан, к примеру градоначальнику князю Айолю или Верховному Судье, мудрому Бальтарр-бер-Кайлю.

Пилот, похоже, не разделял заинтересованности своего господина в услугах Гендаля Эрккина, потому что даже не посмотрел на изуродованное лицо Пса, когда последний пробурчал что-то вроде приветствия. Он сорвал болид с места, сразу набрав головокружительную скорость; веером раскрылись городские здания, слились в непрерывную сияющую стену, потом мелькнула гигантская белая башня Высшего Надзора, купол Совета Эмиссаров, увенчанный лиловым обелиском Избавления. Эрккин увидел крупнейший в Аррантидо-дес-Лини мост Ардейо (Лилий), все семь его гигантских многоуровневых пролетов и сотни субпролетов, эстакад, тоннелей, арок… Впрочем, Гендаль не успел рассмотреть это потрясающее рассудок сооружение более основательно, потому что болид резко нырнул в тоннель-пульсар и через несколько мгновений остановился у транспортного портала Авелинна. Такое название носил дворец ллерда Вейтарволда.

Гендаль Эрккин задрал голову, разглядывая сквозь прозрачный купол болида верхнюю надстройку портала, где на высоте двадцати человеческих ростов возвышалась величественная фигура хозяина особняка – голографический двойник, впятеро больший, чем оригинал. Псу даже показалось, что голограмма чуть склонила массивную голову и ядовито сверкнул желтый камень, навеки вделанный в череп Предвечного.

Особняк ллерда Вейтарволда был одним из наиболее грандиозных сооружений Плывущего города Галиматтео. По сути, jto было не одно здание и даже не комплекс их, а отдельный городок на единой гравиплатформе. Дворец Вейтарволда, с его автономными энергетическими системами и собственным генератором-антигравом, с персональным кодом присутствия мог существовать и отдельно от Галиматтео. Но коренное отличие убогого жилища Гендаля Эрккина от гигантских апартаментов Предвечного было вовсе не в размерах и не в роскоши. Отнюдь нет!.. Корпус, в котором проживали бывший каторжник и его жена, конечно, мог перемещаться по всей территории и по почти всем уровням Плывущего города. Достаточно было активировать антигравы, перелететь от одного магистрального (опорного) здания к другому и пристыковаться. Но антигравы Эрккина питались от общего энергетического поля Галиматтео, поэтому дом мог менять свои координаты только внутри городской полусферы, да и то в рамках Генерального распределительного плана. Вылететь за пределы города жилой корпус Эрккина не мог: требовались существенно более мощные антигравы. Чем мощнее антигравы, тем дальше то или иное строение может отойти от Галиматтео. Считалось престижным, когда в праздники или Дни Храма богатый горожанин мог себе позволить вывести свой дом далеко за городскую черту, «повесить» его над какой-нибудь живописной местностью и наслаждаться природой. Главное – иметь достаточно мощные антигравы и совершенный уловитель поля, иначе был риск разорвать связь с антигравитационной системой Галиматтео и рухнуть в лес или в реку, а то и, не допусти Единый и Неназываемый, – в океан!

16
{"b":"15351","o":1}