ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ты ж говорил, микрофон мне оставишь? — обиженно сказал Миша, глядя, как Вадим его вынимает.

Бывают случаи, когда чья-то жадность может вызвать самые дружеские и теплые чувства, с облегчением подумал Вадим. А то, глядя в бегающие глаза Миши, он решил было, что в этом придурке возобладала ностальгия по тряпичному мячу, который он гонял с бывшим другом детства.

— В самом деле. Хорошо, что напомнил, — сказал Вадим, продолжая тем не менее снимать свой «микрофончик» с записывающим цифровым устройством. — Сейчас перепишу себе на кассету, и — он твой. Забирай, не жалко. У меня еще есть. Обещали в скором времени достать получше.

6

Гера присвистнул, когда, высунувшись в окно, увидел телевизионных операторов и журналистов, столпившихся неподалеку от проходной Генпрокуратуры.

— Кого-то ведь ждут, как ты считаешь? — спросил он у Померанцева, который тоже выглянул на улицу. — Уж не того ли, кого и мы?

В кабинете Померанцева они были втроем: сам хозяин кабинета, Шестаков и следователь Еремин, прибывший рано утром из Петербурга.

— Я лично жду господина Быстрова, который явно задерживается, — сказал Валерий, посмотрев на часы. — А кого ожидают телевизионщики, без понятия.

— Так это они его караулят! — воскликнул Гера. — Наверняка этот цепной пес демократии обратился к прогрессивной общественности, мол, опять началось широкомасштабное наступление на свободу слова и предпринимательства… Раньше это называлось просто и без затей: наших бьют! Они явно хотят заснять момент, когда мы будем тушить сигареты о его благородное чело и ставить на живот раскаленный утюг. У вас в Питере, кстати, по-другому? — обратился он к гостю.

— Да то же самое, — отмахнулся Еремин. — Но что-то его не видно. Может, позвонить?

— Рома, главное — не мельтеши, — ответил Гера. —

Раз его коллеги сбежались на запах сенсации, значит, Олег Иванович обязательно будет! Собственной персоной и без адвоката, чтобы потом, в самый патетический момент, громогласно его потребовать. Может, просто еще не все подъехали и он где-то в переулке выжидает, когда съедутся самые тузы?

— Думаю, дело обстоит как раз наоборот, — вставил Валерий. — Невооруженным глазом видно: эта публика из канала ТВТ, принадлежащего Белявскому. Другой аббревиатуры на их футболках, бейсболках и бортах машин я что-то не вижу.

— А, ну тогда они будут снимать совсем другое! — согласился Гера. — Уже не про то, как держиморды от юстиции душат свободу слова, а как наши славные правоохранительные органы вяжут продажного писаку из криминальной корпорации господина Разумневича энд компани.

— Что-то ты сегодня не на шутку развеселился, — заметил Валерий, глядя на него.

— А что мне, плакать, если я вчера уломал-таки Сережу Королева? Он обещал поправить кое-что в следственном деле на Абрикосова, чтобы тот потянул на условный срок.

— В самом деле? — обрадовался Померанцев.

— С тебя бутылка… И потом, я кожей чувствую приближение любимого подследственного и волнуюсь, как перед первым свиданием.

Еремин молча улыбался, слушая их пикировку.

— Значит, предлагаю следующую тактику допроса, — продолжал Гера. — Для Олега Ивановича ты, Рома, загадка. Он тебя в упор не видел. Поэтому сиди вот как сейчас — молча, смотри бесстрастно и, по возможности, не мигая. Мол, вижу тебя, проходимца, насквозь.

— Что, кстати, недалеко от истины, — одобрительно кивнул Померанцев.

— … И только время от времени раскрывай свою папочку, как бы сверяясь в своих бумагах с тем, что он нам тут будет врать, — продолжал Гера. — Пусть он понервничает. Как всякий творческий человек, наш Олег Иванович весьма раним и впечатлителен. А значит, склонен к панике. И еще до того, как ты пойдешь со своих козырей насчет его разговора по мобильному с покойным Лагутиным, он уж вполне созреет для добровольного признания в содеянном. Годится? — спросил он у Померанцева.

— Посмотрим, — пожал плечами тот. — Главное сейчас другое: где он? Звони в редакцию, может быть, он им туда позвонил, мол, застрял в пробке, и они хотя бы скажут, где он сейчас?

