ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— И чтобы расплатиться за лечение, ему пришлось написать эту заказную статью.

— Что ж, пока вполне укладывается. Теперь вся надежда на Макарова и Игоря, — продолжал Гера. — Выудят ли они что-нибудь, зачем и кому это все понадобилось?

— Еще не забудь: на эту статью Макарова подбивал Олег Быстрое, который до этого напечатал у себя заметку об ордере на арест своего благодетеля, — напомнил Померанцев.

— Ты все-таки видишь между этими статьями какую-то связь, кроме того, что появились они в одной газете?

— Хотя бы и здесь, и там — Быстрое. А за ним везде и всегда — Разумневич.

— Так это можно сказать о любой статье в «Российских ведомостях»… Везде Быстрое, а за ним его хозяин… Постой, что-то еще было связано с этим Быстровым… — свел брови вместе Померанцев. — Не напомнишь?

Гера недоуменно пожал плечами.

— Пожалуй, стоит посмотреть по файлам, где еще мелькает наш Быстрое Олег Иванович, — согласился Гера. — Уж больно он вездесущ. Прямо как Господь.

11

Лев Семенович Разумневич едва дождался, когда к нему в кабинет вошел его шурин Володя Корягин, президент фирмы «Акванго», зарегистрированной на Кипре, схватил за руку у двери, потащил за свой стол. Потом колобком подкатился к двери.

— Таня! — крикнул он, приоткрыв ее. — Меня нет. Ни для кого. Но для нас должен быть отборный кофе из твоих неприкосновенных запасов! — Он тут же вернулся назад, сев напротив Корягина, и молитвенно на него уставился. — Не томи, Володя!.. Ну? Что? Сработало?

— Кажется, да, — кивнул тот. — К нам уже поступили предложения от зарубежных кредиторов. Причем самых солидных… И все просят сущие копейки по сравнению…

— Ну слава богу! — Разумневич воздел руки к потолку. — Лед тронулся! А может, и я вместе с ним… Ты вообще понимаешь, что это значит?

Корягин только улыбнулся, прикрыв глаза, и пожал плечами.

— Нет, Лева, я сейчас думаю: хватит ли нам бабок, чтобы выкупить все долговые обязательства? Я вчера прикинул, может и не хватить.

— Размечтался! — махнул рукой Разумневич. — На сколько хватит, на столько и скупим. Хотя жаль, что не все… Нет, ты представляешь, как они там, на Западе, Минфину не верят, а верят какому-то Макарову? Стоило в моей газете появиться статье этого старого пердуна о наших долгах, которые мы будто бы не собираемся возвращать, и они сразу запаниковали.

— Именно, — кивнул Корягин, доставая толстую сигару. — Я дал еще одно объявление в «Файнэшнл тайме», что скупаю долговые обязательства…

— Надеюсь, не под своим именем? — нетерпеливо перебил Лев Семенович.

— Лева, ты меня опять с кем-то путаешь, — досадливо поморщился Корягин.

— Извини, извини… Но ты такой стал важный. Куришь дорогие сигары. Теперь уже не кашляешь от дыма?

— Ле-ева… — протянул шурин.

— Молчу. Ты хоть по утрам бегаешь, как обещал? Такой молодой, а посмотри, какая у тебя одышка! И теперь взгляни на меня! На мой подтянутый живот. Мне мои массажистки комплименты каждый раз говорят.

— За такие деньги я бы тебе еще не такого наговорил, — хмыкнул Корягин. — Может, вернемся к делу?

— Ну так я только об этом тебя и прошу! Рассказывай, не отвлекайся!

Корягин вздохнул, покачал головой и продолжал:

— В тот же день нам позвонили из «Лионского кредита». На следующий уже из четырех банков. И предлагают еще большую скидку. Подслушивают они друг друга, что ли?..

— Запомни, Володя, если хочешь иметь дело с цивилизованными людьми, — горячо заговорил Разумневич, — у них там не наш с тобой бандитский капитализм. Что у нас правило, то у них исключение. И наоборот. Только с глубоко порядочными людьми, а не с нашими живоглотами можно затевать такое большое дело… Ибо честным людям нет необходимости подозревать и подслушивать друг друга. Там у них все прозрачно и открыто, как у девушки в ночной соррчке.

— Это я обязательно запомню, — кивнул Корягин. — Насчет девушки в ночной сорочке.

