ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Однако, очевидно, что какой-то бог хранил тебя, и с тобой не произошло то зло, которое, как я вижу, могло произойти. Я предложу этот свет в качестве жертвы, чтобы умилостивить зло на небесах. Я брошу его в священный колодец. А завтра ты должен прийти в храм, чтобы очиститься от греха — нужно намазать лоб кровью теленка, и тогда ты будешь прощен.

Суровость вернулась к его голосу и зазвучала, как звон железных цепей:

— Но это больше не должно повториться. Ральф, ты знаешь закон не хуже меня, и мы оба виноваты в том, что позволили нарушить его. Это уже не в первый раз, когда торговец едет в Сити и нарушает табу. Но теперь это в последний раз. С сегодняшнего дня закон Дэйлза будет осуществляться в полной мере. А этот закон гласит — за нарушение табу на древние слова и магию полагается смерть!

Глава седьмая. Жители Дэйлза идут на войну

Глядя в гневные глаза Донна, Карл не посмел больше спорить. Он знал, что этот старик, державший его когда-то на коленях, даривший ему игрушки и подарки, учивший его искусству быть Вождем, не колеблясь, прикажет его убить, если сочтет, что того требуют боги. Том и Аул забились в тень за камином и боялись говорить даже шепотом. Даже Ральф опустил взгляд и только что-то невнятно бормотал в защиту сына.

Власть Донна была практически безгранична. Он был абсолютным блюстителем порядка, установленного Докторами, которые владеют большими земельными угодьями и распоряжаются значительными средствами. Его авторитет был настолько велик, что он мог настроить людей против любого, кто посмеет пойти против его воли. Более того, он был человеком, говорившим от имени богов. Он был представителем тех великих непонятных сил неба и земли, огня и воды, рождения и смерти, судьбы, страх перед которыми крепко сидел в сердцах людей. Даже Карл, слушая слова этого человека, чувствовал дрожь во всем теле при одной мысли о том, что могло бы произойти с миром. На мгновение чувство горького разочарования растворилось в потоке страха, воспитанного на протяжении нескольких поколений, и Карл покорно склонил голову.

И вдруг Ленард засмеялся тяжелым, звенящим, лающим смехом, который снова привлек к нему внимание.

— Эх вы! — потешался он.

Густые, светлые брови Ральфа грозно сдвинулись.

— Что ты хочешь этим сказать? — прорычал он.

— Я хочу сказать, что жизнь на этой жирной земле превратила вас в баб, — ответил Ленард. — Стоило одному из ваших храбрецов ухватиться за единственную имеющуюся у вас возможность — а у тебя была неплохая задумка, парень, — вы отбросили ее в паническом страхе перед богами, которых никогда не видели. Ничего удивительного, если ланны вышвырнут вас из ваших домов.

— Ты узнаешь, какие мы трусы, когда придет время сражаться, — вспыхнул Том.

— Да и твой народ не такой уж храбрый, когда дело касается Сити, — пробормотал Аул. — Мы-то, по крайней мере, отважились войти в то место.

Ленард нахмурился.

— Может быть вы и правы. Но дело не в Сити. Да и не все мои воины боятся табу.

Карл подался вперед, всматриваясь в скрытое тенью худое, смуглое лицо, словно пытаясь прочитать значение его слов в складках и шрамах.

— Почему вы на нас нападаете? — спросил он. — Мы не сделали вам никакого зла.

— Ланны идут туда, куда хотят, — спесиво заявил Ленард.

— Но почему?

— Все просто, — пленник пожал плечами. — Насколько помнят наши Доктора, мы, люди севера, всегда влачили жалкое существование на наших твердых бесплодных землях. Мы были охотниками, пастухами, мелкими фермерами, мы всегда уповали на то, что холода, дожди и болезни помилуют и минут нас. Мы насмерть дрались друг с другом за те скудные запасы, которые у нас были, брат нападал на брата, как дикий пес. С каждым годом людей рождалось все больше, и всех нужно было кормить. Тем временем становилось все холоднее и дождливее, урожаи все беднее и беднее. Было очень трудно выстоять! Поэтому мы объединились и обратили все приобретенное нами в междоусобицах воинское мастерство против тех, у кого были лучшие земли. Вот и все. Этого достаточно!

