ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Дистанция спасения
Любовь рождается зимой
Заветный ковчег Гумилева
Рубикон
Девушка с Земли
Затмение
Черное пламя над Степью
Ловец
Бесконечные дни
Содержание  
A
A

Прежде чем вытащить черный «кокон» с телом в коридор звездолета, Эрккин долго стоял у самой дверной панели. Его крупные ноздри расширялись, глубоко и сильно втягивая воздух, словно он пытался таким образом оценить опасность, разлитую в пространстве. Рэмон же ждал, насторожив слух…

У слуха аррантов есть одна особенность: в моменты опасности они способны, мобилизовавшись и подключив дополнительные центры в мозгу, слышать то, что обычно ушами не улавливается… Проще говоря, в форс-мажорных обстоятельствах слуховой аппарат аррантов способен преобразовывать все виды излучения в звуковые волны. Примеры обильно приводит все тот же Табачников-Лодынский: в экстремальных ситуациях арранты «слышат» свет, радиацию, радиоволны приборов связи… На эту тему он написал большую и нудную монографию. Конечно, Рэмон Ррай не читал этого труда, как и не знал (до поры до времени) и самого ее автора…

Он стоял, замерев, и впитывал разнородные колебания пространства – упругий гул затихающих двигателей, хрупкую вибрацию стеклопластика, потрескивание, тупой давяший клин инфразвука от выключенного плазменного экрана. Глухой надсадный бубнеж где-то над головой, стук по корпусу, топот ног. Рэмон Ррай коротко выдохнул и произнес: – Ну, пора.

Черный «кокон» с телом Класуса на руках заговорщиков выплыл в коридор. За спинами Гендаля Эрккина и Рэмона замкнулась дверная панель. Тотчас же из отсека Ани послышался какой-то неясный шум, но это было вовсе не сонное дыхание. Вскоре показалась и сама девушка, и ее лицо было совсем не заспанным, а взгляд – острым, цепким и настороженным. Из ее рукава вынырнул какой-то продолговатый предмет с длинной прорезью в первой трети корпуса. Прорезь была обведена зеленоватым фосфоресцирующим сиянием, тут же располагалась сенсорная панель с двумя десятками клавиш. Аня приблизилась к багажному отделению, встроенному в стену, и, поманипулировав приборчиком, без труда открыла…

– Интересно, что тут у них, – выговорила она, пробегая тонкими проворными пальцами по сенсорной панели. – Так… платежная карта. Ого, «Зийлель клямотт», вторая степень, «золотая» полоса! Не менее трех тысяч инфо должно быть. Не хило! Интересно… так, Рэмон Ррай. Сколько тут?.. Карта нырнула в фосфоресцирующую прорезь, и через мгновение Аня удивленно вскинула брови:

– Ого! Ничего себе! У него с собой пять тысяч инфоциклов! А летает на «шалаше»? Скупердяй, что ли? Крысит лавэ? Хотя нет… мне же говорили… говорил. Так… Придется «обезжиривать». Ничего, не обеднеет. Папочка, значит… та-а-ак!

Именно в этот момент парочка ее соседей по каюте добралась до вспомогательного грузового шлюза звездолета, где в Данный момент дежурил Бебе. Эрккин нисколько не сомневался, что этот парень его не подведет хотя бы из соображений собственной безопасности: уж что-что, а обвинение в сообщничестве с бывшим каторжником будет не лучшим фактом его биографии. Лучше не прекословить, решил Бебе, а чуткий нос Пси безошибочно это зарегистрировал. Старый битый гвелль знал своих соотечественников, так что не ошибся и на этот раз: Младший по охранному патрулю терпеливо дожидался их в шлюзе. Он быстро спросил, тыча всей пятерней прямо в труп Класуса:

– Это что?

– А это то, братец, о чем тебе и знать необязательно. Такая штуковина, что даже трухлявому «шалашу» ЭТО на борту ну никак не нужно. Будем считать, что там пришедшие в негодность части системы охлаждения движков… ну, этих, из-за которых вся ботва заколосилась… эге.

