ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Такой союз мог вполне образоваться за счет России, и не только между Англией и Германией. Ведь для Сталина — как и вообще для всех информированных людей — американские акции германского «Опеля» секретом не были… Как и многое другое…

Майский из Лондона смущал утверждениями, что «битва за Британию» англичанами выиграна…

Он доносил; «Логика вещей ставит Великобританию перед дилеммой: либо приобретение могущественных союзников (и тогда возможна победа), либо заведомая сделка с Германией и даже с Гитлером».

Сам тон Майского, следящего за ситуацией, по его же выражению, «из лондонского окошка», был Германии (а уж тем более Гитлеру) враждебен. При этом Майский абсолютно близоруко предполагал, что США могут «остаться в стороне от войны или хотя бы серьезно сократить свою нынешнюю помощь Великобритании»…

И тогда— по Майскому — Англия стала бы искать пути «компромиссного» мира с Германией, о чем лондонский полпред писал как о катастрофе для нас.

Писал он и о том, что «правящие и неправящие англичане мечтают также о СССР как о союзнике», и замечал, что «отсюда столь явные усилия британских журналистов и политиков ссорить нас с Германией и спекулировать на разногласиях между Москвой и Берлином»…

Между строк секретных телеграмм Майского можно было прочесть рекомендацию не очень-то дружить с немцами, оставляя себе пути отхода к англичанам…

Кроме того, Майский абсолютно безосновательно брал в расчет «настроения широких масс, в особенности пролетариата, в различных странах Европы»…

Сталин на широкие европейские массы надеялся не очень-то, но донесения Майского не могли не оказывать на него хотя бы некоторого психологического влияния…

Голова пухла…

Как и Гитлер в Бергхофе, Сталин в Кремле думал и думал — как же быть и как в перспективе поступить?

А тут еще и из берлинского полпредства шли не очень-то дружественные к стране пребывания депеши. Порой они составлялись в духе чуть ли не черчиллевской пропаганды, расписывающей «варварство» немецких налетов и умалчивающей об исходной причине этого «варварства» — собственном нежелании мира с Германией. Первый советник полпредства Тихомиров писал:

«Упоенное победой, немецкое правительство совместно с итальянским без ведома правительства СССР, нарушая соглашение от 23. VIII. 1939 года, решают судьбу балканских народов. Они уже сумели удовлетворить территориальные претензии Венгрии к Румынии… С 5 по 13 сентября венгерские войска займут новую территорию Трансильвании. Этим самым расширяется фронт, создается новый плацдарм для будущей схватки с СССР».

Тихомиров и близко не хотел видеть «нефтяные» тревоги Гитлера, зато оценивал ситуацию весьма провокационно, и если бы его депешу прочел Черчилль, то был бы, пожалуй, вполне удовлетворен.

Тихомиров писал и так:

«Считая себя победителем, германское правительство, распространяющее свое влияние на генерал-губернаторство, Мемель, Протекторат, Словакию, Австрию, Венгрию, Данию, Норвегию, Бельгию, Голландию, Люксембург и на половину Франции, ведет большую работу по организации „Новой Европы“.

«Новая Европа» мыслится как Европа под началом Германии и Италии. Сейчас уже набрасываются предварительные ее политические и экономические контуры…»

Читатель уже знаком с некоторыми цифрами довоенного экономического «завоевания» Европы Германией. И эти цифры действительно давали немцам право на особые политические права в Европе, исключающие подобные права для, скажем, янки… А с такой «Новой Европой» вполне могла сотрудничать и новая Советская Россия — главным условием тут был европейский мир… Но Тихомировы перспектив мира не видели, заранее считая, что для немцев и русских возможна единственная перспектива — схватка…

В Берлине Риббентроп сетовал на влияние неких «сил» в НСДАП и государстве, которые противодействовали союзу России и Германии и отталкивали фюрера от русских…

Но в Москве тоже действовали те, кто тоже противодействовал такому союзу и отталкивал Сталина от немцев…

В этот смутный период и пришло в Москву письмо из Берлина…

ПИСЬМО Риббентропа (хотя Сталин прекрасно понимал, что это фактически письмо самого фюрера) заставляло взвешивать и перевешивать, отмерять и перепроверять — не семь, не семью семь раз, а просто несчетно…

