ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– А это что за оранжевая точка светится? Никак мы, что ли?

– Угадал. А если увеличить, то вот тут – вход, точнее, пролом, через который мы проникли, – с легкой иронией, которой сегодня за ним еще не замечалось, отозвался Рэмон Класус. – В таком масштабе, конечно, разглядеть сложно, но…

– Так мы уже… уже шагов двести пятьдесят прошли! – медленно проговорил Табачников. – А на вашей план-схеме и не видно этого расстояния толком! Какие же размеры у этого подземного… не знаю, как назвать?..

– С самого начала понятно, что внушительные, – примирительно откликнулся Эрккин.

Олег Павлович погрозил кому-то кулаком и с придыханием выговорил:

– Ну, пусть какой-нибудь засушенный бюрократ, доктор исторических наук, только попытается вякнуть, что моя гипотеза – чушь и бредни выжившего из ума старикашки!..

В то же самое время, как Олег Павлович Табачников самоутверждался в плане своей профпригодности, патрульный катер ОАЗИСа № 12 совершал контрольный облет территории Средневолжской губернии. Высота была довольно приличной, и оба патрульных офицера, выставив режим автопилота, негромко беседовали и рассуждали о жизненных перспективах.

– После того как мы накрыли сходку торговцев оружием как раз в этих координатах и я лично в этой операции поучаствовал, – говорил один из них, по виду определенно местный уроженец, крепкий темноволосый парень, – я думал, что меня возьмут на повышение в ОАЗИС. Меня же в приказе сам Эмиссар, ллерд Зайверр, отметил. Но, наверно, не сочли нужным.

– И ты в претензии, не так ли? – осведомился второй, с ярко выраженными аррантскими чертами лица, светлой кожей и редкими рыжеватыми волосами, очень подвижный. – Обиделся?

– Зачем же, я ведь службу несу, тут обиды неуместны. Долг превыше всего, а поощрение должно быть вторичным, – смутился первый.

Он изъяснялся очень правильным русским языком, тщательно проговаривая все окончания и ставя паузы между словами, как это обычно делают иностранцы. Впрочем, Валерий Климов, уроженец Саратова, входящего в Средневолжский округ, давно уже перестал быть русским парнем Валерой и превратился в среднестатистического офицера Охранного корпуса. Он говорил правильными, словно с протокола считанными фразами, которыми не стал бы пользоваться никакой нормальный человек, – просто потому, что в такой манере разговаривают разве что роботы. Офицер Охранного корпуса Климов был по-своему очень неплохим существом (не сказать – человеком), однако ему не хватало непосредственности, воображения и инициативы. Собственного мнения и собственных желаний Климов не имел, исполнял букву аррантского Закона и любой параграф этих законов в его глазах весил неизмеримо больше, чем иная человеческая жизнь. Он был абсолютно неподкупен и абсолютно неустрашим – совершенное орудие закона, мечта всех борцов с коррупцией. И таких, как он, было много. Недаром покойный Анатолий Петрович Груздев жаловался, что ему совершенно не дают работать. Еще бы!.. При наличии таких ценных кадров, как Климов (с детства воспитанный по особым аррантским методикам), опасно было даже сморкаться в неположенном месте, а не то что проворачивать наглые сделки по продаже крупной партии ММР, за которые полагалась смерть на месте. Такие чрезвычайные полномочия патрулей, однако, оправдывались тем, что ни один офицер Охранного корпуса ОАЗИСа, так называемый «синий», никогда не привел бы приговор в исполнение, не будь он на сто, на сто пятьдесят процентов уверен в виновности подозреваемого!..

Напарник Климова, офицер Охранного корпуса аррант Брейр, которого в редкие минуты расслабленности Климов звал на русский манер просто Борей, – никогда не был на своей исторической родине. Он родился на Земле, в семье военнослужащих армии Избавления, и всю жизнь прожил тут, на Избавленных территориях. Зиймалльцев он недолюбливал, но признавал за ними известную ловкость ума, предприимчивость и определенное обаяние. Впрочем, это не мешало ему мечтать о переводе на Аррантидо или иную престижную планету.