— Ты поставил условием полную конфиденциальность переговоров?

— Обижаешь…

— Теперь другое… Покажи мне список кредиторов, которые уже откликнулись на твое предложение, — сказал Лев Борисович, надев очки. — Ах, как я их понимаю, если бы ты знал! Поди, проклинают тот день и час, когда решили иметь дело с нашей рыночной демократией…

Корягин достал из кейса список с семизначными цифрами и положил его перед зятем.

Лев Семенович сначала просто читал, потом взялся за сердце.

— Боже ж мой… — простонал он. — Где я им возьму такие деньги! Попроси их еще скинуть! Только не всех. Англичане и немцы зажмутся, у них просить не надо, эти евреи из Штатов тоже, я их знаю, как самого себя, но уж итальянцы и испанцы, как люди чести и горячих кровей, обязательно должны пойти навстречу бедному российскому бизнесмену!

— Лева! — не выдержал Корягин. — Не будь так жаден! Где ты еще увидишь такие скидки?

— Я умирать буду, но не забуду этих скидок! — воскликнул Лев Семенович. — А если они мне скинут еще несколько процентов, я умру прямо сейчас от одного изумления перед благородством их души.

Корягин качал головой.

— Читай, Лева, читай…

И хозяин читал, шевеля толстыми губами, вздыхая и складывая суммы на калькуляторе.

— Все понятно. Денег нам явно не хватит, — безучастно сказал Разумневич через несколько минут. — Мне не вытянуть даже десятой части из этого списка. Я не представлял, в какие долги влез наш недоразвитый капитализм. Мы, похоже, переиграли. Слишком многого захотели, и все сразу. А это иногда плохо кончается.

— Тогда возьмем сколько сможем?

— Нет, это не тот вариант. Сразу появятся конкуренты, которые будут отбивать у нас продавцов, завышая ставки. Эдик только того и ждет, как бы у меня урвать.

— Может, взять кредит? — спросил Корягин, зажигая дрожащими от волнения пальцами новую сигару. — Тебе ведь дадут…

— Мне-то дадут. Но этим самым я привлеку внимание того же Эдика… — Лев Семенович посмотрел на своего шурина поверх очков. — С чего, мол, этот Левка, с его бабками, вдруг берет такой большой кредит? Явно неспроста! И этот вопрос он задаст не просто так, а обязательно в нашей свободной от всякой порядочности и деликатности прессе! — И опять погрозил коротким пальцем в пространство. — Ладно. Сами разберемся, кого нам ограбить, а кого помиловать, — он кивнул на список.

Вошла Таня, вкатив столик на колесиках, уставленный кофейником и чашечками кофе.

— Там Вадим несколько раз звонил, говорил о каком-то срочном деле и просил разрешения приехать… — сказала она. — Что ему сказать?

— Запомни. С этих пор для Вадима ничего срочного быть не может! — громко сказал Разумневич и выразительно посмотрел на Таню, потом перевел взгляд на Корягина.

— Мне как-то все равно! — сказала она. — Но ты же не хотел бы, чтобы я именно так ему ответила?

— Ну придумай какую-нибудь отговорку… И не мешай.

Она пожала плечами и вышла из кабинета.

Подумав немного, Разумневич снял трубку, набрал служебный номер Вячеслава Понятовского.

— Алло? — послышался мелодичный девичий голос. — Я вас слушаю.

— Деточка, дорогая, скажите вашему начальнику, а моему племяннику Славе, что это звонит дядя Лева, который им очень гордится.

— Так и сказать, дядя Лева?

— Ну, это он так звал меня с детства, вы же понимаете? Но вы наверняка слышали обо мне как об акуле мирового капитализма, Разумневиче Льве Семеновиче.

— Очень приятно, Лев Семенович, меня зовут Маша. Хоть вы и акула, но голос у вас очень приятный.

— Спасибо, спасибо… — растроганно поблагодарил Разумневич. — Значит, будем знакомы, Машенька… Я просто прежде звонил ему только домой, чтобы никого там, у вас, не беспокоить и не отвлекать от работы. Но сегодня исключительный случай.

— Сожалею, но у него сейчас идет совещание. Не могли бы вы перезвонить попозже?

— Только несколько слов! Да-да, так ему и передайте. И я не буду его отвлекать.

— Слушаю… — вскоре послышался в трубке бархатистый голос. — Лев Семенович, это вы?

45
{"b":"154177","o":1}