ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Этот доклад совершенно не удовлетворяет мое правительство. Я сожалею, что Совет не смог организовать согласованные действия членов Лиги в соответствии с пунктом шестнадцатым устава Лиги.

Потом выступали англичанин, француз, бельгиец… Суть их речей можно было передать даже не парой слов, а жестом — вежливо разведенными руками…

Но вот к микрофону подошел Максим Максимович и сразу «взял быка за рога»:

— Я хочу заверить представителя Китая в нашем сочувствии и понимании его неудовлетворенности представленным нам докладом. Такими докладами агрессию не удержать и агрессоров не остановить. Тот факт, что нам приходится ограничиваться такими докладами, еще более достоин сожаления в настоящий момент, когда столько делается вне Лиги для того, чтобы поощрить агрессию и обеспечить успех агрессорам…

Литвинов победно блеснул очками и закончил:

— Мое правительство было бы готово участвовать в координации коллективных мероприятий, но, так как другие правительства не находят это возможным для себя, приходится голосовать за этот доклад.

И такое переливание из пустого в порожнее Меер — Максим Баллах — Литвинов выдавал за активную внешнюю политику… Китай он даже в этой речи не защитил, зато сразу всех куснул.

Англию, Францию и Италию — хотя и не назвав их — обвинил в поощрении агрессии, а Германию — в агрессии. Он уже и по поводу аншлюса немцев агрессорами честил, а теперь вот и после Мюнхена уколоть не забыл.

Даром, что в Мюнхене всего лишь восторжествовало право наций на самоопределение — что втихую признавал еще до Мюнхена сам же Литвинов. И как признавал — в беседе с германским послом Шуленбургом в августе 1938 года!

Конечно же, ни о какой линии на сглаживание недоразумений и конфликтов между СССР и Германией, между СССР и Японией при таком наркоме не могло быть и речи…

Долгие годы Литвинов прощал англофранцузам все не прощаемое любой уважающей себя державой. Зато любую германскую «соринку» в своем глазу выдавал за тяжеленное бревно…

И наши отношения с Германией к концу 38-го года были как раз такими, какими их хотели бы видеть в Лондоне, в Париже, в Варшаве и, конечно же, в Вашингтоне…

То есть — скверными и враждебными…

И не в одной разнице идеологий тут было дело… Вражда России и Германии нужна была тем, кому была нужна новая мировая война.

Да и вообще им — пребывающим и по ту строну океана в безопасности, и по эту, но всегда имеющими возможность отбыть туда, в безопасность — нужна была в Европе вражда…

Недаром посол нацистской Германии в буржуазной Британии фон Дирксен в своем очередном политическом донесении в Министерство иностранных дел писал: «Личность Чемберлена служит определенной гарантией того, что политика Англии не будет передана в руки бессовестных авантюристов»…

А бессовестных авантюристов-атлантистов, видящих свою «историческую родину» в Штатах и пренебрегающих интересами Англии, на Британском острове хватало. Достаточно упомянуть известного всем Уинстона Черчилля. Я о нем скажу еще не раз…

Английский премьер Невилл Чемберлен вряд ли может быть отнесен к выдающимся государственным умам. Но у него было то несомненное достоинство, что, в конечном счете, он любил Англию как минимум не меньше, чем доходы от своих военных предприятий. Он мог поступить недальновидно, но вот авантюристично, пренебрегая интересами Англии, вряд ли…

И именно поэтому политику Англии весьма влиятельные в ней (но отнюдь не патриотические) силы готовились передать в руки как раз тех бессовестных авантюристов, первым из которых был сэр Уинстон — то лучезарно улыбающийся, то — картинно хмурящийся…

ДАЖЕ после Мюнхена Литвинов пытался «взбодрить» чехов — окончательно деморализованных (если можно было говорить о морали чешской правящей элиты). Но чешский генерал Гусарек без обиняков и без тени стыда лишний раз признал, что чехи — принципиальные, убежденные трусы.

— Вы будете сопротивляться? — прямо спросил его наш полпред в Праге Александровский 1 октября 1938 года.