Брейр сказал:

– А вот если б меня не повысили и не премировали за такое, я, наверно, обиделся бы. Нет, конечно, я бы не подал виду. Это – да. Но все-таки, Валера, я бы подал апелляцию. Все-таки у тебя уже третий ранг, ты можешь претендовать на второй и тогда у тебя появится известная свобода выбора.

– А зачем она мне? – осведомился Климов, бросая быстрый взгляд на навигационные приборы.

– То есть как?! – сделал попытку удивиться Брейр, однако вовремя счел, что это будет нерационально. – Ты сможешь подать заявку на то, чтобы нести службу в более престижном месте. У нас в дивизионе был офицер твоего возраста, который отличился по службе: задержал на месте преступления целую организованную группу, которая в перестрелке – с применением ММР! – убила шесть человек. Ему и его напарнику дали повышение, и скоро он сумел перевестись не куда-нибудь, а на Йондонго IV! Понимаешь? Я видел телемост с Йондонго. так это, я тебе скажу, сказка!.. Даже здешняя Атлантика с ее курортными островами не сравнится с красотами Йондонго!

Личным распоряжением ллерда Вейтарволда, которое подтвердил император, все трансляции с Йондонго были запрещены, так что Брейр не знал, во что теперь превращен рай, в который он тщился попасть. Поэтому Брейр продолжал, мечтательно улыбаясь:

– Если бы туда!.. Конечно, у нас ничто не делается просто так. Но если бы нам с тобой подвернулось реальное преступление, настоящая организованная банда, злоумыслившая против установленного порядка, – тогда у нас были бы все шансы пойти на повышение. А там, глядишь, побываю и на Аррантидо, а то и премируют переводом… или хотя бы путевкой… на Йондонго, на Лиловую!.. А какие преступления могут совершаться в подконтрольном нам с тобой районе? Воруют помаленьку, промышляют контрабандой аррантских тканей, потому как они разрешены… Ну, бытовое убийство, так это не по нашему профилю, этим зиймалльские органы занимаются. А нарушений аррантского Закона нет как нет!.. Эх!

– Так радоваться надо, – заметил Валерий, – ведь хорошо, что нет.

– Да пойми ты, офицер, – чуть возвысил голос Брейр, – нет преступлений, нет и раскрытий, задержаний, мер по пресечению. Нет мер по пресечению – нет служебных поощрений, и в конечном итоге – нас нет и не предвидится в списках представленных к наградам и повышению!

– Наш долг, – негромко произнес Климов, – следить за тем, чтобы Закон был незыблем. На этом стоят и стоять будут Избавленные земли. Мои предки и так пережили слишком много горя и несправедливости, жертв и потерь, чтобы мне желать их снова. И ради чего?.. Ради того, чтобы самому крепко отличиться, получить приглашение в Плывущий дворец и предстать перед пресветлым ллердом Зайверром? Не слишком ли высока цена? Нет, я предпочел бы прослужить в более низком ранге, спокойно и верно блюдя Закон, чем возвыситься благодаря новому всплеску преступлений!

Брейр отвернулся и пробормотал себе под нос, что воспитатели Климова несколько перестарались с морально-императивными установками и сделали из своего подопечного настоящего болвана, которого ничем не проймешь.

Климов все слышал, но не стал возражать. Собственно, он и не обиделся, потому что каждый имеет право на свое мнение, если это мнение не нарушает Закон.

На всякий случай офицер повторил это определение вслух.

Брейр открыл было рот, чтобы по-свойски откомментировать этот постулат патрульно-постовой службы Охранного корпуса, но тут его внимание привлек один из приборов. Крайний зеленый столбик на диаграмме вдруг пополз вверх и, преодолев знаковую отметку, стал оранжевым, а потом приобрел ядовитый фиолетовый оттенок. Брейр подскочил:

– Ф-излучение! Валера, зафиксировано Ф-излучение. вот здесь, в этом квадрате!

Климов прянул к приборам, вышел из режима автопилота и сам принял управление патрульным катером. Летательный аппарат резко снизил высоту, развернулся и пошел на бреющем полете в двухстах метрах над землей. В томное пение приборов вдруг вкатилась высокая тревожная нота, хлестнувшая по насторожившемуся слуху офицеров патруля.

84
{"b":"15351","o":1}