ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Заходит экономист в публичный дом. Необычные примеры управления риском для повседневной жизни
Крах империи Путина
Взламывая планету Земля
Струна времени. Военные истории
Язык как игра. Как помочь ребенку заговорить на иностранном языке и никогда не останавливаться
Как научить лошадь летать? Тайная история творчества, изобретений и открытий
500 как и почему для детей
Инквизитор. Часть 6. Длань Господня
Пять языков любви. Как выразить любовь вашему спутнику
A
A

— Такая уж у меня работа. Сами знаете, кто мой работодатель. Я обязался ободрять и наставлять Его паству.

Люси нервно рассмеялась:

— А я боялась, что вы меня не узнаете!

— Этого вы могли не опасаться, дорогая. Ваши глаза ничуть не изменились, да и упрямый подбородок тоже. Конечно, вы сильно похудели, но не забывайте про мое хобби.

— Ваше хобби? Ах да, ведь вы рисовальщик, вы настоящий художник.

— Слишком сильно сказано, но глаз у меня и в самом деле наметанный. — Он погладил Люси по голове и с насмешливой улыбкой сказал: — Я всегда знал, что за вашими пухлыми щечками скрывается классический овал.

Люси звонко рассмеялась.

— Классический овал? Вы шутите, дорогой сэр. Я вижу, у вас не только глаз художника, но и язык заядлого льстеца.

— Надеюсь, что нет, — серьезно ответил преподобный. — Лесть — фальшивая монета, которая не приносит богатства ни дающему, ни берущему. Но вы непременно должны рассказать мне, дорогая, что с вами произошло. Сядьте поудобнее рядом с мистером Разерспуном и расскажите нам, как вам удалось пересечь территорию Афганистана? Вот уж воистину чудо из чудес.

— У меня был сопровождающий. Купец-мусульманин, его зовут Рашид. Он рассказывал, что родом из Лахора, однако прекрасно знает Афганистан.

Люси затаила дыхание, боясь, что губернатор сейчас воскликнет: «Мы знаем этого человека, он украл энфилдские ружья из британского арсенала!»

Однако имя «Рашид» не произвело на мистера Разерспуна ни малейшего впечатления.

— Эти туземные купцы прекрасно знают все ходы и выходы, все безопасные тропы и перевалы, — всего лишь заметил губернатор. — Причем не только в Афганистане, но и в Тибете. Сколько раз я повторял нашим офицерам, что в качестве проводников им нужно брать с собой торговцев.

Преподобный покачал головой, — Почему куварский хан решил вас отпустить? Ведь он держал вас в рабстве целых два года.

— Он меня не отпускал, — сдержанно ответила Люси. — Наоборот, он хотел убить нас обоих — и меня, и купца.

— Так вы бежали?

— Да. У купца были лошади, а я сумела украсть провизию. Иначе нам не удалось бы проделать этот путь.

Губернатор и архидиакон засыпали ее вопросами. Люси охотно отвечала, подробно описав путешествие с Рашидом через горы к Хайберскому перевалу. По возможности она старалась не слишком вдаваться в характер торговых операций купца. В конце концов этот человек спас ей жизнь, так что не стоило привлекать к нему слишком пристальное внимание британских властей. Да и откуда известно, успокаивала свою совесть Люси, что Рашид совершил какие-либо преступные действия против Британской империи? Вполне возможно, он приобретает свои ружья совершенно законным способом.

— Вам повезло, что на вас не напали дикие афридии, — заметил мистер Разерспун, когда Люси закончила свой рассказ. — Нашим солдатам приходится в последние месяцы много возиться с этими бандитами. В Афганистане заваривается какая-то непонятная каша, и мы хорошо это видим.

— Вы полагаете, в этом виноваты русские?

— Нет, в этом виноват Дизраэли, — раздраженно воскликнул архидиакон. — Этот человек помешался на идее Британской империи. Он не успокоится до тех пор, пока вся карта мира не окрасится в цвета британской короны.

— Не вижу в этом ничего ужасного, — парировал губернатор. — Спросите об этом любого туземца, что он предпочтет — жить под властью англичан или под властью русских.

— Полагаю, туземцы предпочли бы жить сами по себе, — вырвалось у Люси.

Губернатор недовольно покосился на нее.

— Мисс Ларкин, но ведь они как дети, причем дети испорченные. Разве можно допускать, чтобы дети сами собой управляли? По-моему, тут не о чем спорить.

Мистер Честер откашлялся.

— А почему вы заговорили о русских, Люси? У вас есть какие-то особые основания полагать, что царь подбирается к афганскому пирогу?

