ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я совершил самую серьезную ошибку за всю мою жизнь, – тихо ответил он. – Я предложил тебе сделать аборт.

Брук была настолько поражена его ответом, что на какое-то время лишилась дара речи. Она сидела, молча уставившись себе в колени, пока он осторожно не взял ее за подбородок, нежно приподняв ее лицо, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Я сделал страшную ошибку, Брук, – повторил Морган, не отводя от нее взгляда. – Я прошу прощения. Мне следовало бы проявить большее понимание.

Ледяной холод снова заставил заныть старые раны, нанесенные два года тому назад.

– Что ты хочешь сказать, Морган? Каким образом ты мог проявить большее понимание?

Он наконец отвел взгляд, пожав плечами. Брук не могла не заметить нерешительности, столь не свойственной ему прежде.

– Я слишком часто оставлял тебя одну. Бог свидетель, мне следовало бы ни на минуту не забывать, что женщины находят моего брата неотразимым. Ты была юной… наивной… а мне надо было проявить большее понимание.

Брук вырвалась из его рук и стремительно выскочила из машины, с силой захлопнув за собой дверцу. Привалившись к серебристому капоту, она обхватила себя руками, пытаясь побороть охватившее ее отчаяние. Ее физически тошнило. Он по-прежнему считал Энди сыном своего брата! Ничего не изменилось. О Боже! Зачем она отправила те цветы?!

Отчаяние быстро сменилось гневом. Какой смысл пытаться быть с Морганом вежливой? Какой смысл терзать себя невысказанными надеждами? Он по-прежнему был уверен в том, что она изменила ему с его братом! Морган плохо ее знал, совершенно ее не понимал, если мог питать подобные подозрения!

Затуманившая ее мозг ярость быстро сменилась потребностью причинить Моргану такую же сильную боль, какую причинил ей он. Она хотела, чтобы он страдал, как два долгих года страдала она сама. Услышав, как открывается дверца машины, Брук крепко зажмурилась, чтобы спрятать горечь и боль, которые должны были отражаться в ее взгляде.

– Брук, в чем дело? Я не хотел…

Она резко прервала бывшего мужа, потому что боялась, что очередное его извинение заставит ее окончательно расстаться с последними остатками самообладания:

– Не надо больше ничего говорить. Мне не нужны никакие извинения. Прошлое позади. Оно мертво.

Ее слова заставили Моргана содрогнуться. Брук увидела боль, от которой потемнели его глаза, и поняла, что он снова неправильно ее понял. На какую-то секунду ее гнев остыл.

– Я так и не сказала тебе, как мне жаль Эндрю, – тихо проговорила она. – Я знаю, что вы с отцом очень его любили.

– Да. Эта катастрофа… была для нас ужасной потерей. Брук, ты не…

– Прошлое больше не имеет значения, Морган, – оборвала она его, намеренно разжигая в себе гнев, чтобы спрятаться за его стеной. – Меня волнует только мой сын и его будущее. Ради Энди я поеду с тобой в Кент-Хауз и останусь там на несколько недель, если, по-твоему, это смягчит боль потери для твоего отца. Но я, не колеблясь, уеду, если что-нибудь будет предпринято во вред Энди.

Она почувствовала, что Морган делает над собой огромное усилие, чтобы скрыть свои чувства. Он даже на секунду отвернулся. Когда же Морган снова посмотрел на нее, на его лице была маска безразличной вежливости. Брук так никогда и не научилась проникать за намеренное равнодушие этого ледяного взгляда его серых глаз, хоть и знала, какие сильные страсти горят в самой глубине его души. Именно они делали их физическую близость такой чудесной. Внезапное исчезновение всех сдерживающих барьеров, уверенность в том, что только она одна может зажечь пламя, которое поглотит их обоих…

Брук заставила себя отойти от края этой опасной пропасти.

– Мой отец будет очень рад вас увидеть, – сказал Морган. – И его очень обрадует то, что ты погостишь в Кент-Хаузе.

– Надеюсь. А как насчет Шилы? Она по-прежнему живет с вами?

Морган пристально всмотрелся в ее лицо.

– Моя сводная сестра по-прежнему живет в Кент-Хаузе. Но она целые дни проводит в офисе «Кент Индастриз», так что не думаю, что вы часто будете видеться с нею.

Брук заставила себя говорить так же спокойно и рассудительно, как он:

– Шила всегда меня не любила, Морган, хоть ты и отказывался этому верить. Пожалуйста, объясни ей, что я ни на секунду не останусь в Кент-Хаузе, если она хоть как-то будет угрожать благополучию моего сына.

