ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Как-то не тянет… Разве что ты, Антох, когда подрастешь, и волосья белой глиной выкрасишь, за этого, как его — дроя… нет, вспомнил — дрова…! Да нет же — дроу, темного эльфа сойдешь!

— А не соизволят ли пресветлые перворожденные Трындюель, Болтуниэль и Балабониэль поднять свои тощие задницы с бревен, прервать многомудрый треп и отправится по делу, которое им поручено? — раздался голос Федора, командира стражников, явившегося проверить занятия у подопечных.

— А то явятся пресильные высокие валары — Дмитрий Сергеевич и Эльвира Викторовна, и отрихтуют вам ухи до состояния эльфячьих, путем вытягивания! Я уже полчаса за этой компашкой смотрю — хоть бы им хны! А бревна сами по озеру приплывут, да?

«Эльфы» сорвались с бревен и брызнули в сторону склада. Мелкой трусцой передвигаясь по еле заметной тропе в лесу, они бурчали себе под насупленные носы, примерно следующее:

— Явился, б…, не запылился! Когда только подкрался, и как! Недаром его неандеры даже Рысем кличут!

— Да какой он Рысь! Возмущенно проговорил Антон.

— Так себе — кошак драный! Ый! Возопил он, натолкнувшись на того же самого Федьку, монолитом стоящего на тропе.

— И это называется у нас — быстро? Я уже дальней дорогой побывал на складе, возвращаюсь, а они — нате! Плетутся, голубчики! Это называется — Стража! Эльфы, блин! Гоблины вы еще зеленые! С завтрашнего дня — по одной дополнительной «Тропе смерти» в день на каждого, пока передвигаться как черепахи, не разучитесь!!!

— У-ы-ы-ы-ы!!! Завопила троица, и со скоростью поросячьего визга устремилась к складу.

Тем временем неподалеку от склада в совершенном неглиже отдыхали Инна Сорокина со своей подружкой — Веткой Клена. Неандерталки быстро подружились со старожилками племени, и отношения у них были даже гораздо лучше, чем у тех же девушек из племени Кремня, обучавшихся вместе с ними. С теми сказывалась тысячелетняя вражда. Сейчас для вражды оснований не было, но вековую память не сразу изживешь. От новых подруг — современных девушек школьниц любопытные дамы палеолита переняли множество привычек и вкус к неведомым доселе удовольствиям. Так не последними в ряду этих удовольствий, было, и удовольствие при возможности позагорать на солнышке, «в чем мама неандертальская родила». А как бы они могли этакую роскошь реализовать в своих условиях? Только разденься и расслабься поодаль от родной пещеры — тут-то тебя и схарчат ненароком. Или волк, или саблезубый… на безопасном от врагов острове они предавались такому наслаждению при первой возможности, если других дел не было, и выдалась минутка-другая свободного времени. Девушки лежали раскинув руки, и вели, разморенные полуденным светилом неспешную беседу, просто ни о чем, как ее ведут во всех веках и временах в подобных случаях подруги, иной раз не утруждая себя и словами, больше используя эмоциональные картинки невербального общения, к которому так склонны оказались неандерталки, и походя обучали ему и нас, как мы их — русскому языку:

— Хорошо то как… произносила Инна

— О-рррр-оссоо…. Соглашалась подруга (строение речевого аппарата нижней челюсти не позволяло ей пока произносить глухие согласные, но она старалась…

— А Мада будет шить еще эти замечательные замшевые лифчики? Я бы себе взяла…. Украшу бусинками… мне Игорь обещал отлить… классно будет, да, Веточка?

— Та-а-а-а…. О-рррр-оссоо….

— А ты будешь в воскресенье в концерте? У тебя так здорово на барабане и кастаньетах выходит…. Мы с Роксанкой и Иркой новое фанданго разучили… Подыграешь?

— Та-а-а-а…. О-рррр-оссоо….

Тут Ветка встрепенулась и передала подружке мысленных образ трех любопытных мальчишечьих рож, подглядывающих из кустов.

— Поганцы! Мгновенно перевернулась на живот Инка. Как не стыдно!

— ???

— Нельзя за голыми девушками, тем более — такими красивыми, как мы с тобой, мужчинам подглядывать!

— ????? (Типа того, чего ж на красоту да не посмотреть, и чего ее скрывать от народа? Чего стесняться — если не урод?)

— Неприлично это! Мы же их в баню не пускаем! Маленькие извращенцы!

— Как накха — с-а-ать?

— Дать по лбу за такие дела!

Неандерталка подхватила три небольшие гальки и с обезьяньей ловкостью один за другим запустила в кусты. Из-за зеленого укрытия раздался строенный вопль, и шум улепетывающих пацаньих ног.

— Ну, и какая падла, мне только что втирала, что Ветка очень добрая, — разорялся Финкель, прижимая ко лбу, где наливалась нехилая шишка, голыш, послуживший ее причиной, с помощью руки Ветки, — что за день такой, не задался!

