ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мачеха Люсинды сполна проявила свои недюжинные организаторские способности, хоть на душе у нее скребли кошки. Обидно было думать, что такой замечательный жених достался нелюбимой падчерице, а бедняжка Пенелопу осталась ни с чем. Леди Маргарет все время разрывалась между двумя противоречивыми чувствами: с одной стороны, ей хотелось произвести впечатление на лондонский свет, с другой — испортить падчерице всю свадьбу.

— Это просто возмутительно — назначать свадьбу сразу же после обручения, — набросилась она на Люсинду как-то утром. — Ты только подумай, Люси, что станут говорить люди? Что они подумают! Провоцировать сплетни — вот как это называется.

— Разумеется, люди подумают, что я беременна, — с возмутительным безразличием ответила на это падчерица. — Скажите лучше, матушка, как нам быть с копченой лососиной?

— «Беременна»? Девушки из приличной семьи таких слов не произносят! Так что ты спрашиваешь про копченую лососину?

— Матушка, успокойтесь, к счастью, я не беременна. Пусть ваши приятельницы, если они умеют считать, подсчитают месяцы. До рождения ребенка пройдет никак не меньше девяти. — И на одном дыхании продолжила: — Шефу надо сказать, что к свадебному завтраку обязательно должна быть подана копченая лососина. Я, например, ее очень люблю.

Позднее леди Маргарет доверительно сообщила своим близким друзьям (примерно сорока дамам), собравшимся послушать, как Амелия Фулкс играет на арфе:

— Она совершенно не думает о приличиях! Представляете, собирается обойтись без белого платья! Говорит, что белое ей не к лицу. Между нами говоря, это сущая правда. Однако, по крайней мере, она могла бы сделать вид, что все еще невинна! Бедняжка Пенелопа ведет себя очень великодушно, собирается своим присутствием (она будет подружкой невесты) несколько скрасить неприличие. Конечно, Пенелопе придется надеть что-нибудь розовое — иначе сравнение будет слишком уж жестоким.

— Представляю, как бесится эта Пенелопа из-за того, что Бомон достался ее сестрице, — пронзительным шепотом заметила вдовствующая герцогиня Эшфордская своей соседке. — Уж она крутила хвостом, вертела, а все равно у нее ничего не вышло.

Леди Маргарет кинула свирепый взгляд на неделикатную герцогиню и заявила:

— Моя Пенелопа слишком благоразумна, чтобы выходить замуж за человека, который половину времени проводит неизвестно где. Моя дочь доверит свою жизнь лишь такому джентльмену, который способен оценить ее деликатную душу.

— Ну-ну, — пробурчала герцогиня. — Тогда в женихах недостатка не будет. По части тонкости и деликатности девчонка похожа на телеграфный столб.

И в самом деле несчастная Пенелопа довольно быстро оправилась от удара судьбы. Двое суток она предавалась истерике, а затем решила, что будет куда правильнее делать вид, будто лорд Эдуард де Бомон ничуточки ей не нравился и она вовсе не собиралась выходить за него замуж. Срочно понадобился новый ухажер, и Пенелопа остановила свой выбор на достопочтенном Перегрине Питерсхэме. Мистер Питерсхэм был младшим сыном графа, имел приличное состояние и обладал типично британской светловолосой миловидностью. К тому же он был художником.

Леди Маргарет тоже сочла, что мистер Питерсхэм вполне может заменить неверного лорда Эдуарда. Во-первых, он был почти так же богат, а во-вторых, его картины уже трижды выставлялись в Королевской академии. Пенелопа и леди Маргарет были абсолютно равнодушны к искусству, искренне полагая, что писать картины — пустая трата времени, когда можно то же самое сделать при помощи фотографической камеры. Однако мистер Питерсхэм обладал в обществе репутацией светоча культуры, а это было очень важно. Леди Маргарет стала приглашать его на все многочисленные празднества, предшествующие бракосочетанию, мысленно прикидывая, сколько времени понадобится молодому человеку, чтобы созреть до предложения. Неплохо было бы, например, сыграть вторую свадьбу к Рождеству…

Пока же нужно было как следует подготовиться к свадьбе падчерицы.