Ответ Гусарека достоин того, чтобы цитировать его во всех еще ненаписанных честных учебниках истории:

— Если Чехословакия сегодня будет сопротивляться и из-за этого начнется война, то она сразу превратится в войну СССР со всей Европой. Возможно, что СССР и победит, но Чехословакия так или иначе будет сметена и будет вычеркнута с карты Европы…

Читатель! Чехи создали на границе с Германией могучие укрепления. Заняв их без боя, немцы пришли в ужас… Если бы им пришлось их штурмовать, то еще вопрос, чем бы все закончилось.

СССР, запутанный Литвиновым, презрев свои интересы, был готов поддержать чехов военной силой. Это — плюс к тому, что чехи имели сами.

И вот при таком раскладе сил, явно в свою пользу, они струсили!

Имея возможность воевать с немцами вместе с нами, они капитулировали не то что без боя, но даже без возмущения. Выслушали то, что им грубо, издевательски приказали те англо-французские «европы», которым чехи лизали пятки, только чуть менее преданно, чем они лизали пятки янки…

Лизали и даже не возмутились… Впрочем, могут ли холуи возмущаться?

Тот же Гусарек лишь робко спросил у Чемберлена:

— Зачем же вы нам подсказывали мобилизацию и публично заявляли, что Англия и Франция совместно с СССР выступят против Германии, если Гитлер применит силу для решения судетского вопроса?

Чемберлен цинично ответил:

— Вы что — воспринимали все это всерьез? Это был лишь маневр для оказания давления на Гитлера!

В Мюнхене чехи получили ультиматум еще и от поляков. Эти — под «мюнхенский» шумок — требовали Тешинский округ (они его и получили)…

Чешские представители в Мюнхене бросились к Чемберлену. Тот пожал плечами…

Они поплелись к французскому премьеру Даладье…

Даладье, прозванный соотечественниками «воклюзским быком», был категоричен:

— Соглашайтесь и исполняйте!

Вконец струсившие чехи уже без приказов и подсказок задумались — не следует ли предупредить возможность ультиматума теперь венгерского и самим предложить Венгрии уступку определенных участков территории.

Это уже даже не трусость.

Это — патология, кретинизм…

Чехи имели армию, по сути не уступавшую в то время вермахту по численности, да и по вооружениям.

Чехи имели мощную военную промышленность — одни танковые заводы «Шкода» чего стоили!

Они, повторяю, отгрохали на чешско-германской границе непробиваемые железобетонные форты…

Так зачем они вообще строили свои укрепления?

Зачем вооружались? Для того чтобы своими вооружениями усилить Гитлера (как это в действительности и произошло)?

И зачем нам надо было с ними связываться?

Зачем Литвинов фактически дезинформировал Сталина о положении и настроении в Чехословакии?

Вот такая деталь… Утром 30 сентября 1938 года, когда в Лондоне стали известны условия Мюнхенского соглашения, наш полпред Иван Майский отправился в чешское посольство — утешить посла Масарика.

С чего это понадобилось ехать советскому полпреду к чехам, а не наоборот, я в толк взять не могу. Но для стиля литвиновского НКИДа подобные несообразности были вообще-то нормой.

Так или иначе, невысокого, сухонького, с небольшой бородкой клинышком, Майского тут же провели в кабинет посла.

— Я выражаю мое глубокое сочувствие народам Чехословакии и мое глубокое возмущение предательством Англии и Франции в отношении Чехословакии, — сообщил Майский, протянув к Масарику руки.

Масарик— высокий, крепкий, в обычных условиях несколько циничный мужчина (характеристика самого Майского) упал Майскому на грудь, стал его целовать и расплакался как ребенок…

— Они продали меня в рабство немцам, — сквозь слезы восклицал он, — как когда-то негров продавали в рабство в Америке..

. Ну и картина это была — представляю себе! Высокий Масарик, обвисающий на маленьком Майском, и Майский — подпирающий эту плаксивую тушу как добровольная подпорка…

Эх! Ну что тут еще сказать?

8
{"b":"15387","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Путь Шамана. Поиск Создателя
Крав-мага. Система израильского рукопашного боя
Выйди из зоны комфорта. Измени свою жизнь. 21 метод повышения личной эффективности
Честь русского солдата. Восстание узников Бадабера
Гончие Лилит
Аромат невинности. Дыхание жизни
Игра Джи
Нелюдь