Ругаясь и отряхивая грязь с одежды, прихваченную в кустах, троица потрусила совершать трудовые подвиги.

Глава 41. По диким степям Забайкалья

Дорогу осилит идущий.

(пословица)

Блинннн…. Как болит голова…. После вспышки в шахтном колодце все отключилось и эта нестерпимая разрывающая голову боль — как будто взорвалось что в этой самой голове, и мир крутится вокруг тебя, а ты вокруг мира. Ты — малая песчинка в коловращении сфер вокруг тебя, и не остановить этого вращения, и свет кругом — разрывающий сетчатку. От этого света не спрятаться за занавесом век — глаза давно закрыты, света меньше не становится мозг, кажется выгорел давно — такая боль, но успокоения не приходит. Сколько это продолжается? Не знаю может быть, я умираю? Тогда где описанный не раз туннель? Нет туннеля — одни сфероиды вращаются в тебе и ты в них. Мерзотно то как, что за состояние такое? Даже в момент контузии случившейся не так давно, таково не было…. Так стоп. Раз я рассуждаю, этак спокойно, и со стороны наблюдая за своим внутренним состоянием — значит, все таки, пациент «скорее жив, чем мертв». Попробуем все таки открыть глаза, судя по ощущениям, они закрыты, а свет вокруг — результат перевозбуждения нервных окончаний и центров мозга, отвечающих за световое восприятие, итак…. Глаза открыты, перед глазами — вращающиеся радужные круги, в ушах — шумящая током крови тишина…

Платонов, застонав, приподнялся. В момент этой непонятной взрывовспышки его бросило спиной на стену. Неслабо, кстати сказать кинуло — еле успел в полете сгруппироваться. Что это было — не есть важно, важнее — кто остался жив.

— Есть кто живой?

Изо рта — хрип, еле слышный самому себе. Горло пересохло. В гортани — песок Каракумов в жаркий полдень. Попробуем еще раз — если из поселенцев кто остался, должны услышать. Случившееся только что — или когда оно там случилось — перечеркнуло все границы, поставленые обществом и самими людьми. Кто бы кем ни был до этого — сейчас, если спасаться — то только вместе, если кто остался в живых. Меряться авторитетами и должностями будем потом.

На хрипенье и всхлипы не ответил никто. Когда глаза немного адаптировались, со стороны — показалось или нет? Появился слабый свет, непохожий на электрический. Как все таки ломит тело! Чувство такое, что организм — сплошной синяк, в стадии гематомы…. И света нет — осмотреть себя. И снаряжение с оружием куда то пропало…. Мелькнула мысль — может быть, преступники завладели оружием, и посчитав мертвым, бросили? Даже документов нет, как нет и пуговиц на одежде — они то им зачем, если куртка и брюки целы, пардон, спарывать все пуговицы с костюма, в том числе с ширинки — нонсенс. Нет и — ерунда какая — синтетического нательного белья! При ощупывании себя в темноте, выяснилось, что вообще, чего либо металлического на теле нет. Ремни портупеи и снаряжения обнаружились на полу — но то же без малейших признаков металла. Полная ерунда. В карманах нет ни документов, ни бумаг. Денег то же нет, впрочем их и так немного было — пива пару бутылок, или билет до Нерчинска — не больше. Глаза адаптировались к слабому свету. Капитан собрал с пола то, что было когда то снаряжением, а теперь стало кожаными лоскутами, огляделся вокруг. Правее от входа кучей тряпья валялось человеческое тело — непонятно, кто. Сергей подошел, пошатываясь и кряхтя — проклятая слабость уходила медленно, тело двигалось как ватное. Присел. Пошевелив человека, убедился, что то жив, хотя и дышит с трудом. Слегка приподнял, устроил его поудобнее — под голову поместил то, что осталось от куртки, и двинулся по стенам грота, в неверном свете пытаясь обнаружить — или тела, или трупы — что там осталось от людей. В пещере, бывшей, когда то приемной площадкой клети не наблюдалось больше никого и ничего. Тоннели, ведущие в стары выработки, числом четыре, были завалены накрепко. Зато на месте силового щита обнаружилось отверстие, небольшой тоннель, из которого и выходил свет, похожий на естественное освещение. Каких-то предметов, что напоминали бы о человеке, кроме того, что осталось надетым на него, Сергей не обнаружил. Чисто. Человек у стены закашлялся, пошевелился, и попытался сесть.

75
{"b":"154187","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Любовь во время чумы
Далёкие милые были
Лёгкие на подъём. Яркие рецепты для похудения
Антихрупкость. Как извлечь выгоду из хаоса
Он умел касаться женщин
Ты тоже можешь!
Заклятые супруги. Леди Смерть
Танец белых карликов
Золушка за тридцать