ЛитМир - Электронная Библиотека

– Недорого. На память о сегодняшнем дне, yi о вар и вал художник.

Фраза, произнесённая за последние десять минут дважды, звучала, как горькая насмешка.

Они что, сговорились? Как будто издеваются. Когда больше всего хочется отвлечься и забыть о пережитом унижении, все только о нём и напоминают.

Слёзы, которые только и ждали повода выплеснуться наружу, покатились по щекам. Клавдия резко развернулась и, ни слова не говоря, быстрым шагом направилась прочь.

– Чего это с ней? Что я такого сказал? – недоумённо обратился парень к сидящему рядом собрату.

– Шиза, – коротко прокомментировал тот.

Оставив аллею художников далеко позади, Клавдия замедлила шаг. Ей было неловко, что она не сдержалась и повела себя так глупо. Но после сегодняшнего откровения нервы были оголены.

Она подошла к сцене летнего театра, возле которой собралась толпа зевак. Кое-как справившись с норовистым микрофоном, который то пищал, то подвывал, ведущий объявил:

– Приглашаем вас на конкурс визажистов. Наши сегодняшние участники – начинающие стилисты. Но в будущем, возможно, именно они станут создавать имидж звёзд шоу-бизнеса. На ваших глазах будет твориться индивидуальность. Не упустите свой шанс. Здесь вы можете найти свой стиль.

Реклама привлекла Клавдию. Ей было занятно посмотреть, как можно изменить данный природой облик. Она протиснулась между зрителями в первый ряд. Шесть будущих стилистов и девушки, которым предстояло обрести индивидуальность, толпились на сцене. Только один участник оказался без пары.

Парень в отчаянии вглядывался в публику, то привставая на цыпочки, то рывком бросаясь к краю сцены. Он выглядел таким растерянным и огорчённым, что Клавдия даже пожалела его. По-видимому, охотников получить индивидуальность из его рук не нашлось.

«Такой же недотёпа, как я», – подумала Клавдия.

Как ни странно, на душе у неё стало немного легче. Она не желала парню зла, но тайны человеческой психики таковы, что в одиночку страдать всегда труднее. А когда встречаешь того, кому не повезло, как и тебе, на неприятности легче махнуть рукой.

И тут незадачливый стилист увидел Клавдию. Их взгляды встретились. Мгновение они смотрели друг на друга, а потом парень спрыгнул со сцены и подскочил к ней.

– Послушай, побудь моей моделью, – сказал он и, не дожидаясь её согласия, схватил за руку и потащил на сцену.

– Пусти. Не буду я никакой моделью. Я не умею, – в панике упиралась Клавдия, пытаясь высвободить руку.

– Тебе нечего уметь. Просто посидишь. Это я должен уметь, чтобы из тебя что-то получилось, – упрашивал он.

– Нет, – решительно воспротивилась Клавдия.

Ситуация была нелепой. Одна мысль о том, что она окажется на сцене под взглядами чужих людей, приводила её в ужас. А уж участвовать в конкурсе визажистов – это вообще выходило за рамки всякого здравого смысла.

Стилисты под руку повели своих помощниц за сцену, где были установлены столики со всякими принадлежностями и гримом.

– Итак, у нас шесть участников. Что же с участником под номером семь? Неужели он выбывает из конкурса ещё до начала состязания? – проговорил ведущий.

– Ну, пожалуйста. Это мой шанс. Я его так ждал. Я должен победить. Ну что тебе стоит? – взмолился парень.

Клавдии стало его жалко. Она лучше других понимала, каково быть в шкуре неудачника. К тому же она не умела отказывать, когда её просили. Девушка кивнула:

– Так и быть.

– Я тоже буду участвовать. Вот моя модель! – выкрикнул незадачливый визажист, вытаскивая Клавдию на сцену.

В публике раздались редкие хлопки. Под взглядами десятков глаз девушка чувствовала себя раздетой и готова была провалиться сквозь землю. Она кляла свою дурацкую уступчивость, из-за которой придётся терпеть позорище.

Ведущий оглядел новую пару и сказал:

– Ну что ж, надеюсь, жюри простит опоздание и разрешит седьмому номеру принять участие в конкурсе. Прошу за сцену. А пока участники колдуют над своими моделями, салон Ирины Зайцевой представит вам новые веяния моды этого сезона.