— Да. По дороге нам встретился отряд русских солдат. Совсем недалеко от Хайберского перевала. Они сказали, что держат путь из Кандагара в Кувар, но заблудились по дороге. У них было при себе послание от Мохаммеда Аюба к куварскому хану.

— Мохаммед Аюб? — наморщил лоб мистер Разерспун. — Почему это имя кажется мне знакомым?

— Это опальный сын афганского эмира, — пояснил архидиакон. — Он затеял мятеж против своего отца, но потерпел поражение и был отправлен в Персию. Вы хотите сказать, Люси, что сын эмира объявился в западном Афганистане?

— Если верить русским, так оно и есть.

— Уверен, что канцелярия вице-короля очень заинтересуется этой информацией, — пробормотал архидиакон. — Вот что, милая. Напишите-ка мне отчет обо всем, что вы знаете касательно афганской политики. Я возьму отчет с собой в Лахор и позабочусь о том, чтобы вице-король лично прочел этот документ.

— Я с удовольствием помогу, чем могу, но, кроме этого единственного эпизода, мне ничего не известно. Я знаю лишь, что куварскому хану доверять ни в коем случае нельзя. Во время плена у меня не было возможности выяснить что-нибудь представляющее интерес для британских властей. Ни хан, ни его старейшины не делились со мной своими политическими суждениями. — Против воли в голосе Люси прозвучала горечь. — В Куваре женщины считаются недочеловеками, а я к тому же — иностранка, поэтому ко мне относились еще хуже.

Мистер Разерспун поморщился.

— Я полагаю, архидиакон вовсе не настаивает на том, чтобы вы перешли к описанию… всяческих кошмарных переживаний личного свойства, — поспешно произнес он. — Мы и так догадываемся, что вам пришлось перенести… очень многое. Уверен, вы хотели бы поскорее вычеркнуть из памяти эти воспоминания.

— Что верно, то верно. — Люси поднялась. — Хорошо, мистер Честер, я изложу на бумаге все, что знаю. Только не уверена, сумеете ли вы извлечь из этого пользу.

— Спасибо, дорогая.

Люси опустила взгляд.

— Мистер Честер, теперь, когда моя личность установлена, что вы мне посоветуете? Как мне действовать дальше?

Архидиакон мягко улыбнулся:

— Ну, это проще простого, милая. Советую вам как можно быстрей отправляться домой. Мы закажем вам хорошую каюту на пароходе. Отправляйтесь-ка в Англию, к родным и близким. С прошлым покончено. Вам предстоит долгая и счастливая жизнь. Ни секунды не сомневаюсь в этом.

7

Абдулла спрыгнул с высокой стены и оказался в саду сагиба Разерспуна. Нырнув в кусты, он благополучно укрылся от слуг и спрятался за розарием, где мраморный лев охранял парадный вход в особняк. Закуток был совсем маленький, но, к счастью, Абдулла не отличался крупным телосложением. С улыбкой он выдернул из пальца розовый шип и небрежно отшвырнул его в сторону. Рашид был бы доволен ловкостью своего ученика.

Абдулла понял, что хорошо рассчитал время. Карета уже стояла у лестницы: кожух опущен, вместо него установлен солнцезащитный тент. Двери особняка были нараспашку. Вот на веранду вышел сагиб Разерспун с двумя женщинами.

Которая из них? Абдулла чуть подался вперед, раздвинув ветки. Нет, ни одна из женщин не подходила к описанию. Та, что слева, слишком стара, а та, что справа, слишком белая и толстая. Рашид говорил, что его женщина смуглая, а губы у нее как лепестки лотоса, подернутые предрассветной росой.

Раздался еще один женский голос, потом звонкий смех. Абдулла приподнялся над розовым кустом и увидел стройную темноволосую женщину. Она спускалась по ступенькам, весело говоря что-то слугам.

«Вот это точно она. Та самая англичанка, которая украла сердце моего господина и собирается увезти свою добычу за океан», — решил Абдулла.

Англичанка остановилась возле сагиба, протянула ему руку. Двигалась она грациозно, как настоящая восточная красавица, но одета была как английская леди, кругом складки и оборки, а сзади дурацкий пуф, из-за которого женская фигура делается жутко неприличной. На голове у англичанки была крошечная шляпка, и Абдулла мог видеть, как солнце вспыхивает на темно-каштановых волосах. Глаза у молодой женщины были огромные, с длинными и густыми ресницами. Никогда еще Абдулла не видел, чтобы у женщин с севера были такие ресницы.

20
{"b":"15367","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения
Жена напрокат
Эпоха крайностей. Короткий двадцатый век (1914–1991)
А вдруг это правда?
Законный брак
Идеология русской государственности. Континент Россия
Год Волчицы
Двериндариум. Забытое
Альтернативное образование