ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она все еще не произнесла ни слова, но ее появление повергло Линду в настоящий шок.

— Санди! — ахнула Линда. — О Боже! Она высвободилась из объятий мужа и начала лихорадочно искать на крыльце свои туфли. Когда поиски оказались безрезультатными, она начала поправлять вырез платья, удивительно напоминая совсем еще юную девушку, которую родители застукали с парнем на заднем сиденье отцовского автомобиля.

Эффект, который эта женщина произвела на Ричарда, был не менее драматическим.

— А… хм… Привет, Санди, — пробормотал он, пытаясь застегнуть запонки на своей вечерней рубашке и пригладить растрепанные волосы.

В киношном мире Ричард Хоукинс славился своей пугающей способностью внушать дрожь даже взрослым мужчинам, но в эту минуту Дэмион готов был поклясться, что именитый режиссер покраснел.

Женщина наконец заговорила:

— Привет, Линда, как дела? Привет, па. Вид у вас очень шикарный. По какому поводу такой парад?

Ее взгляд еще раз холодно скользнул по Дэмиону и снова обратился к Ричарду и Линде. Она улыбнулась, и в ее зеленых глазах зажглись искорки иронии.

«Па»? Дэмион бросил на Ричарда изумленный взгляд. Он не знал, что один из браков Хоукинса был настолько длительным, чтобы там родился ребенок, а Ричард определенно никогда не упоминал о существовании дочери.

— Па, мне очень нужно поговорить с тобой об одном деле, — сказала Санди. — Я заехала так рано, чтобы поймать тебя, пока ты не ушел на студию. Надеюсь, ты не возражаешь.

Ричард откашлялся.

— Нет, нет, конечно же, нет. Я не возражаю, Санди. Право, просто очень приятно видеть тебя, лапочка. Чудесно. Нам можно войти?

Смех в ее глазах заискрился ярче.

— Па, это ведь твой дом, а не мой. Она посторонилась.

Ричард и Линда вошли в свой элегантный дом с таким видом, словно все еще не были уверены, что они имеют право тут находиться, а Дэмион последовал за ними, изумляясь, с чего это они все еще безуспешно пытаются поправить свои костюмы. Они явно провели всю ночь, празднуя радостное событие, ну так что? Интересно, почему Санди заставила так смутиться своего отца и его юную жену? Разве должен отец отчитываться перед дочерью в том, где и как он провел ночь? И почему он испытывает неловкость от того, что целовал свою собственную жену на крыльце собственного дома? Но, с другой стороны, Дэмион на горьком опыте убедился в том, что большинство женщин страдают неотвязным желанием распоряжаться жизнью мужчин, входящих в их семью. Эта женщина явно не была исключением из правила.

Наблюдая за ее стройными ножками и свободными движениями в безупречно отглаженном костюме, он испытал новую острую вспышку возмущения. Он даже сам изумился тому, насколько его разозлил ее безупречный вид. Ее идеальная внешность внушила ему безумное желание нарушить ее самообладание. Он попытался представить себе, как она будет выглядеть, если ее темные волосы высвободить из аккуратного узла, а со стройного тела сорвать строгий костюм. Почему-то мысленно созданный образ растрепанной Санди показался ему удивительно возбуждающим, но он прогнал это видение, испытав при этом немалое недоумение. Господь свидетель, он давно расстался со своей предыдущей любовницей, и от этого, видимо, в нем скопилась излишняя сексуальная энергия, раз он готов предаваться фантазиям по поводу вот этой закомплексованной вешалки.

Они все вместе прошли в элегантно обставленную гостиную — просторную комнату с паркетным полом и стеклянной стеной, выходившей на океан. Линда швырнула свою вечернюю сумочку на белую бархатную кушетку.

— Я сейчас сварю на всех кофе, — объявила она неестественно веселым тоном.

— Хочешь, я помогу? — предложила Санди.

— Нет, спасибо. Ты… э-э… ты останься и поболтай с… гм… останься и поболтай с Ричардом. Вы с ним уже целую вечность не видались.

Линда сбежала из гостиной с явным вздохом облегчения. Неудивительно, что она почти лишилась дара речи, подумал про себя Дэмион. Ему редко приходилось видеть настолько отталкивающую женщину, как эта Санди. Дочь Ричарда явно не из тех женщин, которых хочется иметь рядом, особенно если ты не совсем трезв.