Клавдия на негнущихся ногах проследовала вместе со своим стилистом за сцену. Она сидела перед зеркалом, пунцовая от стыда, и исподлобья глядела на своё отражение.

– Расслабься, ты что, ежа проглотила? – сказал парень и начал массировать её плечи.

– Ты чего меня хватаешь? Взялся причёсывать, значит, причёсывай, – сурово сказала Клавдия, сбрасывая его руки.

– Ну ты совсем дикая. Ладно, сиди и не трепыхайся, я из тебя человека сделаю.

«Из себя бы сделал», – хотела съязвить Клавдия, но промолчала.

– В школе учишься? – спросил парень.

– Угу, – соврала Клавдия.

Её часто принимали за школьницу. Обычно это её нервировало. Но сейчас она не собиралась посвящать горе-стилиста в подробности своей биографии.

– Понятно. А зовут как?

– Шестьсот четырнадцатая, – назвала Клавдия номер бывшей школы, решив играть роль дурочки до конца.

– Очень приятно, а я, как ты уже поняла, седьмой, – представился парень.

Клавдия не удержалась и улыбнулась. Остроумие она ценила и знала, что оно встречается не так часто. Как бы там ни было, но она немного расслабилась. Теперь отступать было поздно, оставалось только ждать, что из всего этого получится.

Парень снял с Клавдии очки, с удивлением посмотрел через стёкла и спросил:

– Зачем очки носишь, у тебя ведь диоптрий мало?

– Привычка, – пожала плечами Клавдия.

– Зря. У тебя глаза красивой формы. Очки их портят.

Он убрал резинку, стягивающую волосы Клавдии в хвост и стал орудовать расчёской: то подбирал волосы наверх, то делил на пробор, то укладывал кренделем. В конце концов он слегка завил щипцами концы волос и оставил их струиться по плечам. За работой парень преобразился до неузнаваемости. В каждом жесте чувствовалась уверенность.

Стоило ему приступить к гриму и взять в руки тушь для ресниц, как Клавдия тут же запротестовала:

– Я не крашусь.

– Ты что, в пещере росла? – усмехнулся парень.

– Я к тебе в клиентки не напрашивалась. Не нравится – ищи другую.

– Слушай, будь человеком. Я же не собираюсь из тебя клоуна делать. Слегка оттеню. Дневной макияж.

Клавдия тяжело вздохнула. Как говорится: взялся за гуж…

– Только не сильно, ладно? – предупредила она.

Не хватало ещё нарваться на кого-нибудь из знакомых с боевым раскрасом на физиономии. Хотя при таком столпотворении встреча маловероятна, но вдруг? Мало ли кто может гулять неподалёку от летнего театра? А если кто-то из университетских будет наблюдать сцену её позора? От этой мысли Клавдии стало не по себе. Тогда она точно станет всеобщим посмешищем. Все просто до колик ухохочутся, если узнают, что она подалась в модели.

– Тени накладывать не надо, – попросила она.

– Ну что ты все время сопротивляешься? Для тебя же это ничего не значит. Не понравится – смоешь. А для меня этот конкурс очень важен. Я должен выиграть, – сказал парень.

Клавдия с безысходностью поняла, что, даже если по закону подлости кто-то из её знакомых наблюдает за конкурсом, отступать уже поздно. Поскольку она согласилась помочь, то выйти из игры сейчас непорядочно. И она покорилась судьбе.

В течение следующих десяти минут начинающий визажист колдовал над её лицом. Время, отведённое для конкурса, подходило к концу. Седьмой номер с удовлетворением оглядел свою работу и повернул Клавдию лицом к зеркалу.

От удивления она потеряла дар речи. Отражение было знакомым и в то же время совершенно чужим. В больших глазах сквозило выражение беззащитности и наивности, присущее людям, привыкшим носить очки, а потом внезапно снявшим их. Лёгкая, светлая помада подчёркивала линию губ. Густые волосы, рассыпанные по плечам, оттеняли матовую нежность кожи. Девчонка в зеркале была такой симпатичной, что Клавдия, привыкшая считать себя страшилой, отказывалась верить в то, что это её собственное отражение.

– Ну как? – спросил парень, видя, какое впечатление произвела его работа.

8
{"b":"154001","o":1}