Морган долго молчал.

– Ты сильно переменилась, Брук, – проговорил он наконец.

– Я стала взрослой, – огрызнулась она. – Мне двадцать шесть лет. Теперь я умудренная жизненным опытом женщина, а не наивная девушка.

– Я очень ясно сознаю, что ты женщина, – сказал он. – Как и всегда.

По ее телу пробежала волна жара. Брук ощутила огонь физического желания, которого не испытывала два долгих года. Она была рада тому, что, работая у Тони, так хорошо научилась прятать свои истинные чувства. Брук была уверена, что на ее лице ничего не отразилось.

Не успела она ничего сказать, как из машины раздался возмущенный вопль, и они оба бросились на выручку Энди. Малыш зачем-то потянулся и свалился с заднего сиденья на пол. К счастью, толстый ковер смягчил падение, так что было задето только его самолюбие. Пара поцелуев матери быстро его успокоили.

Морган достал из багажника прогулочную коляску, Брук усадила в нее Энди и пристегнула ремешком.

– Гулять? – с надеждой спросил Энди.

– Да, гулять, – подтвердила она.

– Поскольку машина все равно стоит у торгового центра, то, наверное, тебе стоит купить все, что может понадобиться в ближайшие сутки вам с малышом, – заметил Морган. – В субботу можно будет приехать за остальными твоими вещами.

– Хорошо, – согласилась Брук. – Только мне надо будет сообщить Тони и Джоан, где я, чтобы они не волновались.

– Ты можешь позвонить им из Кент-Хауза.

Морган старался говорить так же деловито и спокойно, как и она.

Выслушав Моргана, Брук покатила коляску с Энди к большому супермаркету, расположенному на углу стоянки. Морган двинулся за ними.

В витринах отразились их фигуры: стройная темноволосая женщина, высокий мужчина с пепельными волосами и малыш, чьи кудряшки в солнечном свете сверкали серебром, точно таким же, как и шевелюра мужчины. Брук наблюдала за их отражениями в течение всего пути к магазину. Их троица очень напоминала счастливое семейство, собравшееся за покупками. Какая ирония: размытое отражение в витрине магазина отражает ту правду, которую не хотят признать ни она, ни Морган!

4

Вскоре после полудня Морган свернул на длинную подъездную аллею, которая вела к Кент-Хаузу. Осеннее солнце прорывалось сквозь листву кленов, окрашивая листья багрянцем. Брук заметила вдалеке садовника, работавшего у клумбы с золотыми хризантемами. Больше в саду никого не было видно. Сам Кент-Хауз, скорее внушительное, нежели красивое здание, стоял на вершине пологого холма, полный спокойной уверенности и достоинства, дарованных семьюдесятью годами существования. Брук решила про себя, что трудно было бы представить больший контраст ее обшарпанной бостонской квартирке.

Именно в такой роскошный день она приехала сюда впервые три года тому назад, будучи робкой не по годам девушкой, выпускницей факультета истории искусств. Она знала все о средневековом коварстве и совершенно не разбиралась в более современных видах предательства. Тогда она любила Моргана ничем не замутненной счастливой любовью юного существа и была уверена в том, что нашла себе истинного спутника жизни. Она вошла в Кент-Хауз с довольной улыбкой, чувствуя себя уверенной в искренней преданности Моргана.

Какой она была дурочкой! Она не понимала, что брак – это не только лунный свет, страсть и нежные клятвы.

Брук крепче обняла сына. Она теперь вовсе не наивная девочка, поглощенная своей первой любовью. Она несколько циничная двадцатишестилетняя женщина, которой пришлось повзрослеть в одночасье – когда Морган приказал ей прервать беременность. Если она чего-то не узнала о суровой жизни, пока в одиночестве ждала рождения Энди, то познакомилась с этим, работая у Тони. Имея дело с тем классом людей, которые проводят время в ночных клубах, Брук могла не сомневаться в том, что в ней не осталось и следа романтических заблуждений, которые мешали ей в ее прошлых отношениях с семейством Моргана. Теперь она любит одного только Энди, а после двух лет тайного зализывания ран она готова на жестокую борьбу ради своего сына.

9
{"b":"15368","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Пятизвездочный теремок
Иди к черту, ведьма!
451 градус по Фаренгейту
Мой путь к мечте. Автобиография великого модельера
Есть, молиться, любить
48 причин, чтобы взять тебя на работу
Мертвый вор
Я енот
Лидерство без вранья. Почему не стоит верить историям успеха