ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Никто не говорил, что будет легко», — внушала она себе.

Мишка Камельков ломался раньше. Он вскакивал со стула и начинал ходить из угла в угол, ероша густые волосы и приговаривая: «Черт бы побрал эти бумажки! Я что, записывался в бухгалтеры?!» Или, хлопнув дверью, выскакивал на улицу за очередным «сникерсом» или «марсом», чтобы ублажить свою израненную душу хорошим куском шоколада с нугой.

За день Алена успела довольно много. Она встретилась с родственниками убитого Сергея Бойко, с парочкой сотрудников фирмы, которую возглавлял Каленов (Алена лелеяла надежду получить санкцию начальства на поездку в Питер (нужно было побеседовать со свидетелем убийства Роткевича), однако выяснилось, что свидетель, он же помощник Роткевича Антон Антонович Михайлов, выехал в Москву. У него, видите ли, командировка. С профессиональной точки зрения это, конечно, было удобно, но вот с личной… Увы, бедной Алене не суждено было побродить по набережной Невы, глазея на Медного всадника, Петропавловскую крепость и собор-чернильницу.

Несмотря на обилие встреч и бесед (Алена терпеть не могла слова «допросы»), выяснить по существу ничего не удалось. Личных врагов у убитых не было. Степень их профессиональных полномочий была такова, что они успели насолить слишком многим. Но кто именно угрожал Бойко, Каленову и Роткевичу, выяснить так и не удалось.

Алена ясно видела: даже если коллеги и подчиненные убитых бизнесменов о чем-то догадывались, они предпочитали оставлять свои догадки при себе. Деловые люди старались иметь дело с фактами, а не с собственными подозрениями и догадками.

Прикинув, во сколько приезжает в Москву Антон Михайлов, и согласовав время прибытия бизнесмена с собственным ежедневником, Алена решила позвонить ему прямо в поезд.

Звонок оказался успешным. Михайлов вышел на связь.

Здравствуйте, с вами говорит следователь Генпрокуратуры Никитина.

— Очень приятно. А имя у вас есть?

Алена Борисовна.

— Очень приятно, Алена Борисовна. Чем могу быть полезен? "

Я бы хотела встретиться с вами сегодня вечером и поговорить об убийстве вашего коллеги Владимира Роткевича.

— Вам сколько лет?

— Это важно?

— И все-таки?

— Двадцать три.

— Замечательно! Сегодня вечером я собираюсь поужинать в ресторане «Кшеш-Беш» на Новом Арбате. Если хотите, подъезжайте прямо туда.

— Во сколько?

— Часов в восемь. Устраивает вас?

Алена прикинула, нет ли у нее на сегодняшний вечер дел? Получалось, что нет.

— Хорошо, — сказала она. — Я приду.

— А как я вас узнаю? Вы блондинка или брюнетка?

— Блондинка.

— И хороши собой?

— Умопомрачительно хороша.» Но лучше уж держите в руках журнал «Огонек». Не разминемся.

— Следователь с чувством юмора это что-то! Хорошо, до встречи.

Алена долго думала, что бы ей надеть на «свидание» с Михайловым. Но тут она вспомнила, что запретила себе относиться к мужчинам, фигурирующим в ходе следствия, как к представителям сильного пола (а иначе говоря — самцам). А вспомнив, решила не наряжаться. Расклешенные джинсы, белая майка, красная модная кофточка — вот и вся экипировка.

Михайлова она узнала сразу. Во-первых, он сидел в самом удобном и приятном для отдыха углу ресторана (а Алена, ясное дело, сразу же направилась туда). Во-вторых, был одет в деловой костюм. В-третьих, у него (несмотря на несколько поношенный вид) была физиономия записного ловеласа. И, наконец, в-четвертых, на столике рядом с его бокалом лежал свежий номер журнала «Огонек».

«А парень-то с чувством юмора», — отметила про себя Алена, подходя к столику, за которым сидел питерский бизнесмен.

Михайлов поднял на нее взгляд, и в его глазах заиграли лукавые искорки.

— Алена Борисовна, если не ошибаюсь? — Алена кивнула. — Присаживайтесь, пожалуйста!

Михайлов вскочил на ноги и изящным, отработанным движением отодвинул для нее стул. Алена села. После нескольких ничего не значащих, игривых фраз Алена сразу взяла быка за рога.

