ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Дневник жены юмориста
Драйв, хайп и кайф
Отчаянная помощница для смутьяна
Девушка, которая играла с огнем
То, что делает меня
Эти гениальные птицы
Невидимая девочка и другие истории (сборник)
Найди точку опоры, переверни свой мир
Комната снов. Автобиография Дэвида Линча
Содержание  
A
A

Все кончено.

– Остановитесь, идиоты! Да что же это такое, болваны!

Этот крик заставил меня быстро сориентироваться в пространстве и поднять голову. По моей щеке текла кровь, я смахнул ее кончиками пальцев и окинул взглядом поле битвы. Собственно, все уже закончилось. Несмотря на значительное численное преимущество, сектанты были не особо крепки в драке, что с блеском доказал им Гендаль Эрккин. В каждой руке он держал по одному «балахонному» типу и, задумчиво глядя на них, время от времени ударял лбами. У его ног валялись еще трое, а четвертый, стоя на четвереньках, меланхолично выплевывал изо рта на траву обломки зубов.

– Остановитесь!

Кричал Олег Павлович. Он тоже принял посильное участие в свалке, и красноречивым тому свидетельством была лопатка с обломившимся черенком, а также внушительный кровоподтек на благообразной физиономии ученого историка. Кроме того, с плеча свисал оборванный рукав рубашки. Мало кто признал бы сейчас известного ученого в этом растрепанном, взъерошенном человеке с обломанной лопаткой, на черенке которой, кажется, виднелось что-то красное. Ах да! Кровь. Зиймалльская кровь, гораздо более густая и темная, чем у аррантов. Но, как оказалось, кричал Табачников совершенно по иному поводу.

Один из сектантов, тот самый, узколицый, что навернулся через выставленную ногу Гендаля Эрккина, – лежал в болотной жиже. Его ноги были раскинуты на твердой береговой почве, зато голова ушла в трясину, и не было видно даже плеч. Верхняя часть тела почти полностью увязла в болоте. Зеленовато-бурая вязкая жижа вокруг него пузырилась, издавала противные булькающие звуки, и потревоженная трясина выпускала запахи гнилой тины и еще чего-то мерзкого, сероводородного, тошнотворного…

– Вот вы чего добились, бараны! – орал .Табачников. – Вытащите… вытащите его оттуда!.. Э-э, дурни!

Он шагнул к телу задохнувшегося в болоте человека и, взяв его за ноги, потянул на себя. Не тут-то было!.. Трясина не желала выпускать голову и плечи погибшего из своих вонючих объятий. Табачников потянул сильнее. Почва под его ногами угрожающе зачавкала, подошвы стали уходить в топкий, предательски зыблющийся берег.

– Что за черт?

– Палыч, давай я тебе подсоблю, – подскочил Гендаль Эрккин, выпустив из рук обоих подопечных, которых он стукал лбами. Те осели на траву. Физиономии их представляли один сплошной кровоподтек, на грудь стекали красные слюни и тонкие струйки крови. Помимо Гендаля, никто не взялся помогать руководителю археологической партии. Оба его ассистента были сами изрядно помяты в свалке (один валялся без чувств с раскроенной головой), Аня тяжело переводила дыхание, а я… Я тоже оказался не в лучшей форме, как мне ясно дали понять. Кот Мех, мой отважный хвостатый защитник, подбежал и стал с мурлыканьем тереться о мои колени, перепачканные в траве и еще чем-то бурым и липким.

– Палыч, что-то он крепко завяз, – переходя на аррантский, продолжал Гендаль Эрккин, – давай тянуть его на счет. Нараз-два. Ррраз!..

Один крепко взялся за левую ногу, второй – за правую; Пес поосновательнее уперся левой ногой в прибрежный камень…

– Дввва!..

Гендаль Эрккин рванул так, что несчастный бедолага, захлебнувшийся в болоте, должен был вылететь из вязкой жижи, как корнеплод из рыхлой, хорошо удобренной храмовниками почвы. Да и Олег Павлович потянул изо всех сил, кровь прилила к его лицу… Раздался какой-то треск, и в то же мгновение Аня, которая находилась ближе к погибшему, чем я, повернулась ко мне с совершенно белым лицом и каким-то безжизненным затемнением в бархатных глазах… и осела на траву рядом со мной. Я глянул поверх ее плеча…

Да-а! Табачникову и Эрккину удалось вытянуть утопленника из трясины, но частично. Его тело разорвалось точно в районе поясницы, но из громадной свежей раны не вылилось ни капли крови.

