ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Тайна Водяного дракона
Семь или восемь смертей Стеллы Фортуны
Остров кошмаров. Томагавки и алмазы
Как открыть хлебопекарный и кондитерский бизнес
Тайная мудрость человеческого организма. Глубинная медицина
Академия Стихий. Душа Огня
Гении и аутсайдеры: Почему одним все, а другим ничего?
Уход в лес
Управление талантами. Руководство по выращиванию сильной команды
A
A

Какой-то мальчишка, слишком маленький, чтобы понимать глупость совершаемого им поступка, потянул Люси за край чадры и начал на своем детском языке рассказывать ей новость, пока его старшая сестра не оттащила ребенка прочь, громко ругаясь. Голос ее дрожал от страха.

Люси шла, не отрывая глаз от земли. Она не посмела сказать мальчику что-нибудь ласковое, не посмела даже взглянуть на малыша — ведь если он заболеет и умрет (а в деревне из-за ужасающих условий жизни это случалось довольно часто), лишь она одна будет во всем виновата.

В другие времена Люси посмеялась бы над подобными глупостями, но сейчас ей было не до веселья. Печальное это занятие — быть злым джинном. Внезапно окружающий мир потерял четкие очертания. Люси потерла глаза и в изумлении уставилась на свои пальцы. Почему они мокрые? Она снова поднесла руку к лицу и ощутила на щеках влагу. «Господи Боже, — подумала она, — я плачу».

Сердясь на себя за проявление слабости, Люси резко смахнула слезы и ускорила шаг. Скоро она подошла к белым кирпичным воротам ханского дворца. Мириам придет в ярость, что Люси потратила так много времени на совершенно никому не нужное занятие, а девушка не могла себе позволить ссориться со старухой. И не только потому, что Мириам была главной хозяйкой всех рабынь Хасим-хана. Старуха принадлежала к тем немногим, кто не боялся «волшебной силы» Люси.

Большинство жителей деревни считали девушку джинном, любовницей самого Сатаны. Иначе как бы она могла убить троих мужчин, братьев Великого хана, не оставив на их теле ни единой царапины? И разве не из-за этой девицы две последние зимы были такие холодные, что овец погибло вдвое больше против обычного, а вся деревня голодала и была отрезана от соседей?

Мириам же посмеивалась над подобными предположениями. По ее мнению, Люси была обычной тупоумной чужестранкой со слабым телом, уродливым лицом и таким маленьким носом, что он казался искалеченным. Кроме того, каждому известно, что джинны никогда не являются в обличье женщины. Неужели джинну придет в голову такая нелепость, если он может преобразиться в мужчину?

Споры между сторонниками этих двух мнений вспыхивали с новым ожесточением, стоило только на деревню обрушиться какой-нибудь напасти. Люси же изо всех сил старалась, чтобы враждующие стороны не пришли к соглашению. Она знала: если жители деревни единодушно придут к решению, что она — джинн, которого следует замуровать в пещере высоко в горах, Хасим-хан и пальцем не пошевелит ради ее спасения. Хан намеревался пользоваться ею лишь до тех пор, пока это не вызывает недовольства у деревенских старейшин, а в случае конфликта пожертвовал бы девушкой не задумываясь. Он заманил в засаду и убил тридцать человек — членов британской торговой делегации — ради нескольких лошадей и золотых побрякушек от эмира Шерали. Так неужели для него может иметь хоть какую-то ценность жизнь обыкновенной рабыни?

Люси отогнала прочь эти тревожные мысли и поспешила к воротам, ведущим к обветшалому дворцу. В жизни рабыни было одно благо: времени для праздных мыслей и тревог совсем не оставалось. Она обогнула обшарпанную западную стену здания и вошла в закуток, расположенный за помещением для рабынь.

Увидев, что Мириам сидит в тени навеса и пьет свой любимый зеленый чай с плотными шариками из соленого творога, Люси похолодела. Она быстро поставила корзину с бельем на пол и низко поклонилась.

— Мир тебе, о Достопочтеннейшая Прислужница Великого хана, — пробормотала она на пушту.

Мириам несколько раз, шумно хлюпая, отхлебнула из чашки, прежде чем обратить внимание на девушку.

— Ну, ты наконец соизволила вернуться.

— Слушаю и повинуюсь, Достопочтеннейшая. Что прикажешь?

— Уф! Больше всего я желала бы, чтобы ты убралась отсюда и вернулась к себе домой, на родину Пожирателей Свиного Сала. Ты не стоишь того, чтобы переводить на тебя плов.

Мириам выплевывала оскорбления со своей обычной яростью, но Люси уловила в тоне старшей прислужницы некоторую неуверенность. Девушке хотелось поднять глаза и рассмотреть выражение лица старухи, но подобное нарушение этикета могло бы обернуться немедленной поркой. Поэтому Люси подавила искушение и склонила голову еще ниже. Два года рабства научили ее, что гордость — это роскошь, которую могут позволить себе только свободные женщины.