Отрезать один раз тут было очень сложно…

И до письма Сталин думал о «германских» делах много, часто обсуждая их с Молотовым… Теперь же он думал о них постоянно, тем более что отвечать Гитлеру надо было быстро и положительно…

Он по-прежнему много говорил с Молотовым, но тут нужен был кто-то еще — у Вячеслава не хватало полета мысли. Он был типично вторым, и не только не скрывал этого, но даже это подчеркивал…

Да, еще до письма многое было обсуждено, однако все вертелось вокруг вещей, так сказать, «технических» — где запросить, где уступить и прочее… А надо было понять и кое-что в принципе…

Надо было посоветоваться… Но — со своими, с доверенными… И в спрессованные спешкой дни второй половины октября 40-го Сталин стал чаще видеться со Ждановым и Ворошиловым…

Клим Ворошилов в школу профессиональной политики пришел еще в апреле 1906 года— когда на IV Объединительном съезде РСДРП в Стокгольме впервые встретился с Лениным… Тогда же он впервые свел знакомство и со Сталиным… И с тех пор вместе было пережито многое…

Андрею Жданову в год Стокгольмского съезда было десять лет, а большевиком он стал в девятнадцать — в 1915 году… С 30-го года — член ЦК, с 34-го — секретарь ЦК, Жданов после убийства Кирова троцкистами стал секретарем Ленинградского обкома и горкома, оставаясь в ЦК секретарем…

Уже в 39-м году они со Сталиным беседовали о Германии не раз…

— Британский лев не любит сам ловить мышей, — смеялся тогда Жданов.

— Да, но при этом Англия — профессиональный враг мира и коллективной безопасности, — заметил Сталин. — Не жалеет средств для нашей дискредитации, а сама хочет отвести войну на нас и спасти свою львиную шкуру…

— Причем англосаксы одинаково ненавидят коммунизм и фашизм, — задумчиво добавил Жданов. — И вот какая интересная деталь… Гитлер был назначен канцлером Германии в конце января 1933 года.

— Ну и что тут особенного? — не понял Сталин.

— В этом — ничего, — согласился Жданов. — Однако Рузвельт стал президентом тоже в конце января 1933 года.

— Совпадение?

— Скорее всего… Но очень показательное… Все сейчас крутится вокруг Германии и США. Это — как два полюса…

Да, немцы мешали многим… Гитлер иногда говорил о сифилизированной евреями Европе, но идейным сифилисом Европу заражал с конца девятнадцатого века капитализм… Коммунизм отвергал капитализм безоговорочно, нацизм с промышленными магнатами сотрудничал, но обличал «плутократов»… Да и социальную политику имел сильную… Можно ли было с такой Германией всерьез сговориться или хотя бы повернуть клетку с нацистскими «тиграми» в сторону англичан?

И Сталин спрашивал:

— Как, Андрей Александрович… Мы вот сейчас пытаемся договориться с англичанами и французами… А может, лучше — с немцами? Мол, Россия —лучший клиент…

— Ну, Иосиф Виссарионович, как не умилиться немецкому сердцу, если мы пойдем ему навстречу… В Германии велики симпатии к нам и в народе, и в армии… Смысл есть…

— Да… Тем более что «Дранг нах Остен» уже стоил Германии огромных жертв, — сказал Сталин…

Жданов улыбнулся. Его набрякшее лицо астматика приобрело некий хитроватый вид, и он ответил:

— Знаете, Иосиф Виссарионович, чем больше я над этим думаю, тем яснее становится, что этот «Дранг нах Остен» — английская выдумка… Гитлер, похоже, не понимает, что ему готовят нож в спину, но понимает, что ему бессмысленно ослаблять себя на Востоке…

— Что ж, вот нам и надо повернуть его на Запад…

ПРОШЕЛ год,..

Гитлер повернул на Запад…

Или все же его повернули? Ведь если бы Англия и Франция не объявили ему войну, то ничего бы и не было — ни высадки в Нарвике, ни прорыва через Бельгию, ни Дюнкерка, ни компьенского вагона, ни продвижения немцев на Балканы…

146
{"b":"15387","o":1}