ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Какой еще Остей? – удивился Сашка.

– Ну как же, ты ж с ним знаком. Сын дядьки Федора Воронца.

– Иван?

– Ну да. Крестное имя у него Иван, а я все по старой привычке семейным именем его зову Остей да Остей, чтоб со своим Иваном не путать. Он из своего черниговского имения ехал в Кострому, ко двору великого князя. Заехал к нам погостить, а я его чуток подзадержала.

– Здорово! Надо будет с ним потолковать. – У Сашки моментально родилась идея. Ему самому с Москвой возиться неохота да и недосуг. А что, если попробовать, говоря современным языком, повесить этот вопрос на ближайшего родственника, на Ивана Воронца? Идея Сашке понравилась, и он тут же поспешил поделиться ею с Марьей Ивановной. – Матушка, а может быть, предложить ему стать московским головой? Все ж таки свой человек.

– Что ж, поговори с ним, сынок, – соглашаясь, кивнула она и вновь улыбнулась. – Но Остей не единственный, кто тебя дожидается.

– Кто ж еще?

– Адаш. Неделя уже как приехал. – Вот это новость так новость! Уж никак Сашка не ожидал встретить старого друга и наставника, покинувшего московские места вроде бы навсегда. Обрадовавшись, он уже вскочил на ноги, готовый бежать, но Марья Ивановна остановила его жестом. – Погоди, сынок. Адаш с женой приехал.

– Ну?! Все-таки разыскал свою Куницу старый черт!

– И дочь-невеста с ними. Хороша девка, но… Одно плохо.

– Что?

– То, что замуж-то ее никто не возьмет.

– Почему?

– Потому что, похоже, у ее отца и гроша ломаного за душой нет. – Марья Ивановна неодобрительно покачала головой. Оставалось только догадываться, что именно она не одобряет: то ли то, что Адаш нищ, то ли то, что, будучи нищим, он посмел приехать к своим бывшим сюзеренам. – Адаш мне поклонился, тебя спросил. Но я к тебе никого не допускала, вот и Адаша не допустила. Он расстроился, уезжать хотел. Но я чувствовала, что ты вот-вот выздоровеешь, материнское-то сердце – вещун, и говорю ему: «Ты подожди, Адаш, несколько дней, я чую, знаю, что сынок мой со дня на день поправиться должен». Вот он и гостит пока у нас. – Она заметила, что сын вновь собрался сорваться с места, и остановила его. – Погоди, погоди… Не знаю я, о чем он хотел говорить с тобой, но я тебе свое мнение скажу. Нехорошо это, когда наш старый слуга, не один десяток лет за наш род пот свой и кровь проливавший, на пороге старости нищим остается. Еще тогда, когда он в Орду возвращаться надумал, я тебе говорила, что не дело это. Нехорошо.

– Так и я то же самое ему говорил, – поддержал ее Сашка.

– Поэтому хочу с тобой сейчас это дело решить. А то потом закрутимся в праздничных хлопотах, а завтра ты к Ольге своей улепетнешь… Я тут приготовила список деревень… Деревни все недалеко. Я так полагаю, что ты не хотел бы его далеко от себя отпускать. – Она открыла ящик своего рабочего стола, вытащила из него бумагу и протянула ее Сашке. – Выбирай. Вот и будет жалованье нашему Адашу.

На листе значились четыре названия. Под каждым из них находилась информация о количестве пахотной земли, количестве дворов и наличии тягла и прочей скотины в каждом дворе. Хозяева дворов были записаны поименно, а рядом – приписка о количестве детей и их возрасте. После этой информации данные об урожаях за последние три года смотрелись совсем уж обыденно. Сашке оставалось только в очередной раз удивиться организационным способностям этой женщины и восхититься ею. Он выбрал деревню, где сумма всех трех урожаев была наивысшей, и спросил:

– Путилки… Где это?

– Самую дальнюю выбрал, верст двадцать от нас, – прокомментировала Марья Ивановна. – Есть и поближе.

– Зато урожаи самые богатые, – объяснил свой выбор Сашка. – Так как туда ехать?

– Сейчас, чертеж достану. – Марья Ивановна вновь полезла в свой стол, покопалась там и извлекла сложенную в несколько раз карту. Развернула, расстелила ее на столе. Отстранясь назад и подслеповато щурясь, принялась водить пальцем по карте. – Подойди погляди сам, я что-то не разберу – мелковато написано. – (Сашка подошел и стал сбоку от стола, следя за ее пальцем.) – Надо ехать по Волоколамскому тракту. Тушино проезжаешь и… – Тут она оторвала взгляд от карты и, поворотившись к сыну, подняла голову вверх: – Так ты знал, негодник, да? Потому и выбрал? Опять, значит, собираешься у Тютчевых в имении пропадать?

