ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Месяц надежды
Привет! Это я… (не оставляй меня снова одну…)
Граница лавы
Незнакомка из кофейни
Нежеланный гость
Смена. 12 часов с медсестрой из онкологического отделения: события, переживания и пациенты, отвоеванные у болезни
Человек, стрелявший ядом. История одного шпиона времен холодной войны
Как заработать на доставке еды. Из пункта А в пункт $
Критическое мышление. Анализируй, сомневайся, формируй свое мнение
Содержание  
A
A

— Думаете, за это его и убили?

Михайлов усмехнулся:

— Не знаю, моя милая. Может, за это, а может — за то. Строить версии — это ваша работа. Ялишь высказал вам свое мнение и представление обо всех этих неприятнейших событиях.

Алена задумчиво наморщила переносицу.

— Кто же его убил? — тихо, рассуждая сама с собой, проговорила она.

— Опять двадцать пять! — воскликнул Михайлов. — Откуда ж мне знать? Знал бы — сам бы к вам пришел, не дожидаясь вызова!

Глава 17

ПОДБИТЬ БАБКИ

На следующее утро Камельков первым явился на работу. Сказать по правде, в эту ночь он почти не спал. Презрение к себе боролось в его хрупкой, молодой душе с ненавистью к Гамову.

В час ночи Камельков лег спать, но уже в три часа вскочил с кровати и принялся расхаживать по комнате, лелея в душе кровавые планы по избиению подлеца Гамова. Бой будет честным! — сразу же решил для себя Камельков. Никаких нападений сзади! Никаких отвлекающих маневров! А что касается служебного положения, то на время боя удостоверение свое Камельков уберет куда подальше. Бой будет на равных — двое мужчин выясняют между собой отношения, все остальное потом.

Немного успокоившись, Михаил снова лег в постель. Но тут вдруг ему в голову полезли упаднические мысли. «А ведь Гамов бывший чемпион России, — думал Камельков. — К тому же каратист. И потом, мы с ним явно в разных категориях, пожалуй, он килограммов на пятнадцать тяжелее меня. Ну ничего. Зато на моей стороне правда».

Успокоенный этой мыслью, Михаил задремал. Но тут ему приснилось, будто Грязнов стоит у его кровати и говорит:

— Что же ты, Камельков, позоришь меня, позоришь органы… Теперь бандиты будут думать, что все следователи идиоты. Ну разве это хорошо, а?

— Нет, Вячеслав Иванович, нехорошо, — честно ответил генералу Камельков. — Но я не виноват. Наводка была ложной.

— Наводка ложной, зато водка настоящей, — грустно сказал Грязнов. — Эх, Камельков, Камельков… В вытрезвителе тебе место, а не в органах.

— Вячеслав Иванович, но ведь я…

— Что — ты, Камельков? Ну что — ты? Хорошо еще, что пил не на казенные деньги, а то бы тебе предъявили обвинение в растрате! Бездельник ты, Камельков. Разгильдяй и алкоголик! Эх, куда только твоя мать смотрит…

Камелькову стало так стыдно, что он проснулся и не смог уснуть до самого утра.

Поремский и Алена Никитина вошли в кабинет вместе.

— Привет, Пинкертон! — поприветствовала Михаила Алена.

— Не Пинкертон, а надежда российской криминалистики! — поправил ее Поремский, пожимая руку Камелькову.

— Я бы сказала еще точнее: единственная надежда российской криминалистики! — продолжала сыпать соль на душевную рану Михаила Алена.

«Черт, неужели они уже обо всем знают? — с тоской подумал Камельков. — Вот так Грязнов. А еще слово давал».

— О! Кофе! — Алена схватила со стола чашку Камелькова и одним глотком ополовинила ее.

— Замечательно, — насупившись, сказал Камельков. — Как готовить, так никого нет, а как пить, так все тут как тут.

Поремский примирительно похлопал его ладонью по плечу:

— Ну-ну, Пинкертон, не злись. Ты что сегодня, не с той ноги поднялся?

— С той, — хмуро ответил Камельков.

— Тогда чего такой кислый? — подключилась к разговору Алена.

«Нет, кажись, не знают», — подумал Камельков, и его настроение чуть-чуть приподнялось.

— А чему радоваться? — сказал он, пожимая худыми плечами. — Весь вчерашний день пробегал зря. Муровский агент-осведомитель наплел мне с три короба, я проверил — все оказалось фуфло.