— Да подскажет мне Аллах, как угодить Достопочтеннейшей Прислужнице…

— Ладно, хватит, — нетерпеливо оборвала Мириам. Она порылась в рукаве своего халата и вытащила весьма ценную вещь — кусок мыла из бараньего жира. — Вот, — сказала она. — Возьми это, пойди внутрь и прими ванну. Карима разогрела тебе воду.

У Люси внутри все сжалось от ужаса. До этого ей позволяли принимать ванну и пользоваться мылом лишь дважды, и в обоих случаях это заканчивалось катастрофой и смертью.

— В-ванну, Великолепнейшая Дочь Афганистана? С мылом? П-почему мне позволено принять ванну?

— Хан, да будут благословенны его голова и очи, приказал привести тебя к нему. И это все, что тебе нужно знать. Иди мойся, а потом я принесу тебе другую одежду.

Люси прерывисто выдохнула:

— Хан, да снизойдет на него благословение, так щедр к ничтожной рабыне.

Мириам пробормотала что-то неразборчивое и лениво влепила Люси затрещину.

— Перестань болтать и поторапливайся, — приказала она. — Карима ждет.

Карима не только разогрела три медных чана с водой, но и постелила Люси под ноги грубый коврик, принесла чистое полотенце и маленький флакон розового масла. Люси смотрела на все эти роскошества, и волнение ее все усиливалось.

— Если ты дашь мне мыло, я помою твои волосы, — сказала Карима, явно делая над собой усилие. Служанки не отличались храбростью Мириам и предпочитали не оставаться с Люси наедине. Джинн она или просто невежественная чужеземка — ее общества следовало избегать.

Люси протянула ей мыло, машинально пробормотав слова благодарности. «Почему? — лихорадочно стучало у нее в голове. — Почему Хасим-хан снова хочет ее видеть? Уж, конечно, не для того, чтобы уложить в свою кровать. Он никогда не скрывал, что находит ее бледное тело и вьющиеся волосы отвратительными. Кроме того, ей двадцать три года, она просто старуха. Если он не пожелал ее два года назад, когда кожа ее была еще мягкой, а тело от хорошей пищи имело округлые формы, то зачем она понадобилась ему сейчас, с обветренной загрубевшей кожей и высохшим телом?»

Страх ледяным жестким комком угнездился где-то в низу живота. Если не в его постель, то почти наверняка — в чью-то еще. Хан, как любой уважающий себя афганец, и в мыслях не допускает, что женщина может понадобиться для чего-то иного. Даже на деревенских праздниках танцевали и пели всегда только юноши, переодетые в женское платье.

Но кому же хан собирается ее подложить? Братьев у него не осталось, старшему сыну лет тринадцать-четырнадцать — он еще слишком молод, чтобы представлять угрозу для Хасим-хана.

Итак, кого же он собрался убить на этот раз?

Люси приветствовала своего господина, распростершись на выложенном плиткой полу и поцеловав носок его узорчатой туфли. Он занес ногу, словно раздумывая, пнуть рабыню или нет, потом ворчливо приказал ей встать. Люси осторожно поднялась, следя за тем, чтобы спина оставалась склоненной, а глаза опущенными. Хан любил, чтобы приближенные пресмыкались в его присутствии.

Хасим-хан рыгнул и поскреб свой живот. В этот момент он как две капли воды был похож на Вельзевула — верблюда Люси. Потом хан несколько минут развлекался тем, что давил на себе блох. Угомонившись, он откинулся в кресле и громко провозгласил:

— Чужестранка может сесть.

Люси решила, что она ослышалась, но в ту же секунду перед ней появился слуга, держа в руках маленький стул. Девушка робко села, ожидая в любой момент услышать рык Хасим-хана, приказывающего стражникам перерезать ей горло за невероятную наглость.

Хан оглядел ее сгорбленную фигуру с нескрываемым одобрением и хихикнул.

— Хорошо она себя ведет для англичанки, правда? — обратился он к собеседнику, находившемуся где-то вне пределов видимости Люси. — Сначала не обошлось без хлопот, но потом она, как видишь, научилась слушаться.

3
{"b":"15367","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Галопом по вкусным Европам. Большое кулинарное путешествие
Девственница для чудовища
Нейробиология здравого смысла. Правила выживания и процветания в мире, полном неопределенностей
Близнецы в школе Сент-Клэр
Исцеляющее питание при вирусах. От гриппа до COVID-19
Тысяча поцелуев, которые невозможно забыть
Корейская уборка
Инстинкт заключенного. Очерки тюремной психологии
Без паники! Как научиться жить спокойно и уверенно