— Антон Антонович, давайте условимся: я следователь, а не блоковская незнакомка. Так что не растрачивайте усилий попусту. Давайте сразу приступим к делу.

Михайлов засмеялся:

— Ох, какая вы серьезная! Открою вам секрет: мне страшно нравятся серьезные девушки. Хотите выпить?

— Нет, спасибо.

— Французский коньяк!

— Я же сказала — нет.

Очень жаль, — расстроился Михайлов. — А я, с вашего позволения, выпью бокал-другой.

— На здоровье.

Михайлов наполнил свой бокал, сказал: «За вас, моя милая!» — и сделал большой глоток.

— Ух, хорош! — Он поставил бокал на стол и, глядя Алене прямо в глаза, произнес: — Вот что я вам скажу, Алена Борисовна, все три убийства — это свидетельство общего кризиса в оборонке. На все три предприятия, где работали жертвы, велась активная атака со стороны других коммерческих структур.

— Каким образом?

— А вы не знаете? Давайте-ка я введу вас в курс дел, творившихся на заводе «Ракета».

— Почему на «Ракете», а не на вашем предприятии? Ведь, если верить поговорке, каждый кулик должен хвалить свое болото.

— Потому что… Потому что наши дела слишком запутанны, чтобы я мог прямо и безапелляционно рассказать вам о них. Говоря проще, наш случай не столь очевиден.

Алена скептически хмыкнула:

— Слабая отмазка. Попробуйте еще разок.

— Слабая, говорите? Ну хорошо. Тогда так: в нашем деле кулики предпочитают о своем болоте помалкивать.

— Опасаясь охотника?

Михайлов кивнул:

— Угу.

— Смотрите, когда подстрелят, чирикать будет поздно.

Михайлов отпил еще немного и широко, по-барски улыбнулся:

— Ничего, я рискну. Итак… Начнем с того, что с недавних пор завод стал для захватчиков лакомым куском. Судите сами — по итогам две тысячи второго года он стал вполне успешным предприятием — появились новые собственники, новый менеджмент. На сегодняшний день завод входит в число двухсот крупнейших промышленных предприятий России. Появились новые заказы, расширилась география международного сотрудничества. Зарплата более чем в два раза превышает среднюю зарплату по Серпухову. Предприятие стало крупнейшим налогоплательщиком года. Нет ничего удивительного в том, что захватчики решили прибрать его к рукам.

— Легко сказать — прибрать к рукам. А как?

На первый, непросвещенный взгляд схема сложная. Но если разобраться, все окажется довольно просто. Говоря языком журналистов, захват осуществляется олигархическими группами путем изъятия у законных собственников акций приватизируемых компаний.

Михайлов взял маслину, бросил в рот и продолжил:

— Дело, милая Алена Борисовна, было так. Некий гражданин Самохвалов обратился с иском, оспаривающим факт приватизации. Он заявил, что владелец контрольного пакета акций Сергей Бойко якобы нарушил взятые на себя в момент приватизации инвестиционные обязательства.

Михайлов отпил коньяка и вновь запустил пальцы в вазочку с маслинами. Алена сердито нахмурилась:

— Дальше, Антон Антонович! Не томите!

Однако Михайлов съел маслину, выплюнул косточку в салфетку и лишь затем продолжил:

— Судью Елену Перекрест, рассматривающую этот иск, заранее заинтересовали в «нужном» решении. Вместе с исковым заявлением «знающие люди» передали ей толстый конверт с десятью тысячами американских долларов. Далее — Елена Перекрест направила ответчикам пустые конверты, а конверты эти вручались под расписку ответчиков. Считалось, что ответчик о слушании дела извещен.

— Каков был дальнейший план захватчиков?

— Как только такой суд принимает решение о незаконности приватизации, на принадлежащие хозяину предприятия акции накладывается арест. И предприятия тут же продаются некой структуре, связанной с компанией-захватчиком. Далее эта структура перепродает пакет уже непосредственно компании-захватчику. И эта компания как бы становится «добросовестным приобретателем». И вот что удивительно: настоящий владелец предприятия может вообще быть не в курсе происходящего. Все всплывает, лишь когда акции уплывают к захватчику. Сергей Бойко воспрепятствовал захвату предприятия. А он был сильным бойцом.

18
{"b":"154180","o":1}