Даже на массивном лице Эрккина появилось что-то вроде смятения. Его изуродованная щека несколько раз дернулась, что неопровержимо свидетельствовало об эмоциях, которые иногда перетряхивают и эту каменную натуру. Что уж говорить о живом, ртутном Олеге Павловиче Табачникове? Он выпустил босую ногу человека, тело которого только что лопнуло, как гнилая бечевка. Кто-то сдавленно простонал от ужаса. Трясина издала громкий булькающий звук, несколько гнилых водяных пузырей поднялись на поверхность, и тотчас же верхняя половина тела утопленника ушла в зловонную топь. Табачников машинально выдрал стебель камыша и подрагивающими нервными пальцами стал отламывать от него кусок за куском. Его губы плясали. Наконец он выговорил:

– Так… Вот. И что это?

Гендаль Эрккин уже пришел в себя:

– Эге, вот это да! Ну что, Палыч, замер? Не мы это, не мы! Не знаю, что там у него внутри было, но вот только я тебе точно скажу: человеческое тело очень крепко на разрыв, я-то хорошо знаю. Если бы наши с тобой силы удесятерить, то и тогда не смогли бы разорвать его по пояснице. Скорее бы уж ноги лопнули в лодыжках и вышли из суставов…

– Дядя Гендаль! – выдохнула Аня.

– …но чтобы позвоночник, спинные мышцы пошли на разрыв – это что-то из разряда фантастики, – закончил Пес.

– Мы сами с тобой, Эрккин, из разряда фантастики, – тихо сказал я и поднялся. – Вот сейчас, в данный момент… мне вдруг показалось, что теперь может стать реальностью все, что угодно.

– Это потому, что вы покусились на священное место, которое охраняют высшие силы!.. – выкрикнул один из валяющихся на траве горе-бойцов в балахонах. Наверно, кто-то из тех, кто сохранил достаточно зубов после тесного общения с кулаками, ногами и локтями Гендаля Эрккина, свирепого гвелльского Пса. Между тем Табачников тоже пришел в себя. Он наклонился к останкам несчастного сектанта, с мертвым телом которого произошли такие необъяснимые метаморфозы, и принялся внимательно рассматривать его сначала невооружейным взглядом, потом при помощи увеличительного стекла…

– В общем так, друзья мои, – наконец сказал он, в то время как участники схватки медленно приходили в себя, – честно говоря, я могу только примкнуть к товарищу бретт-эмиссару. Реальностью может стать все, что угодно. Но лично я никак не могу понять, как могло стать реальностью вот это. (Говоря, он кивнул на останки, извлеченные из трясины.) Потому что ЭТО может быть всем, чем угодно, но только не фрагментом тела человека, который погиб ДВЕ МИНУТЫ назад.

– А что такое? – пискнул кто-то.

– Да как вам сказать… – начал было Табачников, но тут же кот Мех, который терся спиной об мою ногу, вдруг подскочил на месте едва ли не на метр в высоту, испустив дикий вопль. На приболотную траву он приземлился с уже выпущенными когтями, вздыбленной шестью и круглыми глазами, в которых, казалось, проскакивали длинные искры. Он вопил на одной ноте и смотрел прямо на трясину. На гладкой поверхности болота, из которой торчали камышины, вдруг начал вздуваться пузырь. Но вместо того чтобы лопнуть, распространив вокруг себя едкий запах сероводорода, он стал нарастать, словно волна, накатывающая на сушу.

Я смотрел на зашевелившееся болото и не мог оторваться. Тяжелое, как эти низинные запахи перегнивающей тины, чувство забродило во мне. Донесся короткий возглас Табачникова:

– Что за?.. Ох!

Глава 15

ТРЯСИНА

Аррант!.. Еще один аррант, единственный после того, что был ВЗЯТ неподалеку отсюда! Он почувствовал страх этого молодого парня, неотрывно смотревшего на топь. Зог'гайр знал, что ему потребуется тело этого арранта. Ненадолго, лишь на тот срок, чтобы набраться сил, приток которых – только вопрос времени. Времени… времени! Он не отдавал себе отчета в том, ЗАЧЕМ ему потребуется это, новое, существование, что он будет делать, когда вернет себе первородную мощь. Была лишь жажда жизни, самоидентификации как ощущения своей значимости, жажда неукротимая, заложенная в самой сути любого живого существа. Потом, потом будут расставлены цели, определены методы…

Сейчас же ему нужен этот аррант.

76
{"b":"15351","o":1}