Эрккина всегда отличали доступность и убедительность изложения. Бывший специалист по системам охлаждения двигателей, а ныне близкая к нулю единица охранного патруля, понял беспочвенность своих подозрений. Он кашлянул и произнес осторожно:

– Как только выйдем из шлюза, выпадем из зоны действия аппарата искусственной гравитации. Тут будьте осторожны. Вам ведь никогда не приходилось бывать на этой планете? Тут сила тяжести в три раза меньше, чем на Аррантидо, а атмосфера совсем разряжена, как на высокогорье. С непривычки покажется совсем легко и свободно. Захочется побегать, попрыгать. Но этого как раз не надо делать. Так что постарайтесь обойтись без резких движений и…

– Поняли, поняли, – перебил его Эрккин, – все ясно. «Побегать, попрыгать»! Сам знаю, что тут скакать не стоит. У нас с планеты Керр одну группу отправили на такой астероид, где сила тяжести вообще с задницу буррита – маа-а-аленькая. Они там на выработке богатой жилы работали. Там же скучно, вот они и развлекались тем, что отправляли одним пинком контейнеры с грузом на орбиту, где висел грузовой транспорт. Правда, для этого им приходилось отключать какой-то там приборчик, который все утяжелял…

– Аппарат искусственной гравитации, я же говорил.

– Ну, что-то вроде того… Ребят, видите ли, забавляло, что такой огромный контейнер можно запустить в полет одним ударом, как шелудивого скота из сарая. Ну и допинались. Двоих выбросило в космос, а там они попали в силовое поле транспортного судна.

– И что? – спросил Рэмон Ррай.

– Да ничего. В смысле – ничего от них не осталось. Вот. А ты, Бебе, говоришь – не шалить. Сам знаю получше тебя!. Перекрыл шлюз? Открывай внешний люк! Ну, взяли!

Автоматический люк вспомогательного шлюза пополз вверх, открывая поверхность красной планеты – неровную, бугристую, словно изъеденную непрерывно дующими ветрами. Атмосферные потоки накатывали со всех сторон, вихри красновато-бурого песка сталкивались, сцеплялись, как лохматые дворовые псы, и катались по склонам зловещих, недобро подсвеченных прожекторами холмов. Рэмону Рраю показалось, что жгучий холод начинает немедленно заползать под скафандр, леденить кожу, тормозить ток крови в жилах – хотя он прекрасно сознавал, что это невозможно. Минус сто градусов[32]!.. – не шутка. Таких температур на Аррантидо просто не было, да и гвелль Эрккин не мог припомнить, где бы на родном Гвелльхаре мог установиться такой лютый мороз…

В недрах корабля тем временем началась какая-то беспорядочная. шумная возня. Большей частью это происходило на нижней палубе, а также в основном грузовом шлюзе, где в полном беспорядке валялись запасные узлы системы охлаждения. Грузовой люк был распахнут настежь, и из его глубин вместе со снопами ослепительного света выскакивали люди в одинаковых темных, отливающих тусклым металлическим блеском скафандрах, суетились, натыкались друг на друга, дезориентированные ярким светом. Руководил всем этим действом сам капитан: он стоял у стены, его голос гремел через усилители и, надо сказать, порядка не вносил…

– Бросим здесь, – сказал Рэмон Ррай, кивая на углубление вгрунте, но Эрккин тотчас же отрицательно покачал головой:

– Нет, не пойдет. А вдруг сюда наведут прожектор с «шалаша»? Еще не хватало, чтоб… – Он посмотрел на охранника Бебе, которого они уже и за человека не считали и не стеснялись рассуждать о насущных своих проблемах, и добавил; – Лучше втащим вот в этот домик…

– Ни хрена себе домик! – буркнул Рэмон Ррай, смерив оценивающим взглядом заброшенный корпус, близ которого совершил посадку пассажирский «Лемм», но спорить не стал.

«Домик» в самом деле был еще тот. В неверном, рассеянном свете прожекторов с заброшенных ажурных башен они неправильно оценили его размеры. Это колоссальное сооружение было никак не меньше пятидесяти метров в высоту; общий же масштаб не поддавался оценке на глаз, потому как визуально была доступна лишь малая часть – закругленный угол с висящими на мощных петлях воротными панелями. Приоткрытыми… Огромными. Собственно, арранты всегда строили свои военно-экспериментальные базы с размахом. А эти ворота… По всей видимости, они вели в ангар для планетарных катеров или каботажных ботов. Между неподвижно застывшими створками, каждая из которых весила самое малое два десятка тонн, чернел небольшой прогал, достаточный для того, чтобы в него протиснулся не очень толстый человек. Именно к этому прогалу и был прикован взгляд Гендаля Эрккина. Гвелль сцепил свои мощные челюсти и, мгновение помедлив, бросил: – Туда!

вернуться

32

По Цельсию.

34
{"b":"15351","o":1}