— Но здесь найдется место, — запротестовал Карл. — Есть лесные просеки, которые нужно только расчистить от бурелома и распахать.

— Прийти сюда в качестве просителей? — Ленард тряхнул головой, как разозлившийся жеребец. — Это не достойно настоящих воинов. И потом, я думаю, что здесь вряд ли хватит места для двух таких больших племен, даж&если выкорчевать леса. Нет, только одно племя сможет здесь прожить прилично, и это племя — мы.

— Каковы же ваши намерения?

— Мы разобьем ваши армии и разделим земли между нашими людьми, а потом пошлем за своими семьями. Конечно, большая часть ваших жителей вынуждена будет уйти, куда — я не знаю, и это меня не волнует. Может быть, вы тоже в свою очередь сможете кого-нибудь вытеснить. Некоторым людям разрешат остаться здесь в качестве слуг ланнов. Это зависит от воли нашего вождя, моего отца. — В голосе Ленарда слышалось презрение. — А у ланнов вождь — это вождь, и никакой этой ерунды он не терпит.

— Ты говоришь слишком смело для пленника, — произнес Ральф с опасной любезностью.

— А почему бы и нет? — усмехнулся Ленард. — Я знаю, вы не причините мне зла. Даже если и причините, я не боюсь умереть. Мы, ланны, — народ войны, и вы это скоро узнаете.

Армия жителей Дэйлза была готова выступить.

Через два дня после возвращения Карла, разведчики принесли весть о том, что ланны стягивают все свои войска на севере, на границе разоренного Скарпианского края. Было очевидно, что они двинулись на Дэйлзтаун в надежде овладеть им. Как только они возьмут эту крепость, они смогут уменьшить количество сторожевых постов и тем не менее контролировать всю местность. Ральф надеялся опередить их, остановить на границе, победить в открытом бою и вернуть на север.

— И что мы будем делать, если победим? — спросил Карл отца. Золотобородое лицо вождя было печально.

— Не знаю, — ответил он. — Они могли бы вернуться в свои края и дождаться новой возможности. Я думаю, лучшее, что мы можем сделать, это довести нашу победу до конца — на следующее лето или даже зиму. В любом случае нам придется дождаться уборки урожая. Но мы не будем себя чувствовать в полной безопасности до тех пор, пока не подчиним их себе. Хотя быть завоевателем — не по мне. Мы не солдаты и не годимся для выполнения подобной задачи. — Он пожал плечами. — Но сначала надо выиграть первую.

Небольшие соседние племена, к которым Ральф обращался за помощью, не прислали никакого ответа или же дали весьма уклончивый ответ. Они боялись, что разозлят ланнов и это ударит по ним в случае, если последние одержат победу. Ив то же время они знали, что, если победит Дэйлз, им не достанется никакой добычи Прав был Ленард, когда однажды заметил: эти свободные сборища мирных фермеров и ремесленников понятия не имеют о войне и политике.

Теперь вождь при сером, туманном свете восходящего солнца стоял на крыльце своего дома, осматривая войско конных стражников дожидавшееся его на рыночной площади. Они сидели на своих конях как изваяния, с поднятыми копьями, металл доспехов был начищен плюмажи и знамена усыпаны сверкающими капельками росы. Вождь был одет так же, как и его охрана — шерстяная туника под нагрудником кованой стали, кожаный плащ и бриджи, сапоги со шпорами, — меч, кинжал и сигнальный рог висели на ременном поясе. Доспехи карла. Тома и Аула были полегче. На них были подбитые бычьей шкурой латы и плоские шлемы, на плечах висели колчаны, большие луки — вместе с другими не совсем взрослыми воинами они должны были быть стрелками. За ожидающими в молчании мужчинами стояла плотная кучка женщин и детей, там же были и старики, которые все смотрели и смотрели.

Кладовая веков - _4.png

Ленард, одетый в кожу, но без оружия, улыбался своей презрительной улыбкой. Но это прощание вовсе не выглядело тягостным, в городе было радостно от флагов и захваченных в стычках трофеев.

14
{"b":"1541","o":1}