Гера набрал номер, с минуту озабоченно выслушивал, потом учтиво поблагодарил.

— Наверно, не я один им туда звоню, — сказал он. — Говорят, выехал на своей машине, но, как проницательно заметил мой непосредственный гражданин начальник, сейчас на оживленных трассах Москвы сплошные автомобильные пробки. Легче пешком добраться…

— Помолчи! — оборвал его Валерий, прислушиваясь к тому, что происходило на улице. — Что-то там случилось!..

Они увидели, как ожидавшие телевизионщики вдруг сбежались в одну кучу и стали что-то оживленно комментировать. Потом бросились к своим машинам, и через минуту мостовая и тротуар перед прокуратурой опустели.

Гера, не говоря ни слова, выбежал на улицу.

— Куда они все рванули? — спросил он у стоявшего у входа милиционера.

— Не знаю… Говорили, убили кого-то, что ли. Здесь недалеко.

— Валера, звони на Петровку! крикнул Гера Померанцеву. И добавил уже себе самому: — Похоже, допрос у нас уже не получится… ни сегодня, ни завтра…

Через полчаса они сидели втроем у телевизора и смотрели экстренное сообщение об умышленном убийстве ответственного секретаря «Российских ведомостей» Олега Быстрова. Показали его красный «ситроен», стоявший на проезжей части, забрызганный кровью салон, откинутую голову Олега Ивановича с небольшой запекшейся ранкой на виске.

— Говорят, его застрелил пассажир, который был с ним в машине, — объяснял майор милиции, глядя в камеру. — Они остановились здесь в образовавшейся пробке. В соседних машинах слышали подозрительный хлопок, но не придали ему значения, а потом оттуда вышел пассажир и, не торопясь, прошел на тротуар. Потом машины поехали, а эта так и осталась стоять с включенным мотором. Небось что-то не поделили.

Гера откинулся в своем кресле, закрыв лицо руками.

— Так. Еще один сгорел на работе… — пробормотал он. — Что такое не везет и как с этим бороться.

— Выпей минералки и успокойся, — сказал Валерий. — Не все потеряно. Хотя здесь нас явно опередили. Давай не раскисать, а еще раз посмотрим, что мы ему собирались предъявить. И понять, в каком направлении будем двигаться.

— Какое там направление, Валера, родной! — простонал Гера. — О чем можно говорить, если все, что мы с тобой обсуждаем, тут же становится известно убийцам и их заказчикам. Сначала узнали, что мы выписали постановление, и упредили нас, подняв вой и визг в прессе, да такой, что наши дорогие начальники сразу замахали руками: не надо нам никакого Разумневича! Теперь они не только узнали, что мы выписали повестку Быстрову, но и что мы готовы его расколоть, как гнилой орех…

— Поэтому им пришлось застрелить бедолагу по дороге сюда? — подхватил Померанцев. — И нагнали сюда телевизионщиков, чтоб запечатлеть в воспитательных целях это действо для общественности?

— Чтоб было неповадно?.. Ты забываешь: эти телевизионщики из враждебного лагеря, — заметил Гера.

— Отсюда следует, что оба эти лагеря не такие уж враждебные, — кивнул Померанцев.

— А что? — озадачился Гера. — Вполне. Хочешь сказать, у Разумневича и Белявского совпали какие-то важные интересы и они снюхались? Я как-то об этом не подумал.

— Словом, тот, кто владеет информацией во всей полноте, решил, что нужно сделать все, чтобы Быстрое не попал к нам на допрос, — продолжал Померанцев.

Еремин озадаченно молчал, переводя взгляд с одного «важняка» на другого.

— Так это и есть главный вопрос: кто кроме нас владеет нашей информацией? — негромко спросил Гера. — Только Разумневич или уже совместно с Белявским?

— Об этом нельзя говорить наверняка, пока мы не определим суть их совпавших интересов… — пожал плечами Померанцев.

— И до тех пор, пока мы этого не узнаем, нас все время будут опережать, — закончил Гера.

— Тем не менее хуже нет, как предаваться самобичеванию, — нахмурился Померанцев. — Предлагаю, не откладывая, провести инвентаризацию накопленного нами материла.

60
{"b":"154177","o":1}