– Как Бог свят! – Сашка перекрестился. – Ничего я не знал, матушка. Так где эти самые Путилки?

– Вот! – Она ткнула пальцем в карту. – А я, дура, все-таки надеялась, что ты в родном доме жить будешь.

Деревня Путилки находилась на берегу Сходни, примерно на том же расстоянии от Сходненского ковша, где река делала сотни петель и зигзагов, что и Ольгино Тушино, но выше по течению. То есть эти места находились довольно-таки недалеко друг от друга. То, что Адаш будет с ним теперь, когда самым наиплотнейшим образом надо браться за портал, через который шныряют «рыбасоиды», обрадовало Сашку до чрезвычайности. Адаш и плечо подставит, и прикроет, когда нужно, да и совет толковый дать может.

В связи с пресловутым порталом пожалеть оставалось лишь об одном – о том, что рядом нет дьяка Безуглого с его сыскарями. Больше его о Сходненском ковше и портале, в нем открывающемся, не знал, пожалуй, никто. Но где теперь искать старого мастера интриг и тайных дел? Наверняка великий князь не обошел своим вниманием столь полезного человека. Такими кадрами не бросаются. Руководит, наверное, у Дмитрия разведкой или иностранными делами. А может, и еще чем-нибудь.

Сашка склонился к Марье Ивановне, обнял за плечи и поцеловал в висок.

– Матушка, я и дома буду бывать. Понимаете, дело не только в Ольге, хотя и в Ольге, конечно, тоже… – Он несколько замялся, соображая, как ей сказать о портале и своем интересе к нему. – Вот здесь… – Сашка показал пальцем на карте, – находится такая штука…

– «Чертово окно», – уверенно сказала Марья Ивановна, разрешив тем самым Сашкины сомнения. – Через него и Некомат от вас сбежал.

– О-откуда вы знаете? – Сашкиному изумлению не было предела.

– Гаврила Иванович мне по секрету рассказал.

– Какой еще Гаврила Иваныч? Безуглый, что ли?

– Он самый. Прошедшей зимой князь Димитрий своим указом воинский приказ в Кострому перевел, а приказ Гаврилы Ивановича ликвидировал. Вот он и остался без службы. Похоже, не смог великий князь ему простить, что слишком близок он был с тобой. А я подумала, что негоже такого человека, как Гаврила Иванович, на произвол судьбы бросать. Вот и пристроила его у себя.

– Матушка…

– Я ему говорю: «Отдыхай, Гаврила Иванович, жди, пока сынок мой выздоровеет». А он, такой неугомонный, отвечает: «Не могу без работы сидеть». Вот… – Она указала на карту. – Чертеж, думаешь, кто делал? Он. Учет по всем хозяйственным делам в порядок привел. А эта вот бумага? – Она придвинула к Сашке список. – Его рук дело. Не узнаешь почерк?

«Точно, его рука, – наконец-то сообразил Сашка. – Ай да матушка, ай да Марья Ивановна! Клад, а не женщина!» Сашка снова нагнулся и чмокнул ее.

– Вы, оказывается, и без моих объяснений все знаете. Мне, кровь из носу, Некомата найти надо и вместе со всей его компанией изничтожить.

– А может, ну его, этого Некомата… А, сынок?

– Нет, матушка, не получится. У нас с ним так: либо он меня, либо я его.

– Так ведь опасно же, Тимоша, – взмолилась Марья Ивановна. – С нечистой силой-то связываться! – Она с испугом перекрестилась.

– Не опаснее, чем на войне. Да и заговоренный я. Меня молитва ваша хранит и от булата, и от нечистой силы. – Он вновь поцеловал ее. – Так я побежал к Адашу? – Уже в дверях он спохватился: – Где ж его искать?

– В гостевом доме он…

Тимофей убежал, а Марья Ивановна вслед ему еще долго крестила воздух мелкими быстрыми крестиками.

Взлетев на крыльцо гостевого дома, Сашка вознамерился возвестить о своем приходе солидным стуком в дверь, но она открылась от первого же легкого касания. Пригнувшись, он прошел в сени. Дверь в горницу была распахнута, открывая вошедшему довольно-таки грустную картинку. У окна за пустым обеденным столом сидел Адаш, низко понурив голову, а перед ним стояла на столе его знаменитая походная фляга. Даже случайному человеку, незнакомому с бывшим ордынским мурзой, командовавшим личной царской сотней, и бывшим главным воинским проверщиком в великокняжеском войске, и тому хватило бы одного взгляда, чтобы понять, что пьет этот усатый здоровяк из бывших явно не от радости.

7
{"b":"154189","o":1}