В тот день с утра небо было затянуто тучами, но обошлось без дождя, и леди Маргарет заявила, что это «добрый знак». Мачеха твердо взяла штурвал в свои руки, справедливо полагая, что ей предоставляется великолепный случай блеснуть в глазах общества. Жаль, конечно, что невеста не та, но тут уж ничего не поделаешь.

К десяти часам все главные действующие лица предстоящей церемонии собрались в гостиной, поджидая, когда спустится невеста.

Пенелопа, которой очень шло розовое кружевное платье, напропалую флиртовала с мистером Питерсхэмом, проявлявшим к этому времяпрепровождению куда больше энтузиазма, чем лорд Эдуард. Правда, молодой человек уступал барону в умении сыпать комплиментами, но сегодня утром он сказал, что Пенелопа «сладенькая, как пирожок с вареньем», и это было для мистера Питерсхэма явным прогрессом.

Люси появилась ровно в десять часов, сопровождаемая епископом Сиренчестерским, который взял на себя роль посаженого отца. Сегодня почтенный прелат не выглядел сонным и вообще имел вид весьма довольный.

В дверях Люси на несколько секунд задержалась. В подвенечном платье цвета слоновой кости она казалась чудесным, стройным видением. Кружевная вуаль опускалась на лицо, увитая маленькими живыми розами и веточками плюща, На платье не было ни кружев, ни рюшей, но обшитые жемчугом швы подчеркивали женственность и грациозность фигуры. Смуглая золотистая кожа и пышные волосы, вспыхивавшие искорками в неярком свете пасмурного утра, придавали невесте экзотичный и сказочный вид.

В гостиной воцарилось гробовое молчание, потом Пенелопа воскликнула:

— Боже, Люси, да ты просто красавица!

— Спасибо, Пенелопа, — ответила невеста, невольно улыбнувшись простодушному удивлению сестры.

— Да, милая, ты сегодня очень хороша, хоть платье, на мой взгляд, и простовато, — признала мачеха, поддавшись внезапному приступу честности. — Однако этот цвет тебе идет. Может быть, ты поступила не так уж глупо.

— Лорду Эдуарду ты наверняка понравишься, — вздохнула Пенелопа. — Он любит такой покрой платья.

Люси очень надеялась, что Пенелопа не ошибается. Эдуард должен раз и навсегда забыть о тощей афганской рабыне и видеть перед собой только соблазнительную элегантную леди. Не хватало еще, чтобы его любовь к ней основывалась на жалости.

Невеста села в карету вместе с епископом, Люси была в таком напряжении, что не узнавала знакомых улиц. Кортеж направлялся к популярной среди аристократии церкви святой Маргариты в Вестминстере.

Взяв невесту за ледяную руку, епископ ласково сказал:

— Я знал вашего отца, Люси, и относился к нему с искренним восхищением. Я уверен, что сегодня он счастлив, взирая на вас с небес.

— Молю Бога, милорд, чтобы мой брак не оказался ошибкой.

— Я знаю Эдуарда с детства, дитя мое. В юные годы он был невероятным сорванцом, но без малейших признаков подлости или жестокости, а когда подрос, то стал настоящим мужчиной. Правда, я предпочитаю не интересоваться родом его занятий. Епископы англиканской церкви не могут одобрительно относиться к прихожанам, которые половину своей жизни живут по мусульманским законам.

— Эдуард рассказывал вам о своих поездках в Индию?

— Он говорил лишь, что выполняет какие-то задания своего дяди. Подробностями я не интересовался, опасаясь, что услышу какие-нибудь вещи, которые меня расстроят. Эдуард — человек достаточно одинокий, дорогая. Такую уж он выбрал себе службу. Он не привык откровенничать, но я уверен, что он вас по-настоящему любит. Иначе он не предложил бы вам руку и сердце.

Люси молчала, и епископ, взглянув на нее проницательным взглядом, добавил:

— Он приучил себя ни перед кем не обнажать душу. Рано или поздно он раскроется перед вами, я уверен. Наберитесь терпения. В конце концов, он тоже человек, и потому не сможет противиться магии вашей улыбки.

Люси недоверчиво рассмеялась:

— Хотелось бы вам верить, милорд.

Карета остановилась перед церковью. В этот самый миг из-за тучи выглянуло солнце, окрасив потемневшие от времени стены в живой и теплый цвет. Пока лакеи откидывали подножку, епископ скороговоркой сказал:

40
{"b":"15367","o":1}