— Бывает, — понимающе кивнул Поремский. — Но это еще не повод для печали. Не забывай, малыш, что ты работаешь в команде. А команда кое-что разузнала. Правда, Ален? Давайте подобьем первые бабки…

Поремский подмигнул Никитиной, в ответ она ослепительно улыбнулась.

— Я смотрю, у вас полный консенсус, — пробурчал Камельков. — Кстати, а чего это вы вместе пришли? Это, знаете ли, дает богатую почву для определенных подозрений и догадок.

— Это точно, — кивнула Алена. — Только будь осторожен в своих догадках. За некоторые из них можно легко схлопотать по шее.

— Солнце мое, если моим палачом будешь ты, то я готов подставлять шею снова и снова! — с насмешливой торжественностью изрек Камельков. — Кстати, анекдот. Беседуют два следователя. Одна другому: «Если бы я была вашей женой, я бы подсыпала вам в кофе яду!» Второй улыбнулся, вот так… — Камельков изобразил улыбку. — И отвечает: «Солнце мое, если бы я был вашем мужем, я бы выпил этот кофе с радостью!»

Алена хихикнула. А Поремский удовлетворенно кивнул:

— Ну вот! Узнаю коллегу Камелькова. А то «чему радоваться», «все фуфло». Так, Ален, не сочти за труд, сделай-ка нам с господином сыщиком кофе. А я пока растолкую ему, что мы с тобой надыбали.

— Вот так всегда, — вздохнула Алена. — Мужчины ведут деловую беседу, а женщины их обслуживают. Ладно уж. Но за это с вас шоколадка.

— Одна на двоих? — деловито осведомился Камельков.

— Еще чего! С каждого!

Пока Алена готовила кофе, Поремский рассказал Мишане о своей беседе с профессором, а также о встрече Алены с питерским бизнесменом Михайловым. Услышав о том, что Алена встречалась с Михайловым в ресторане, Камельков ревниво на нее покосился, но ничего не сказал.

— Вот такие дела, — закончил рассказ Поремский. — И еще, я тут поговорил кое с кем… Ален, это тебя тоже касается. Подвигайся поближе.

Алена поставила на стол поднос с тремя чашками кофе, ложками и сахарницей, затем села рядом с мужчинами.

— Золушка готова слушать, — сказала она.

— Ты забыла отделить гречневые зерна от рисовых, — напомнил ей Камельков, однако Алена погрозила ему крепким маленьким кулачком, и он послушно умолк.

Коллеги разобрали кофе, и Поремский продолжил свой рассказ:

— Помните, я говорил вам о конфликте Андрея Голубева и Владимира Баркова? Голубев с помощью кипрской офшорки хотел захватить «Ракету» и наполовину осуществил свой план. Однако вскоре его скинули, завели уголовное дело и тому подобное. В итоге гендиректором стал Владимир Барков, который до этого отвечал на «Ракете» за производство. В финансах он мало что смыслил, поэтому взял к себе в коммерческие директора Сергея Бойко…

— Ныне покойного, — заметил Камельков.

Поремский кивнул:

— Именно так. А также известного предпринимателя Григория Сатановского. В пику Голубеву они также стали скупать акции «Ракеты» и приобрели аж пятнадцать процентов. Им покровительствовал исполняющий обязанности гендиректора «Геракла» Анатолий Карасев, а Голубеву — некоторые генералы Министерства обороны. У Карасева был главный козырь: находящиеся в доверительном управлении пятьдесят процентов плюс одна акция «Ракеты», принадлежащая государству.

— А имена этих покровителей из Министерства обороны известны? — осведомился Камельков.

Поремский отрицательно покачал головой:

— Нет. Но об этом мы пока не говорим. Идем дальше. Как известно, индийские и китайские контракты на переоснащение военных судов, а это сотни миллионов долларов, достались «Ракете». Причем активно в этом заводу помогал вышеупомянутый исполняющий обязанности гендиректора «Геракла» Анатолий Николаевич Карасев. О нем речь пойдет отдельно. Поэтому тот, кто сейчас встанет у руля предприятия, будет контролировать огромные финансовые потоки.

— Значит, убийство Бойко было направлено на то, чтобы запугать оставшихся в живых руководителей завода! — с горячностью воскликнул Камельков. — То есть Баркова, Андрея Гдлубева и этого… как его… Са-тановского!

— Потише размахивай руками, а то уделаешь нас с Аленой с ног до головы своей кофейной гущей, — осадил его Поремский.

— В растворимом кофе нет гущи, — заметил Камельков, сверкая глазами от нетерпения. — Так что скажете, Владимир Дмитриевич? Неужели моя версия не имеет права на существование?

19
{"b":"154180","o":1}