«Больше всего достает ее улыбка», — решил он. Эта чертова снисходительно-терпимая улыбка заставила его вспомнить мать-настоятельницу в какой-нибудь монастырской школе, инспектирующую запуганных, плохо одетых ребятишек. От такой улыбки нормальный человек начинает лихорадочно соображать, не надел ли он разноцветные носки и заправил ли рубашку в брюки. Интересно, кем она работает? Возможно, программистом или учительницей математики в старших классах. Но у нее явно жестко консервативная профессия, для представителей которой не требуется человеческое тепло или сочувствие.

Ричард тепло обнял свою дочь, но ей удалось вынырнуть из его объятий по-прежнему в таком виде, словно ее не касалась рука человека. Ее кожа и волосы избавлялись от воздействия физического контакта не хуже высококачественной синтетики.

— До чего здорово тебя видеть, ласточка, — сказал Ричард. — Но я думал, что ты пробудешь в Италии еще по крайней мере неделю.

— Нет. Я не могла так надолго оставить работу.

Вид у Ричарда стал еще более смущенным.

— А, да, конечно. Твоя… гм… работа. Санди не ответила, и, явно стремясь поменять тему разговора, Ричард сжал плечи дочери.

— Ну, лапочка, я очень рад, что ты здесь, потому что хочу познакомить тебя с одним моим очень хорошим другом. Ты видела его превосходную игру в «Сне тьмы». Но погоди — вот увидишь, как он роскошно играет в «Приливе»! У тебя кровь застынет в жилах. Санди, знакомься, это Дэмион Тэннер. И, Дэмион, это моя дочь, Алессандра Хоукинс. Мы зовем ее Санди.

— Привет, Дэмион. Если на нее и произвело впечатление знакомство с лучшим актером года, то по ней этого не было видно. Ее зеленые глаза взглянули прямо на него, и на какую-то долю секунды он ощутил непонятную скованность, стиснувшую его сердце. Ощущение было ужасно странное и совсем ему не понравилось.

— Привет, Санди, — проговорил Дэмион, излучая обаяние. Ее реакция на их знакомство была настолько прохладной, что он из вредности говорил с особой теплотой, которая пульсировала в его голосе. — Я счастлив с вами познакомиться. Наконец встретиться с дочерью Ричарда — для меня большая радость.

Он протянул ей руку, одновременно изобразив одну из своих самых сногсшибательных улыбок.

Ее рукопожатие было таким же коротким и холодным, как и ее приветствие, а на лице отразилась только легкая ирония. Дэмион печально решил, что его заслужившая «Оскар» улыбка, рассчитанная на то, чтобы растопить сердце любой женщины, абсолютно не подействовала на Алессандру Хоукинс. Ее равнодушие должно было бы стать приятным разнообразием после удушающего обожания, которое его окружало в последние несколько часов. А он вместо этого ощутил легкое раздражение из-за того, что не смог произвести на нее должного впечатления. Его медленная чувственная улыбка — это почти запатентованное средство, черт подери! Почему она не подействовала на Алессандру Хоукинс?

— Я прошу прощения, если появилась не вовремя, — проговорила Санди. Голос у нее был таким же благовоспитанным, благоразумным и благозвучным, как и вся она. Дэмиону он безумно не понравился. — Надеюсь, я не заставила вас прервать какую-то важную беседу?

Поскольку она застукала всех троих за пением непристойных песенок на крыльце, ей было прекрасно известно, что они не могли обсуждать ничего сколько бы то ни было значимого. Дэмион почувствовал, как тело его напряглось, готовясь к атаке.

— Поскольку вы совершенно очевидно не виделись с отцом уже достаточно давно, а мы с Ричардом видимся каждый день, — улыбнулся он преувеличенно вежливо, — не беспокойтесь, Санди. Мы сможем продолжить наш разговор после вашего ухода.

Щеки у нее чуть заметно покраснели, но больше она ничем не выдала, что заметила его грубость. Она просто мгновение смотрела на Дэмиона, словно молча его оценивая, а потом снова повернулась к отцу.

— Па, я хочу попросить тебя об одном одолжении, но я зайду попозже. Я надеялась, что застану тебя до того, как ты уйдешь по делам, но вижу, что пришла не вовремя. Сегодня вечером мы сможем поговорить? — Дэмион впервые услышал в ее голосе нерешительность. — Речь пойдет о маме, — добавила она.

5
{"b":"15369","o":1}